Деткин Андрей – Обреченные на вымирание (страница 43)
- Вылезайте.
Тот, который держал ноги Андрея, обернулся и сказал:
- Этому хреново, надо подождать.
- Сколько?
Парни в черном посмотрели на меня.
- Не знаю. Он скоро отойдет... У него такое бывает, сейчас закончится, - залепетал я.
Мне и Игнатьевичу приказали выходить. Переступая через подергивающиеся ноги Андрея, мы выбрались на свет. Машина остановилась на заднем дворе школы. Площадку перед двустворчатой распашной дверью скрывали высокие заросли давно нестриженого кустарника. Охранник отвел нас к стене. Сосед немного оклемался. Заикаясь, сбивчиво попытался тихим вкрадчивым голоском объяснить громиле, что он здесь не причем, ничего предосудительного не сделал и не заслужил такого обращения.
- Заткнись, - рявкнул молодчик. Федор Игнатьевич вздрогнул, прикрыл трепещущие веки, словно ему в лицо брызнули холодной водой и отшатнулся.
Через пять минут из машины вытащили Андрея, подхватили под руки и повели в школу. Андрей вертел головой, что-то пытался спросить и вяло, словно пьяный, переставлял ноги. Входная дверь распахнулась. Быстро без остановок нас прогнали по лестничному маршу на второй этаж, мимо невозмутимой секретарши, в кабинет мэра. Альберт Яковлевич сидел в своем кресле. Он сменил светлую рубашку с коротким рукавом и брюки, в которых выступал на митинге на полевую форму. На столе лежали автомат и красное кепи.
- Что с ним? - спросил мэр, едва нас ввели в кабинет, - я же сказал без вот этого вот…, без кулаков.
- Сопротивлялся, - буркнул один из молодчиков, - куда его?
- На стул, - мэр указал пальцем на места, где мы сидели в прошлый раз.
- Держи, - из выдвижного ящика он достал пачку салфеток, протянул Андрею, - а вы можете идти и этого мужчину отпустите, - обращался уже к спецам, кивая на Федора Игнатьевича.
- Я им говорил господин мэр…, - соседу не дали закончить фразу, охранник схватил его за рукав и поволок на выход.
- Ваша щедрость не знает границ, - Андрей с неохотой принял упаковку, вытянул сразу несколько салфеток и принялся оттирать лицо от крови. Бросил испачканные на стол, вытащил еще и молча, продолжал приводить себя в порядок. Все его движения, взгляд, поза показывали, как он зол. Мэр не церемонился.
- Нам нужно оружие. Все, что у тебя есть.
- Сначала керосин.
- Андрей, ты видимо не в полной мере осознаешь серьезности своего положения. Я хочу с тобой по - хорошему. То, что тебя немного помяли, было непредвиденно.
- Ага, - огрызнулся Андрей.
- Приношу извинения за грубость парней, но военное положение диктует свои условия. Я вынужден потребовать у тебя оружие. И в новых обстоятельствах, предметом торга уже является не керосин, а ваша свобода.
- А чего так керосина жалко? - Андрей прищурил глаз, словно выводил мэра на чистую воду. - Для машин он не нужен, самолеты ваши летают на бензине. Чего жметесь то? Или придерживаете нас до последнего момента, когда петух в жопу клюнет? И верить не верите, и упустить хиленькую надежду не хотите. К чему эти разговоры? С самого начала вывернули бы нам руки, посадили на дыбу, мы бы и отдали. Да, сами отдали бы, лишь бы живыми остаться. Гуманиста из себя корчите, господин начальник? Или думаете, все обойдется и керосин при вас останется? - Андрей говорил громко, глядя мэру в глаза, брызжа слюной. Он стер не всю кровь и оттого его «лик был ужасен».
- Успокойся, - спокойно сказал Альберт Яковлевич и откинулся на спинку кресла. - На керосине работают генераторы. Мы его не производим, только расходуем. Он является для нас невозобновляемым ресурсом. А еще я его придерживаю для особого случая, для эвакуационных мероприятий. Ты, наверное, видел, сколько самолетов на аэродроме «восточный» и я уверен, хоть один да исправен. Прямо сейчас команда экспертов отбирает годный для полетов.
- Больше среднемагистрального МС -21-200 на аэродроме я не видел, максимум можно в него влить тридцать пять тысяч тонн. А нам надо семьдесят и то только в одну сторону.
Андрей заметил дрогнувшую бровь мэра и поспешно добавил,
- Вернемся мы на корабле. Так, сколько у вас керосина, черт побери? - он вытаращился на мэра и мне показалось, готов был на него наброситься.
- Ты не думал, что корабля там может не оказаться, или он не исправен? Насколько надежен бомбардировщик? Даже если он существует, его давно не обслуживали. Вдруг данные о месте нахождения станции ошибочные и есть ли они вообще? Наконец, какие гарантии, что вы вернетесь?
- Никаких, - выкрикнул Андрей, - это уже второй вопрос. Я, вернее мы, на этот корабль жизни свои ставим. Данные научной базы вбиты в бортовой компьютер самолета, он уже туда летал. Программа самотестирования выдала положительный результат. Координаты станции перехода всем известны. - Андрей говорил все громче, - Господи, эти «вдруг, может, если» никогда не кончатся. И не на все я знаю ответ, но лучше хоть что-то пытаться сделать, чем ждать пока нас сожрут твари. Сколько керосина у вас? - он взял себя в руки и уже говорил спокойно.
- На дальний рейс на среднемагистральном самолете хватит. Может, даже не на один.
- Опять же, - Андрей заговорил тихо, наклонил голову вперед, - вряд ли вы найдете хоть один исправный самолет. Аэродром не охраняется, отдан на разграбление бродягам и вандалам. Пусть вам повезет и вы найдете, все равно, вы только продлите агонию. Не твари, так солнце вас доканают. А корабль, может оказаться, вместит всех. Я отдам вам оружие, все отдам. Скажу где бомбардировщик, чтобы вы поверили в его существование. Даже продемонстрирую его исправность. Скоро здесь окажется сброд со всей округи, будет лучше, если вы возьмете его под охрану. Впрочем, как и весь аэродром. Но только знайте, я извлек из него жизненно важные элементы. И будьте уверены, вот их я вам не отдам, хоть режьте. Михалыч, не в курсе. - Андрей пристально смотрел на мэра, слушавшего его очень внимательно, выдержал паузу и в очередной раз задал свой вопрос:
- Сколько у вас керосина?
- На вашего монстра хватит, - наконец, сдался Альберт Яковлевич.
Андрей кивнул, словно услышал главное, что хотел услышать.
- Тогда поехали за автоматами.
- Где самолет?
- Все на аэродроме.
- Мои люди там давно все обшарили.
- Того, кто заходил в ангар так приспичило, что бедолага не дошел пару шагов до цели...
Мэр испытующе посмотрел на Андрея.
- Я еду с тобой, твой друг останется здесь.
Глава 25. Ягодка созрела
- Я что думаю, Михалыч, - нарушил молчание Андрей. Он говорил и одновременно жевал, отчего слова растягивались, мялись, наскакивали друг на друга, - совсем не дурно, если мы потусуемся в штабе. Мэрия теперь штаб обороны. Надо держать руку на пульсе и быть рядом с Яковлевичем, чтобы в удачную минуту напомнить о нашем плане. А она, поверь мне, настанет. Скоро. Конечно, не все идет по задуманному, к этому надо быть готовым, но в целом мы движемся верным путем. Трудности нас только укрепляют. Верно, Михалыч?
- Закаляют.
- А то, - Андрей подмигнул, но не улыбнулся, как обычно. И этот мимический пас, получился без подоплеки, все равно, что пошевелил пальцем или зевнул. В последние дни он все меньше улыбался, выглядел усталым и озабоченным. Даже цвет лица стал темнее, к загару примешалась какая-то нездоровая серость. .
- Удивляюсь тебе, как ты все запоминаешь? - заговорил я. - Даже слова мэра, насколько могу судить, насчет оружия повторил точь-в-точь. Да и вообще столько всего помнишь. Взять те же координаты в Ливии, полки′, аэродромы, Балтимор там…, разные самолеты, роботы…
- Ничего сложного, - Андрей провел языком по зубам. - Если память тренировать, она и не такое сможет. В авиаполку были обязательные курсы по расширению сознания и развитию памяти. У меня и так она была неплохая. Все дело в методике и тренировке. Мозги, как мускулы, их надо качать, давать нагрузку. До контузии этих мускулов у меня было поболее.
- На войне?
Андрей помолчал, взял со стола зубочистку, принялся ковырять в зубах.
- Да.
- Что случилось? - я приготовился слушать захватывающий рассказ о геройских подвигах, об ужасах и боли, о всем том, чего не показывают по телеку.
- Ничего особенного, - начал Андрей без энтузиазма, - меня сбили, попал в плен, бежал.
Андрей замолчал, я ждал продолжения, но его не последовало. Он посмотрел на часы.
- Пора укладываться, Михалыч, завтра вставать рано. Мэр нас ждет в половине седьмого. Да и день длинным выдался. - Андрей встал, вышел в коридор.
Я еще посидел минут пять. Хотелось курить, но не так сильно, как раньше. Достал пачку с оставшейся единственной сигаретой, посмотрел, смял и без сожаления выбросил в мусорное ведро, после чего тоже пошел укладываться.
Будильник поднял нас в шесть часов. По дороге в штаб Андрей распорядился, чтобы я после обеда сходил на аэродром и пригнал внедорожник, если он все еще на месте, к нашему убежищу. Затем из-под сиденья достал автомат и спрятал на чердаке за трубой. Складная лестница лежит за кроватью в детской, в квартире напротив.
Без пятнадцати семь мы были у штаба ополчения. Несмотря на ранний час, возле школы толпилось много народа. На стадионе стоял целый парк различного транспорта. По анклаву разносился гул двигателей. Беженцев все прибывало. Среди них выделялась группа фермеров. Они отличались от остальных крепостью тел, здоровым цветом кожи и молодостью. Среди них было четверо совсем юных парнишек и девушка лет восемнадцати, что большая редкость. На ребят оборачивались и провожали изумленными взглядами. Подростки казались напуганными, затравленно озирались по сторонам, держались кучкой под присмотром верзилы с красными щеками и с глазами навыкате.