Дэвид Балдаччи – Чистая правда (страница 60)
– Похоже, ты понятия не имеешь о том, как мы работаем.
– Я лишь недалекий провинциальный адвокат.
– Ладно, мистер Недалекий Провинциальный Адвокат; правда состоит в том, что если б я получала десять баксов всякий раз, когда большинство начинает расходиться во взглядах и ему не хватает голосов, то стала бы очень богатой. Хитрость состоит в том, что нужно разработать позицию, которая получит пять голосов. Естественно, оппозиция не тратит время зря. Одновременно может существовать несколько различных мнений. Их грамотное использование является настоящим искусством.
Фиске с интересом посмотрел на Сару.
– Я считал, что те, кто высказывают другое мнение, оказываются среди проигравших. Какие у них могут быть рычаги давления?
– Предположим, судье не нравится то, как формируется мнение большинства, и тогда он либо пускает в оборот проект, содержащий такое едкое несогласие, которое может заставить суд выглядеть не лучшим образом, если оно будет опубликовано, или просто приведет к тому, что среди большинства нарушится единство. Или, еще того лучше, судья дает понять, что намерен сформулировать несогласие в своем проекте, если мнение большинства не изменится. Они все так поступают. Рэмси, Мёрфи, Найт. Они сражаются не на жизнь, а на смерть.
Джон покачал головой.
– Как одна долгая политическая кампания, неизменно клянчащая голоса. Юридическая версия «Дай мне контракт на беконную свинину, и получишь мой голос»[24]. Дай мне то, что я хочу, и получишь мой голос.
– И правильный момент выбора сражений. Предположим, одному или нескольким судьям не нравится решение, принятое по какому-то делу пять лет назад. Суд редко меняет собственные решения, поэтому нужно мыслить стратегически. Такие судьи могут использовать текущее дело, чтобы начать строить фундамент для опровержения старого судебного прецедента. Такая же схема существует и для выбора дела. Судьи постоянно находятся в поиске правильного дела, чтобы использовать его в качестве средства для изменения не устраивающего их прецедента. Это напоминает шахматную партию.
– Остается надеяться, что в процессе розыгрыша партии не будет утрачена одна важная вещь.
– О чем ты?
– Справедливость. Может быть, именно справедливости искал Руфус Хармс. Причина, по которой он составил апелляцию. Ты думаешь, он может рассчитывать на справедливость здесь?
Сара опустила глаза.
– Я не знаю. На самом деле конкретные люди, фигурирующие в делах, не имеют значения. Но во время рассмотрения устанавливаются прецеденты, и именно это важно. Все зависит от того, о чем он просит. Как оно повлияет на другие дела.
– Просто отстой! – Джон покачал головой и пристально посмотрел на Сару. – Дьявольски интересное место, этот ваш Верховный суд.
– Так ты пойдешь на вечеринку?
– Пропустить такое я просто не могу.
Глава 41
Джош Хармс решил, что теперь полиция будет блокировать второстепенные дороги, поэтому применил необычную тактику, чтобы выехать на автостраду. Уже стемнело, они подняли стекла и находились в безопасности – патрульным полицейским будет трудно заглянуть внутрь. Но, несмотря на все приготовления, Джош знал, что катастрофа практически неизбежна.
«Забавно, – подумал он, – после того ужаса, что пришлось пережить брату, он даже не задумался, стоит ли поступать правильно, несмотря на то, что это может грозить ему гибелью или потерей свободы, которую у него вообще не должны были отнимать». Ему хотелось одновременно проклинать и восхищаться Руфусом. Взгляды Джоша на жизнь не были сложными: он один против всех. Нет, он не искал неприятностей, но легко вспыхивал, если кто-то пытался сделать ему гадость. Джош понимал: удивительно, что он прожил так долго со своим взрывным характером.
Однако он не мог не восхищаться такими людьми, как Руфус, который сумел выдержать все испытания, имея дело с теми, кто не хочет, чтобы мир изменился даже на йоту, пока они находятся на самом верху. «Может быть, правда
– Руфус, – позвал он, повернувшись в сторону внутреннего окна автофургона, – у нас проблемы.
В окне появилось лицо Руфуса.
– Что такое?
– Пригнись пониже! Пригнись! – предупредил Джош и снова посмотрел на патрульную машину, появившуюся в зеркале заднего вида. – Он дважды проехал мимо нас, а потом вернулся.
– Ты превысил скорость?
– На пять миль в час ниже разрешенного предела.
– Что-то не так с грузовиком, не работают задние фары?
– Я не такой дурак. Грузовик в порядке.
– Что тогда?
– Послушай, Руфус, не думай, что за те годы, что ты провел в тюрьме, мир изменился. Я черный парень, еду ночью по автостраде в отличной машине. Полицейский думает, что я либо угнал ее, либо перевожу наркотики. Дерьмо, даже поход в магазин за молоком может превратиться в настоящее приключение… – Он посмотрел в зеркало заднего вида. – Похоже, он собирается включить сирену.
– Что будем делать? Я не могу здесь спрятаться.
Джош не сводил взгляда с зеркала, одновременно пряча пистолет под сиденье.
– Да, теперь он может в любую секунду включить сирену, и нам конец. Ложись на пол и натяни сверху брезент, Руфус. Давай, прямо сейчас!
Джош надвинул бейсболку так низко, что остались видны лишь седые виски, выпятил подбородок и приподнял нижнюю губу, чтобы создалось впечатление, будто у него нет зубов. Затем он вытащил из отделения для перчаток жвачку и засунул ее в рот так, чтобы раздулась щека, и ссутулился. Потом опустил стекло, высунул руку наружу и принялся неспешно махать патрульной машине, чтобы она остановилась на обочине, съехал с автострады и выключил двигатель. Патрульная машина притормозила за грузовиком; сигнальные огни на крыше вращались, отбрасывая жутковатые синие блики в темноту.
Джош остался ждать в грузовике. Позволь парням в синем подойти и не делай резких движений. Он поморщился, когда свет фар патрульной машины ударил в зеркало заднего вида. Полицейская тактика состояла в том, чтобы дезориентировать человека, это Джош хорошо знал. Он услышал, что по гравию зашуршали ботинки, и представил, как полицейский приближается к грузовику, положив руку на рукоять пистолета, не отрывая глаз от двери.
В прошлом полиция трижды останавливала Джоша; он слышал, как звенит разбитое стекло, когда дубинка опускается на заднюю фару, а потом его штрафовали за неисправность. Они делали это для того, чтобы вывести его из себя, в надежде, что он выкинет что-нибудь – тогда ему можно будет впаять тюремный срок. Однако у них ни разу не получилось.
К счастью, они ни разу не подбрасывали ему в машину наркотики, чтобы обвинить в распространении. У него имелось несколько приятелей, которые отбывали срок за такое вот дерьмо.
– Сражайся с этим, – всегда говорила его бывшая жена Луиза.
– С чем сражаться? – резко отвечал он. – С тем же успехом можно сражаться с Богом за все то хорошее, что он со мной сделал.
Когда шаги смолкли, Джош выглянул в окно.
Полицейский посмотрел на него, и он понял, что тот латиноамериканец.
– В чем дело, сэр? – спросил полицейский.
Продолжая жевать резинку, Джош невнятно проговорил:
– Хотса до Луззаны. – И показал на дорогу. – Туды?
Удивленный полицейский скрестил руки на груди.
– Куда тебе нужно, повтори?
– Луззана. Бат’Руж.
– Батон-Руж, Луизиана! – Полицейский рассмеялся. – Тебе предстоит долгий путь.
Джош почесал в затылке и огляделся по сторонам.
– Тама мои детишки, давно не видели свово папку.
Выражение лица полицейского стало серьезным.
– Ладно.
– Парень сказывал, что я доеду по энтой дороге.
– Ну, не совсем так.
– Ха, а вы знаете, как туды ехать?
– Да, ты можешь следовать за мной, но я не могу довезти тебя до самого конца.
Джош посмотрел на полицейского.
– Мои детишки хорошие. Они хочут видать свово папку. Вы мне помочь?
– Ладно, вот что я скажу: мы рядом со съездом, на который тебе нужно свернуть, чтобы добраться до Луизианы. Поедешь за мной, ну а дальше уже сам. Потом остановишься и спросишь. Как тебе такой вариант?
– Лады, – сказал Джош, прикоснувшись к козырьку бейсболки.
Полицейский уже собрался вернуться к своей машине, но в последний момент посмотрел на фургон, посветил в боковое окно и увидел там несколько ящиков.
– Сэр, вы не возражаете, если я осмотрю кузов?
Лицо Джоша не дрогнуло, однако рука переместилась к передней части сиденья, где он спрятал пистолет.
– Черт возьми, нет.