Дэвид Балдаччи – Длинные тени (страница 25)

– Никто ничего не видел и не слышал. Здесь на месте всего один администратор и один ремонтник. От администратора разило спиртным, а ремонтник возился со своим пикапом в заднем дворе, и ему вообще было не до того.

– Никакой службы уборки или чего-то в этом роде? – поинтересовался Декер.

– Не-а. Люди убираются у себя сами. Я сунулся в квартиры по обе стороны от Дреймонта. Ни ответа, ни привета. Прилепил к обеим дверям свои карточки с просьбой позвонить, если им что-нибудь известно о Дреймонте. Администратор сказал, что он платил вовремя и не создавал проблем. В гости никто не ходил, насколько ему известно, но я сомневаюсь, что он так уж бдителен. И, кроме Дреймонта, договора аренды больше ни у кого нет.

– При обыске на скорую руку я не нашла ничего, имеющего отношение к работе, – сообщила Уайт. – Ни домашнего офиса, ни ноутбука, ни папок, ни документов.

– А телефона на его теле в доме Камминс не было, – добавил Эндрюс. – Судьбу они не искушают. И если взяли его телефон, то выключили, потому что отследить мы его не можем. Равно как и телефон Лансер.

– Так возьмем номер сотового Пэтти Келли и попробуем отследить его, – предложила Уайт.

– Принято, – кивнул Эндрюс. – Я позабочусь об охране квартиры, пока ордер не подоспеет. Хоть по этому договору аренды больше никто не значится, не хочу рисковать, вдруг тут живет еще кто…

– Хорошая мысль, – одобрила Уайт.

Декер посмотрел через перила на парковку внизу. День навалил вагон и маленькую тележку вопросов, не дав по сути ни одного ответа. И правду сказать, с каждой минутой становится все сложнее.

«Придется выкладываться по полной. Но я не уверен, что потяну».

Глава 23

В их отеле имелся унылый бар на четыре места, и Декер сидел на одном из них, обхватив ладонями полупустую бутылку «Бада». Взгляд его был устремлен на телеэкран, где шел матч по хоккею. Его малость коробило смотреть на людей, гоняющих по льду, когда у отеля легонько покачиваются пальмы, а температура в одиннадцать вечера не меньше семидесяти[10].

Достав телефон, Амос положил его на стойку и посмотрел список звонков. Мэри Ланкастер позвонила ему в 2.58 утра. Жить ей оставалось около семи минут.

Образ женщины, вкладывающей ствол в рот, снова встал перед его истерзанным рассудком. А он просто стоял, не сказав ни одного треклятого слова, способного ее остановить.

Очнувшись в больнице после неожиданного удара на футбольном поле, поставившего крест на его спортивной карьере, а заодно и на прежней его личности, Декер и понятия не имел, что с ним случилось. Когда врачи рассказывали о том, как он дважды умирал, прежде чем его воскресили, они будто говорили о ком-то другом.

Черепно-мозговая травма, сказали они. Степень ущерба еще не известна, сказали ему. Они просто сделали всё, что могли, чтобы сохранить ему жизнь. Лишь много недель спустя Амос узнал, что случилось с ним в тот день на самом деле.

Потом последовало продолжительное пребывание в институте когнитивных способностей в Чикаго, где он познакомился с людьми, тоже страдавшими от травм мозга. И для всех них эти травмы вели к ошеломительным новым ментальным сверхспособностям.

«Сверхспособности… Ага, я не могу ничего забыть почти никогда. Вижу смерть ярко-голубой, а прочее дерьмо порой оранжевым, порой розовым или зеленым. Меня донимают скверные большие числа. Я так же неуклюж в обществе, как четырнадцатилетний мальчонка, весь в прыщах, перед первым танцем. Я теряю дар речи в ситуациях, с которыми справлялся без труда, вроде умения быть забавным, а не докучным, иметь фильтры, проявлять сочувствие, хоть и малость наловчился в этом. У меня то же тело, но не та же личность в этом теле. Однако это стоило мне семьи, и из-за этого я никогда не смогу простить… себя».

Амос прикрыл глаза, и его широкие плечи понурились, ощутив полное бремя всего, о чем он раздумывал.

– Хотите, составлю компанию?

Подняв голову, Декер увидел стоящую рядом Уайт. Она переоделась в джинсы, темно-красную блузку и черные балетки, из-за которых выглядела совсем низенькой.

– Это свободная страна.

Скользнув на соседнее сиденье, она бросила взгляд на его телефон. Экран уже потемнел.

– Ждете звонка?

– Нет. – Амос убрал телефон в карман.

Помахав бармену, Уайт заказала джин-тоник, указав в качестве принципиального ингредиента «Бомбей Сапфир».

– Немало мы сегодня отмахали… Фактически пересекли весь штат дважды.

– Вот только почти ничего не узнали, – заметил Амос.

– Рано судить. Надо же с чего-то начать. И вначале всегда уйма вопросов и невнятного дерьма.

– И в конце – смотря, как обернется.

Принесли коктейль, и Уайт отхлебнула.

– Я разузнала о вас, Декер. Вы ни разу не бросили дело, к которому вас приставило Бюро, нерешенным.

– Во время своего самого первого дела в качестве начинающего детектива у себя в Огайо я посадил не того человека. Уйму лет спустя он поведал мне об этом. И бросил мне вызов, предложив доказать, что прав был он, а не я.

– И вы доказали?

– Да. Но слишком поздно, чтобы ему помочь. Кто-то убил его в тот же день, когда он бросил мне вызов. Я нашел его труп.

– И что почувствовали?

Допив пиво, Амос махнул рукой, чтобы принесли еще одно, и повернулся к ней:

– А как я мог, по-твоему, себя чувствовать? В дерьме по уши. Я вычеркнул из его жизни целые годы, потому что облажался. Взялся за дело с предвзятым мнением – и так с ним и не расстался.

– Это вас чему-то научило?

– Ага, научило, но слишком поздно для него.

– Поздравляю, – она подняла бокал, – вы не идеальны.

– По-твоему, речь об этом?

– Речь о том, что мы стараемся делать свое дело как можно лучше по мере способностей. Когда я была новобранцем, однажды напортачила с цепочкой поставок. Потом теряла время, хватаясь за дурацкие зацепки. Дважды ушлые адвокаты защиты поджаривали меня на свидетельской скамье, потому что я недостаточно усердно готовилась. Тут не телевидение, Декер. Мы делаем ошибки. Мы люди. Нам не всегда все удается. Мы не всегда разгадываем дело за час, включая рекламу.

– Вы, может, и нет, – только и ответил он. Но настолько вяло, что Уайт не обиделась.

– Значит, Лансер и Келли у нас пропали, – сказала она. – Дреймонт и Камминс мертвы. У бывшего мужа алиби.

– Предоставленное его сыном и, возможно, деловыми партнерами по видео. Нам нужно подтверждение, что он реально был в этих «Зумах». Если все это сойдется, тогда да, он лично эти убийства совершить не мог. Но мог кого-то нанять, как уже говорил.

– А словацкие деньги во рту?

– Либо реальные и буквальные, либо намеренный отвод глаз.

«А может, и то, и другое», – вдруг пришло ему в голову.

– А мотив бывшего?

– Нужно поговорить с адвокатом Камминс Дунканом Троттером. Смотря куда пойдут ее деньги.

– Ее соседка считает, что Тайлеру, а не Барри Дэвидсону.

– И все равно они могут быть мотивом, поскольку Барри может управлять этими деньгами и прожечь какую-то часть, пока Тайлер не достигнет совершеннолетия.

– Похоже, он весьма недурно зарабатывает и сам по себе.

– Внешность обманчива. И даже если все достанется Тайлеру, могут иметься личные мотивы для убийства, пока что нам неизвестные. Они развелись, и как-то непохоже, чтобы так уж по-дружески.

– И правда.

– И у меня предчувствие, что «Гамма» будет чинить препоны всем нашим запросам.

– У меня ощущение, что «Гамма» будет чинить нам препоны во многих отношениях.

Декер кивнул, но промолчал. И смотрел на свежую бутылку пива, будто она содержала подсказку.

– Будем уповать, что найдем что-нибудь на компьютерах или в телефоне судьи то, что нам поможет.

– Ага, – без энтузиазма буркнул Амос.

– Алекс называла вас неустанным. – Уайт посмотрела на него: – Стоит вам взяться за дело, и ничто, даже сам Господь Бог, не может вас остановить.

– И?.. – Он искоса глянул на нее.

– И, не поймите меня превратно, сейчас вы как-то не похожи на этого человека.

Декер сделал долгий глоток из бутылки.