Дэвид Балдаччи – Чистая правда (страница 25)

Сестра увидела слезу, застывшую в его глазу, и смутилась, не зная, что сказать.

– Вы не могли бы написать на вашей дощечке, что я умираю, или что-нибудь в таком же роде?

– Вы с ума сошли? Я не могу этого сделать. Разве вы не хотите поправиться?

– Как только мне станет лучше, я вернусь в Форт-Джексон.

– Я так понимаю, это не самое приятное место.

– Я провел там, в одной и той же камере, больше двадцати лет. Знаете, очень приятно для разнообразия увидеть что-то другое. Там особо нечего делать, разве что считать удары сердца и смотреть на бетонные стены.

– Двадцать лет? – удивленно переспросила она. – Сколько же вам сейчас?

Руфус на мгновение задумался.

– По правде говоря, я не знаю точно. Но не больше пятидесяти.

– Да, ладно вам, вы не знаете, сколько вам лет?

Он спокойно посмотрел на нее.

– Календари есть только у тех заключенных, которые рано или поздно выйдут на свободу. Я получил пожизненное, мэм. И останусь там до самой смерти. Какая разница, сколько мне лет? – Он сказал это так, что медсестра покраснела.

– О! Мне кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, – сказала она дрогнувшим голосом.

Руфус слегка пошевелился на кровати, наручники стукнули по металлическим краям кровати, и она отшатнулась.

– Вы не могли бы кое-кому для меня позвонить, мэм?

– Кому? Вашей жене?

– У меня нет жены. Моему брату. Он не знает, где я сейчас нахожусь. Я бы хотел сообщить ему.

– Думаю, я должна спросить у охранника.

Руфус посмотрел мимо нее на дверь.

– У этого мальчишки? Какое он имеет отношение к моему брату? По тому, как выглядит этот пацанчик, он даже пи-пи сам не в состоянии сделать.

Она рассмеялась.

– Ну да, и они отправили его сторожить большого старикана?

– Моего брата зовут Джошуа. Джошуа Хармс. Отзывается на Джош. Я скажу вам номер его телефона, если у вас есть карандаш. Просто позвоните ему и сообщите, что я здесь. Мне тут очень одиноко. А он живет совсем недалеко. Кто знает, может, приедет меня навестить…

– Да уж, здесь действительно бывает одиноко, – грустно проговорила она и посмотрела на него – большое, сильное тело, опутанное трубками и повязками, в кандалах, от которых она не могла отвести глаз.

Руфус заметил ее взгляд. Он уже знал, что цепи производят на людей ошеломляющее впечатление.

– Что вы сделали? За что вас посадили в тюрьму?

– Как вас зовут?

– А что?

– Просто хочу знать. Меня зовут Руфус. Руфус Хармс.

– Я знаю. Ваше имя написано в карточке.

– Но у меня нет карточки, чтобы я мог узнать ваше имя.

Медсестра мгновение колебалась, оглянулась на дверь, потом снова посмотрела на него.

– Меня зовут Кассандра, – сказала она.

– Очень красивое имя. – Он окинул ее взглядом с головы до ног. – Оно вам подходит.

– Спасибо. Итак, вы не скажете мне, за что вас посадили?

– А вам зачем?

– Просто любопытно.

– Я кое-кого убил. Очень давно.

– Почему? Они пытались причинить вам вред?

– Нет, ничего подобного.

– Тогда почему?

– Я не понимал, что делаю, был не в себе.

– Неужели? – Она еще немножко отодвинулась, услышав его слова. – Разве все преступники не говорят то же самое?

– Только в моем случае это правда. Вы позвоните моему брату?

– Возможно.

– Знаете что, я назову вам номер. Если вы не станете звонить, значит, так тому и быть. А если позвоните, я буду вам очень благодарен.

Она с интересом посмотрела на него.

– Вы ведете себя совсем не как убийца.

– Вам следует быть осторожнее. Именно те, у кого хорошо работает язык и кто умеет навешивать лапшу на уши, в конце концов причиняют боль. Я достаточно таких видел.

– Значит, я не должна вам доверять?

– Вам самой это решать, – ответил Руфус, посмотрев ей в глаза.

Медсестра на мгновение задумалась над его словами.

– И какой номер телефона у вашего брата?

Она записала номер, убрала его в карман и повернулась, собираясь уйти.

– Эй, мисс Кассандра? – Она снова повернулась к нему. – Вы правы. Я не убийца. Приходите еще, и мы поговорим… если, конечно, захотите. – Хармс слабо улыбнулся и позвенел цепями. – Я все равно никуда не уйду.

Медсестра взглянула на него из другого конца комнаты, и ему показалось, что по ее губам промелькнула улыбка. Потом она снова отвернулась и вышла из палаты. Руфус вытянул шею, чтобы посмотреть, станет ли Кассандра разговаривать с охранником, но она не остановилась около него. Хармс откинулся на кровать и уставился в потолок. Потом сделал глубокий вдох, стараясь втянуть в себя остатки ее запаха. Через несколько мгновений на его лице расплылась улыбка – и, наконец, по щекам потекли слезы.

Глава 19

Это было очень необычное собрание всех клерков и судей. Маршалл Перкинс и шеф полицейского управления Верховного суда Лео Делласандро тоже присутствовали и с каменными лицами смотрели на стол, стоявший в большой комнате. У Элизабет Найт были мокрые глаза, которые она постоянно вытирала платком.

Когда Сара Эванс окинула взглядом мрачные лица судей, ее глаза остановились на Томасе Мёрфи, толстеньком коротышке с седыми волосами, кустистыми бровями и скулами, по форме напоминавшими миндаль. Он по-прежнему носил костюмы-тройки и громадные, привлекающие взгляд запонки. Однако внимание Сары привлекла вовсе не его одежда, а лицо, на котором застыло выражение глубокого траура. Она быстро проверила всех присутствующих, обнаружила, что Майкла Фиске среди них нет, и почувствовала, как кровь прилила к вискам. Когда Гарольд Рэмси встал со своего места во главе стола, его глубокий голос зазвучал непривычно подавленно; Сара почти его не слышала, но уже совершенно точно знала, что он говорит, как будто умела читать по губам.

– Это ужасная, страшная новость. По правде, я не могу вспомнить ничего похожего… – Рэмси оглядел комнату; он сжимал и разжимал кулаки от волнения, и Сара видела, что верховный дрожит.

Он сделал глубокий вдох.

– Майкл Фиске мертв.

Судя по всему, судьи уже это знали, а клерки дружно задохнулись от неожиданности.

Рэмси собрался еще что-то сказать, но не смог и подал знак Лео Делласандро, который кивнул и вышел вперед, а верховный судья буквально рухнул на свой стул.

У Делласандро, рост которого составлял пять футов и десять дюймов, было широкое лицо, впалые щеки, большой курносый нос и слой жира, который прикрывал мускулистое тело. Дополняли картину оливковая кожа, похожие на проволоку черные волосы и вечно окутывавший его запах сигар. Он носил свою форму с гордостью и любил засовывать толстые пальцы за ремень. Второго мужчину в форме, стоявшего у него за спиной, звали Рон Клаус, и он являлся заместителем Делласандро. Клаус выглядел аккуратным и очень профессиональным, а его живые голубые глаза говорили об остром уме. Они с Делласандро были сторожевыми псами этого места и, казалось, всегда ходили парой. Многие из тех, кто работали в суде, не могли представить одного без другого.