Деус Мелум – Кто ты такой, Саске-кун? Том 1. Разрушенный берег. (страница 30)

Серия печатей в исполнении блондинки — и вокруг Наруко образовалась сотня клонов, полыхающих чакрой биджу, что посмотрели на мечника ярко-алыми глазами с вытянутым зрачком.

— Нет, этот мудак Забуза явно теперь должен мне не двойной прайс, а десятикратный, чтоб его! — Сложив печати, Хошигаки создал водоворот в месте, где он стоял, пытаясь укрыться от ярости обезумевших клонов.

Сама же Наруко накинулась на Самехаду в приступе звериной ярости, выпустив сразу три хвоста, ударив Самехаду со всей силой, от чего химера подлетела вверх на десять метров.

И не желая ждать, когда она приземлится, Узумаки схватила рычащего клона, после чего он, превратившись в кунай, был кинут в химеру.

Разорвав звуковой барьер, горящий алым заревом демонической чакры кунай снова стал клоном, после чего Наруко использовала "Поступь лиса", прожарив химеру демонической чакрой, выплеснувшейся из её очага после применения хирайшина.

И когда алое зарево развеялось, Хошигаки, следивший за этим, увидел, как в воде падает рычащая джинчурики, освободившая четвёртый хвост Кьюби, пытаясь разорвать пасть Самехады на куски, чтобы достать остатки пацана.

Призвав акулу, мечник приказал ей отвлечь Узумаки, и та, выпрыгнув из воды, вцепилась зубами ей в спину.

— Рьяааааааа! — Рыкнув, блондинка, полностью утратившая человеческий облик, разорвала акулу на куски, но, ослабив хватку на Самехаде, та дала шанс забрать своё оружие мечнику, чем он тут же воспользовался, создав водяную тюрьму, что на пару секунд задержала Узумаки, отпустившую меч.

Схватив меч, Хошигаки напряг мышцы и, рыкнув с диким оскалом, врезал по водяной тюрьме, отправив джинчурики в полёт на двадцать метров вперёд, поглотив часть её чакры в процессе.

— Тьфу, вот вечно я влипаю в какое-то дерьмо! — Прокричав это, Кисаме нырнул в воду и поплыл на максимальном ускорении в сторону джинчурики.

Сама же блондинка с диким рёвом взорвалась столбом алой чакры своего биджу, начав обрастать скелетом и отрастив пятый хвост, начав формировать в черепе лиса, что сформировался у неё на голове, биджудаму.

— Ладно, под это дерьмо лучше не попадать. Ещё после зарубы с злобным карликом это понял… — Нырнув на максимальную глубину, Хошигаки сложил серию печатей, буквально собрав всю воду на отдельном промежутке в широком русле реки, что разделял Страну Огня и Страну Волн.

Конечно, вода быстро начала заполнять прореху, но сам факт такого чудовищного контроля над суйтоном заставил бы любого шиноби дрожать от страха.

Собрав многотомный водный пресс, мечник вбил им джинчурики на самое дно реки и, прокусив палец, призвал стаю акул, что тут же, секунду спустя, ринулись к дезориентированной Узумаки, чья биджудама сдетонировала у неё же во рту, нанеся ей чудовищный урон, разорвавший покров хвостатого, показав её лицо, на котором полностью слезла кожа, делая её внешность ещё более инфернальной.

— Чёртовы живучие джинчурики… Любого другого это уже раз сто убило бы с гарантией. — Закатив глаза, Хошигаки понял, что чтобы нейтрализовать биджу без убийства мелкой девчонки, придётся применить свой главный козырь, выбив остатки чакры биджу из наглой девчонки для её захвата.

Хошигаки поднёс Самехаду к своему телу и начал слияние с ней, не обратив внимания в пылу битвы на тонкую вязь зеленоватых прожилок, что проступили на чешуйках его меча.

Глава 23. Нико но Сайкен!

Учиха Саске — смертельная вкусняшка.

Если кто-то меня спросит, в чём главная опасность биокинетиков, я всегда буду отвечать одно и то же: мы опасны тем, что всегда выживаем и мстим с таким сопутствующим ущербом, что на нас лезут только совсем отчаянные дегенераты с промытыми мозгами, вроде Псайлибрис.

Так как мы анализируем наше окружение и адаптируемся к любой среде, в которой находимся, перенимаем для себя всё самое лучшее, стремясь стать этаким венцом эволюции. Но многие из нас сходят с ума и становятся исчадиями, взбираясь вверх по этой бесконечной эволюционной лестнице, стремясь достичь совершенства.

Мы не можем создать огненный шторм из ничего, как пирокинетики… Любой криокинетик легко заморозит нас одним взмахом, но это всё работает ровно до того момента, пока мы не адаптируем наш организм к термическому урону, не проведём очередной апгрейд…

И я был тем, кто смог добраться до вершины этого искусства, ведь биокинез — это именно искусство, а не простое оружие, как у этих дуболомов со стихийными кинезами.

Персона каждого биокинетика до боли уникальна, ведь она воплощает нашу лестницу эволюции, свет совершенства, что манит нас продолжать этот путь, даже зная, что в конце мы можем стать тварями, что искажают законы мироздания, стремясь его уничтожить. Ведь в конце нас ждёт оно.

Когда моё тело и чакра слились с этим мечом, я больше не сдерживался, не старался быть аккуратным, пытаясь сохранить столь прекрасное тело Учихи… Нет, я жрал и ассимилировал всё, что мог… Я извращал свою суть, вплетая в неё свойства этого меча… Нет, не просто меча — Самехады.

Это её имя, и с каждой секундой оно становится и моим именем, ведь, пропитавшись моей чакрой, она открылась моей персоне… СТАЛА ЕЁ ЧАСТЬЮ!

Я анализировал… Я адаптировался, чтобы уже спустя минуту идеально понимать все механизмы работы организма химеры под названием Самехада, и через ещё минуту взять под контроль уже мой организм, в недрах которого притаилась голова Учихи Саске, чьё тело послужило ресурсом для захвата этой химеры.

Итак, возвращаясь к опасности моей псионической братии, могу сказать, что всегда надо уничтожать наш мозг, иначе можно будет сделать так!

Как только глупый мутант начал сливать чакру и плоть с телом химеры, я начал действовать.

Я незаметно и без какой-либо спешки пропитывал организм этого мутанта своей пси, чтобы он ничего не заподозрил.

Я делал своё грязное дело уверенно и умело, пока в конечном итоге всё его тело не было проанализировано и готово к реконструкции плоти, привычной для биокинетика А-ранга.

Но меня будто что-то сдерживало… Будто что-то склеивало части конструктора под названием Хошигаке Кисаме, не давая мне его разобрать привычным для меня способом.

Чёртова чакра мутанта сопротивлялась, не давая моей пси сделать своё дело!

Напрягшись, я усилил напор своего биокинеза, желая разрушить целостность его тела, пока не почувствовал, как нечто, откликаясь на моё страстное желание его разорвать и переварить, сделав частью моей бесконечной эволюции, чакра начала утекать с чудовищной скоростью.

После чего я резко потерял связь с телом химеры и открыл глаза в своей Учиховской голове, что была сокрыта в недрах Самехады.

Нико но Сайкен! (Реконструкция плоти.)

…

Две минуты назад. Хошигаке Кисаме и Узумаки Наруко.

Использовав полное слияние с Самехадой, Хошигаке поплыл к Узумаки, что, схватившись за горло, наглоталась воды и начала задыхаться.

Но стоило ей только увидеть того, из-за кого погиб её любимый, как она прекратила бороться за жизнь и попыталась разорвать мечника на куски. Но тот лишь на огромной скорости наносил удары, поглощая её чакру, которая почему-то начала стремительно утекать из тела Хошигаке.

— Тц, неужели крысёныш Учиха отравил мой меч перед смертью? Он же сказал, что он ирьёнин… Тц, проблемно… — Но ему никто не ответил, лишь Узумаки в очередной раз промахнулась, пытаясь задеть его когтями её формы хвостатого.

Дёрнувшись очередной раз, она на секунду замерла, после чего Хошигаке врезался в неё и выкинул её на поверхность водяным потоком, так как для сделки с Пейном она всё ещё нужна была живой.

Вылетев из воды и подлетев на десять метров, блондинка пришла в себя и поморщилась, выблевав воду с остатками вчерашнего ужина, перемешанного с кровью, так как её тело постепенно начало разрушаться от давления чакры биджу.

Приземлившись на воду, она потеряла два хвоста, снова обретя человеческие очертания в алом мареве чакры.

Сплюнув кровь, она посмотрела на свои руки, с которых слезла кожа.

— Тц, девчонка, у тебя там что, в штанах стальные яйца припрятаны? Или ты просто стремишься сдохнуть поскорее? — Вынырнув из воды, спросил её Хошигаке.

— Да мне плевать, чтоб тебя! — рыкнула Наруко. — У меня больше никого нет! Я была нужна только ему! И раз он умер, я сдохну, но заберу тебя с собой, тварь, даже если в процессе сдохну сама! — Согнувшись в болевом спазме, Наруко начала снова блювать кровью.

— Пять хвостов, да? Я слышал, что даже четырёх достаточно, чтобы у неподготовленного джинчурики органы сварились заживо, но из-за вашей же регенерации вы ещё продолжаете жить. Дерьмово, наверное, быть тобой, да, Узумаки? — язвительно спросил Хошигаке у Наруко.

— Ты прав… Мне даже дышать больно, нукенин… — Сказав это, она подняла голову к небу, увидев свинцовые тучи, которые, будто почувствовав её боль, начали плакать, оросив дождём её израненное тело, сжигаемое демонической чакрой, принося ей мимолётное облегчение.

— НО Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ! — Прорычав это, она побежала по воде на четырёх конечностях, как настоящий зверь, но Хошигаки лишь хмыкнул и схватил её за шею, когда она кинулась на него, начав высасывать из неё остатки чакры хвостатого.

И через пару секунд он держал за шею полутруп, прожаренный демонической чакрой.

— Поразительно, ты всё ещё не потеряла сознание и буравишь меня этим взглядом малолетней мстительницы. — Покачав головой, Хошигаке ударил её по лицу, ломая ей нос.