Дэвид Аннандейл – Освободившиеся (страница 23)
Он стянул левую перчатку и снял с пояса кинжал. У того был темный змеящийся клинок. Казалось, будто выгравированные руны движутся. Он вытянул руку и глубоко полоснул по запястью. Кровь полилась в октаграмму и внутрь варп-склянки. Жизненная влага потекла по канавкам в пыли. Октаграмма заблестела красным. Варп-склянка наполнилась, и тварь в ее недрах задергалась. Она свивала и развивала кольца, кормясь кровью и обретая бытие, которое ранило реальность.
Курта Седд отложил кинжал и снова надел перчатку. Он опустился на колени перед октаграммой и склянкой. Воздух перед ним затрепетал. Забурлил. Реальность истончалась, существо в склянке пожирало ее скрепы. Имматериум протянул вокруг свои ищущие отростки. Курта Седд запел, и воздух начал корчиться, страдая от слов. Время и расстояние таяли в воронке, дававшей темные возможности.
Вокруг октаграммы собирался шепчущий мрак. Он эхом отзывался на пение. Курта Седд вновь ощутил, насколько тонка пелена в подземном мире Калта. Он чувствовал, что мог бы проделать в ней разрыв шире. Мог бы обратить ритуал связи в цепную реакцию. Он устоял перед искушением. Ему было бы не совладать с выпущенными на волю силами. Он обладал достаточным опытом, чтобы понимать пределы своих умений.
Он сосредоточился на своей задаче. Сосредоточился на имени. В воздухе складывались фигуры, ожидавшие своей формы и названия.
— Кор Фаэрон, — продекламировал он, — ответь на мой зов. Кор Фаэрон, услышь мой голос. Говори со мной. Я нуждаюсь в твоем наставлении, Магистр Веры.
Воздух замерцал. Фигуры завертелись. Багряные и серые клубы сливались воедино, затем расходились, образуя призрачные тени других легионеров XVII-го, стоявшие в верщинах октаграммы. Их мертвые глаза слабо светились во мраке.
Но Первый капитан Несущих Слово не появлялся.
— Кор Фаэрон, — еще раз воззвал Курта Седд.
Он повторял имя со все возрастающим нетерпением. Воздух сотрясали все более мощные конвульсии. Однако ответа не было.
— Заклинаю тебя. Направь мой путь. Неужто не отзовешься мне? — взмолился он. — Кор Фаэрон! Ты послал нас сюда! Бросишь ли ты нас в нашей…
Ему ответили.
Реальность разорвалась, расколов склянку и разойдясь до самого потолка. Голоса мрака возопили в унисон, разом издав потрясенное
В глазах, глубоко сидящих под густыми бровями, пылала темная мудрость. Обнаженный скальп и все лицо покрывали начертания веры и истины. Сюда явился величайший из носителей слова.
Курта Седд судорожно вздохнул. Его качнуло назад.
Он едва был в силах сложить слова. Он позорил себя.
— Мой владыка Лоргар.
+Кор Фаэрона нет, дитя мое,+ произнес Лоргар. Голос примарха был насыщенным, безмятежным, звучным. Так звучала сама истина. +Он не ответит. Флот ушел. Бежал в пустоту. Подкреплений не будет.+
+Император смотрит на вас.+
Мучительные мысли исчезли, когда слова Лоргара усвоились, и Курта Седд осмелился поднять глаза на примарха.
— Лорда Аврелиан, я знаю, что флот был вынужден покинуть систему, но…
+Он не вернется.+ сказал Лоргар.
В груди Курты Седда разверзлась пустота. В ее бездонных глубинах шевелилось нечто такое, чему он не смел дать названия. Он поник головой.
— Тогда нас тоже предали. Легион бросает кампанию на Калте.
+Вы все еще сражаетесь?+ В голосе примарха не слышалось злости. Его спокойствие давило, словно мрамор.
— Да, мой повелитель.
+Тогда кампания не брошена. Твои силы
Пещера сотряслась с такой силой, что от потолка отвалились большие фрагменты. Наверху незримо продолжала бушевать звезда Веридии.
— Поверхность Калта несет смерть, — произнес Курта Седд. Внутри него поднимались разочарование и гнев. — Подземный мир нестабилен. Как нам повергнуть лоялистов без подкреплений, мой лорд-примарх? Как, по-вашему, одержать победу на Калте?
+Без подкреплений?+ Губы Лоргара дернулись в намеке на улыбку. +А что же тогда тьма, которую ты призываешь, капеллан?+
— Но если туннели обвалятся…
+Ах да. Разрушение. Развал. Хаос. Неужто ты настолько зашорен, Курта Седд?
— Хаос.
+Ты и вправду веришь, будто это совпадение: что нестабильность следует за твоими действиями? Взгляни на тьму. Посмотри, как она гложет скрепы материума. Ты призвал само разрушение, сын мой. Используй его как следует. Ты не брошен. Ты избран.+
— Избран… — повторил Курта Седд.
Лоргар с улыбкой наклонил голову.
+Тебе не нужно руководство, капеллан. Лишь вера.+
— Мой повелитель…
+Хаос повсюду вокруг тебя, Курта Седд. Обуздай его.+
Золото схлопнулось, с визгом нанося мирозданию еще одну рану, и Лоргар исчез. Воронка не-реальности рассеялась. В воздухе перед ослепленными глазами Курты Седда кружилась пыль. Над его кровью поднимался дымок.
Он повалился вперед. Стоя на четвереньках, он судорожно хватал воздух. Каждый вдох срывался, уходя в пустоту внутри груди. В мыслях царил беспорядок, разрозненные фрагменты которого сотрясались при каждом содрогании земли. Его приводило в восторг знание, что дрожь — результат его действий. Она доказывала его силу.
Кроме того, его приводило в отчаяние понимание, что гибель неизбежна. Надвигалась катастрофа, и даже если Пятая рота переживет ее — что потом? У Несущих Слово не было средств, чтобы взять верх в войне на истощение.
Две эти реальности сталкивались у него в душе, но он не мог осмыслить их связным образом. Вместо этого они приняли форму сопутствующих им эмоций. В нем бушевали восторг и отчаяние.
Он дышал мраком и пылью.
Сложился рефрен. Он состоял из двух повторяющихся слов. Это были противоречащие друг другу состояния. В них содержались противоположные судьбы. И все же оба они были истинны.
Он был польщен. Ему оказали честь. Перед ним явился Лоргар. Примарх поручил ему вести эту Подземную Войну. Как мог он назвать себя брошенным, обретя такую славу?
Он был разъярен. Его предали. Не будет никакой эвакуации, никаких подкреплений. Легион избавился от него.
Повтор за повтором, рефрен превращался в огненную бурю в его сознании и душе. Решения быть не могло. Две правды уничтожат друг друга, а вместе с ними сгорит и он. Лоргар раскрыл обе правды. Их нельзя было подделать. Их нельзя было примирить.
Он перевел дух.
Это откровение посетило его на Хуре, но тогда он отверг его. Даже сейчас какая–то часть его сопротивлялась. Часть его все еще ждала правосудия Императора. Вырежет ли он когда–либо эту раковую опухоль из своей души? Неужто так никогда и не сбросит это бремя вины, последнее нагноившееся звено былой преданности? Он должен, ибо ложь стала явной. Не будет никакого правосудия.
Курта Седд застонал от боли, и вместе с ним застонали стены пещеры. Он силился не допустить откровение к себе, но то было слишком сильным. Он пробивалось сквозь его защиту. И когда ему удалось, с ним пришло и решение. Две правды примирились. Его бросили и его избрали.