Дэвид Балдаччи – Чистая правда (страница 31)

– Да?

Он помахал в воздухе пакетом для улик.

– Больше никаких проверок, договорились?

Глава 23

Через полчаса Чандлер и Фиске прошли через главный вход в здание Верховного суда США.

Внутри здание было большим и устрашающим. Но внимание Джона привлекла такая невероятная тишина, что она вызывала неприятные чувства, а попытки представить реальную жизнь за дверями, казалось, уносили в мир иллюзий, и Джон подумал про еще одно такое же безмолвное место, в котором побывал сегодня, – морг.

– И с кем мы намерены встретиться? – спросил он.

Чандлер показал на мужчин, деловито направлявшихся по коридору в их сторону.

– С ними.

Когда они подошли ближе, их шаги превратились в громкую канонаду в пустом коридоре. Один из мужчин был в костюме, двое других – в форме и с оружием.

– Детектив Чандлер? – Мужчина в костюме протянул руку. – Я Ричард Перкинс, маршал Верховного суда США. – Перкинс был около пяти футов и девяти дюймов ростом, худой, с торчащими, как у мальчишки, ушами и белыми волосами, зачесанными на лоб и похожими на замерзший водопад. Он представил своих спутников: – Шеф полиции Лео Делласандро и его заместитель Рон Клаус.

– Рад познакомиться, – сказал Чандлер, обратив внимание на то, что Перкинс вопросительно смотрит на Фиске. – Джон Фиске, брат Майкла Фиске.

Все трое тут же бросились выражать свои соболезнования.

– Трагедия. Бессмысленная трагедия, – сказал Перкинс. – Все здесь были очень высокого мнения о Майкле. Нам будет сильно его не хватать.

Джон постарался нацепить на лицо соответствующее их сочувственным словам выражение.

– Вы заперли кабинет Майкла Фиске, как я просил? – спросил Чандлер.

Делласандро кивнул.

– Это оказалось непросто, потому что он работал вместе с другим клерком. Два человека в кабинете – нормальное дело здесь.

– Будем надеяться, что нам не придется слишком долго создавать неудобства тем, кто тут работает.

– Мы можем пойти в мой кабинет и обсудить все, что вам требуется, детектив Чандлер, – предложил Перкинс. – Он тут недалеко, прямо по коридору.

– Давайте.

Когда Фиске собрался пойти с ними, Перкинс остановился и посмотрел на Чандлера.

– Прошу прощения, я подумал, что мистер Фиске пришел по другой причине, не имеющей отношения к расследованию.

– Он помогает мне с необходимой нам информаций касательно его брата, – сказал Чандлер.

Перкинс не слишком дружелюбно взглянул на Джона.

– Я даже не знал, что у Майкла был брат. Он никогда о вас не говорил.

– Ничего страшного, о вас он тоже никогда не говорил, – ответил Джон.

Кабинет Перкинса находился рядом с коридором, который вел в зал судебных заседаний и был отделан в старомодном колониальном стиле – архитектура и обстановка, дошедшие до наших времен из той эры, когда правительство еще не было обременено национальным долгом в триллионы долларов и бюджетом, залитым красным.

За столом, который стоял сбоку от кабинета Перкинса, сидел мужчина сильно за сорок, со светлыми, очень коротко подстриженными волосами и длинным узким лицом, отмеченным аурой власти. Его уверенная манера держаться говорила о том, что ему очень нравится ее использовать. Когда он встал, Фиске отметил про себя, что в нем больше шести футов роста и он явно много времени проводит в спортивном зале.

– Детектив Чандлер? – Мужчина протянул руку, а другой ловко продемонстрировал свое удостоверение. – ФБР, специальный агент Уоррен Маккенна.

Полицейский посмотрел на Перкинса.

– Я не знал, что к делу подключили Бюро.

Тот собрался ответить, но Маккенна резко прервал его:

– Как я уверен, вам известно, генеральный прокурор и ФБР имеют законное право расследовать убийство любого человека, находившегося на службе правительства США. Однако Бюро не собирается забирать у вас это дело или наступать вам на пятки.

– Это хорошо. Потому что, будь минимальный намек на нежелательное давление – и я отправлюсь в психушку, – сказал Чандлер и улыбнулся.

– Я постараюсь это запомнить, – ответил Маккенна, причем ни один мускул на его лице не дрогнул.

Джон протянул руку.

– Джон Фиске, агент Маккенна. Майкл Фиске был моим братом.

– Я сожалею, мистер Фиске, и знаю, что вам очень тяжело, – сказал Маккенна, пожал Джону руку и снова повернулся к Чандлеру. – Если обстоятельства потребуют более активного участия ФБР, мы рассчитываем на ваше полное сотрудничество. Не забывайте, жертва являлась федеральным служащим. – Он обвел взглядом комнату. – Майкл Фиске работал в одном из самых уважаемых учреждений мира. И, возможно, одном из тех, что внушают огромный страх.

– Страх, рожденный невежеством, – вставил Перкинс.

– Однако о нем нельзя забывать, потому что он является данностью. После Уэйко, Всемирного торгового центра и Оклахома-Сити мы стали более осторожными[18], – сказал Маккенна.

– Жалко только, что вы медленно учитесь, – сухо заметил Чандлер. – Однако борьба за территорию – пустая трата времени, а я верю в пользу обмена, причем равноценного, идет?

– Разумеется, – ответил Маккенна.

В течение получаса полицейский задавал вопросы, пытаясь определить, могло ли какое-то дело из тех, которыми занимался Майкл Фиске, привести к его убийству. И всякий раз он получал от служащих суда один и тот же ответ: «Невозможно».

Маккенна почти не задавал вопросов, но внимательно слушал Чандлера.

– Конкретные детали дел, которые заслушивает суд, в такой степени скрыты от общественности, что ни у кого нет ни малейшей возможности узнать, над чем работает или не работает тот или иной клерк. – Перкинс громко стукнул ладонью по столу, чтобы подчеркнуть свои слова.

– Если только кто-то из служащих не раскроет данную информацию.

Перкинс покачал головой.

– Я лично инструктирую всех касательно безопасности и конфиденциальности. Этические правила, которым должны следовать служащие, сформулированы четко и жестко. Им даже выдается специальное пособие по данной теме. Никакие утечки информации недопустимы.

Однако ему не удалось до конца убедить Чандлера.

– Каков средний возраст здешних клерков? Двадцать пять? Двадцать шесть?

– Около того.

– Они – дети, которые работают в самом высоком суде страны. И вы хотите сказать, что они не могут проговориться, что такое невозможно? Даже ради того, чтобы произвести впечатление на барышню?

– Я здесь слишком долго, чтобы использовать слово «невозможно» для описания чего бы то ни было.

– Я – детектив отдела убийств, мистер Перкинс, и, поверьте мне, у меня точно такая же проблема.

– Мы можем вернуться к существу вопроса? – вмешался Делласандро. – Судя по тому, что нам известно, складывается впечатление, что мотивом убийства было ограбление. – Он расставил руки в стороны и выжидательно посмотрел на Чандлера. – Какое отношение к этому имеет суд? Вы уже провели обыск в квартире?

– Еще нет. Я отправлю туда своих людей завтра.

– Откуда нам знать, что убийство Майкла Фиске не связано с его личной жизнью? – спросил Делласандро.

Все посмотрели на Чандлера, дожидаясь его ответа. Детектив заглянул в свои записи, на самом деле даже не пытаясь их прочитать.

– Я всего лишь проверяю все возможные направления. В том, чтобы прийти на работу жертвы убийства и задавать вопросы, господа, даже отдаленно нет ничего необычного.

– Вне всякого сомнения, – сказал Перкинс. – И вы можете рассчитывать на наше полное сотрудничество.

– А теперь давайте-ка посмотрим на кабинет мистера Фиске, – сказал Чандлер.

Глава 24

Мужчина скользил по коридору бесшумно, точно на кошачьих лапах. В нем было шесть футов и три дюйма роста, худой, но крепкого телосложения, с широкими плечами, начинавшимися сразу у мощной шеи. Дополняли картину длинное узкое лицо, каштанового цвета кожа, гладкая, если не считать глубоких морщин около глаз и рта, напоминавших отпечатки пальцев, и короткая, черная с проседью борода. Он был в мятой бейсболке с надписью «Вирджиния Тех»[19], потертых джинсах и выцветшей, с пятнами пота джинсовой рубашке с закатанными рукавами, открывавшими могучие, с выступающими венами руки. Из переднего кармана его рубашки торчала пачка сигарет «Пэлл-Мэлл». Мужчина дошел до конца коридора и повернул за угол, и солдат, сидевший около двери в последнюю палату, встал и поднял руку.

– Извините, сэр, здесь разрешено находиться только необходимому медицинскому персоналу.