Дэвид Балдаччи – Минута до полуночи (страница 41)

– Ну, если вам так интересно, мы находились у себя дома и принимали друзей.

– А почему вы мне этого не сказали во время нашего первого разговора?

– Вы были очень резки в своих вопросах. И это отбило у меня охоту с вами разговаривать, если вам интересен честный ответ.

– Я всегда предпочитаю правду. И что за друзья были тогда у вас в гостях?

– Самые обычные. Мы немного выпили, покурили травку, ничего больше.

– А имена у ваших друзей есть?

– Они больше здесь не живут.

Пока Пайн размышляла над последними словами Майрона, он подплыл к краю бассейна и положил руки на бортик.

– А теперь позвольте задать вам несколько вопросов. Что вам известно о прошлом ваших родителей?

– Совсем немного. Они влюбились друг в друга, когда учились в средней школе в Канзасе. Рано поженились, у них родились мы с сестрой, после чего они перебрались в Джорджию.

– В самом деле? И кто вам это рассказал?

Пайн нахмурилась.

– Они, конечно, а почему вы спрашиваете?

– Потому что ваша мать была моделью, которая начала работать в шестнадцать лет. Милан, Лондон, Париж. Сильно сомневаюсь, что они ходили в одну и ту же среднюю школу и что она жила в Канзасе. Я вообще не уверен, что Джулия окончила школу.

Пайн на некоторое время потеряла дар речи.

– Чепуха.

– Идите за мной.

Он вылез из бассейна, вытерся, надел футболку, через заднюю дверь провел Пайн внутрь дома, и они стали подниматься на второй этаж. Войдя в комнату, он поманил за собой Пайн, и она оказалась в небольшом кабинете. Майрон открыл ящик деревянного шкафа с архивом, порылся в нем, извлек журнал, открыл на нужной странице и протянул Пайн.

– Ваша мать идет по подиуму в Лондоне, – сказал он.

Пайн посмотрела на страницу, и ее разум тревожно затрепетал, пока взгляд не мог оторваться от высокой длинноногой девушки-подростка, удивительно похожей на нее саму.

– Сюрприз, насколько я понял, – заметил Майрон, продолжавший внимательно смотреть на Пайн.

– Где вы это взяли?

– Когда ваша мать пила или курила травку, она становилась более откровенной. Однажды она упомянула, что в юности работала моделью. Меня ее слова заинтриговали.

– Но это не объясняет того, как к вам в руки попал журнал.

– Это произошло через многие годы после того, как они покинули Джорджию. На самом деле всего несколько лет назад. Я сделал запрос в интернете. Мне ничего не удалось найти, но я знал одного парня, который имел доступ к миру моды, и он там поискал. Я рассказал ему все, что мне было известно о вашей матери, в том числе, передал фотографию, сделанную мной, когда она здесь жила. У него ушел почти год, но он все-таки нашел.

– В заголовке нет имени.

– Вы сомневаетесь, что это ваша мать? Я никогда не встречал настолько похожих на нее людей.

– Да, это она. А тот парень, которого вы наняли, рассказал вам что-нибудь еще?

Майрон пристально на нее посмотрел.

– Ну, для начала он сообщил мне, что ее зовут не Джулия.

– Что?

– Он сказал, что у нее было все, чтобы добиться очень многого в индустрии моды, но она ушла после нескольких лет пребывания на подиуме, – продолжал Майрон. – Никто не знал причин, а также того, что с ней стало. И никто из тех, к кому он обращался, не смог назвать ее фамилию. Но у него сложилось впечатление, что ее звали Аманда. Или она пользовалась этим именем одно время.

– Но зачем моя мать поменяла имя?

Майрон лишь развел в стороны длинные руки.

– Откуда мне знать, – ответил он. – Я повторяю то, что рассказал мне мой знакомый, а он не был обычным болваном с улицы. Я вышел на него после очень серьезных рекомендаций. Настоящий профи.

– А могу я поговорить с «настоящим профи»?

– Боюсь, что нет.

– Почему?

– Он умер от сердечного приступа примерно через месяц после того, как прислал мне отчет.

У Пайн возникло ощущение, что на нее наехал грузовик.

– Я вижу, каким потрясением стал для вас мой рассказ.

– И почему вы потратили столько усилий и ресурсов, чтобы узнать о прошлом моей матери?

– Как я уже говорил, одним из моих главных качеств всегда было любопытство. Большинство людей охотно рассказывают о своем прошлом. Однако никто из ваших родителей никогда этого не делал. Во всяком случае, пока они оставались трезвыми. И мне стало интересно.

– Что именно? – Хотя теперь и у самой Пайн возникло множество вопросов.

– Может быть, они были не теми, за кого себя выдавали. Я хочу сказать, что ее имя могло быть Аманда. Но она приехала сюда и превратилась в Джулию Пайн.

– А мой отец?

– Я даже не знаю. Возможно, он был тем, за кого себя выдавал. Его я не проверял.

– А Бритта знает?

– Она не знает, что я изучал прошлое вашей матери. Но слышала, как ваша мать проболталась, что была моделью.

Пайн медленно опустилась на стул, продолжая смотреть на фотографию матери – тут не могло быть ни малейших сомнений, – идущей по подиуму одного из крупнейших показов в Лондоне. Она прочитала часть статьи.

– Карл Лагерфельд? Это был показ Карла Лагерфельда для «Шанель»? Я практически ничего не знаю об индустрии моды, но о нем слышала.

– Если верить моему парню, ваша мать участвовала в показах всех крупнейших дизайнеров того времени.

– Но как могло получиться, что я ничего не знала?

– Это происходило задолго до появления «Гугла». Просто задать пару вопросов онлайн в надежде получить ответ не получалось. Она отличалась от Синди Кроуфорд или Клаудии Шиффер, которые в результате сделали карьеру и стали мировыми знаменитостями. Ваша мать была выше и ярче любой из супермоделей того времени. Но она не стала за это держаться. И исчезла в неизвестности. У нее нет собственной страницы в «Википедии», нет вообще никаких упоминаний в интернете.

– Но почему? Почему ее судьба сложилась именно так?

– Я понятия не имею. Они просто сюда приехали с двумя маленькими детьми. Из того немногого, чем ваши родители с нами поделились, я понял, что они познакомились после свидания вслепую или чего-то в таком же роде и влюбились друг в друга.

– Значит, они не были влюблены друг в друга со времен средней школы?

Майрон взял у нее журнал и посмотрел на снимок длинноногой Джулии Пайн, шагавшей по подиуму в изящном творении Карла Лагерфельда и с высокой прической с таким видом, словно она владела всем миром и теми, кто в нем жил.

– Она не выглядит здесь так, будто в ее планы входит поступить в среднюю школу Канзаса, – задумчиво проговорил Майрон. – Тут ей не больше семнадцати. – Он пристально посмотрел на Пайн. – И когда я сказал, что ваши родители появились в Андерсонвилле с вами и вашей сестрой, вы не удивились. Вам было известно, что вы родились не здесь.

– Уже став взрослой, я узнала, что родилась в Нью-Йорке. И тогда это стало для меня откровением, ведь до тех пор я считала, что появилась на свет в Джорджии.

Майрон кивнул, но не стал ничего говорить.

– Вы упомянули, что они ничего о себе не рассказывали, пока были трезвыми. Мой отец что-то говорил о своем прошлом после того, как выпивал?

Майрон положил журнал на стол и потер подбородок.

– На самом деле да. Ваш отец хотел стать актером. Во всяком случае, так он говорил. Он приехал в Нью-Йорк, где попытался пробиться. Возможно, именно там он познакомился с вашей мамой. Пожалуй, это единственное, что он рассказал мне о себе за все время, которое они здесь прожили.

Пайн резко вдохнула, она не верила своим ушам.