Дэшил Хэммет – Мальтийский сокол (страница 3)

Стоявший над трупом полицейский окликнул Спейда: «Привет, Сэм», и вскарабкался по переулку вверх, вслед за своей тенью. Это был рослый пузан с маленькими, проницательными глазками, толстыми губами и небрежно выбритыми темными щеками. Его ботинки, колени, руки и подбородок были измазаны коричневой глиной.

– Я подумал, что ты захочешь его увидеть, прежде чем мы заберем тело, – сказал он, перешагивая через сломанный забор.

– Спасибо, Том, – сказал Спейд. – Как это случилось? – Он облокотился о столбик и смотрел на людей внизу, кивая тем, кто кивал ему в знак приветствия.

Том Полхаус ткнул грязным пальцем себе в левую сторону груди.

– Продырявили ему насос – вот этим. – Он вытащил увесистый револьвер из кармана пальто и протянул его Спейду. Углубления на поверхности револьвера были забиты грязью. – «Уэбли». Английский, верно?

Спейд убрал локоть со столбика и наклонился, чтобы взглянуть на орудие убийства. Но трогать его не стал.

– Да, – подтвердил он. – «Уэбли-Фосбери», автоматический револьвер. Тридцать восьмого калибра, восьмизарядный. Их больше не выпускают. Сколько не хватает?

– Одной пилюли. – Том снова ткнул себя пальцем в грудь. – Наверное, он был уже мертв, когда проломил забор. – Он поднял грязный револьвер повыше. – Попадался тебе такой когда-нибудь?

Спейд кивнул.

– Я знаком с «Уэбли-Фосбери», – сказал он без всякого интереса и вдруг заговорил неожиданно быстро: – Его ведь здесь застрелили, а? Вот тут он стоял, где ты стоишь, спиной к забору. А стрелявший стоял вот тут. – Он обошел Тома, встал напротив него и направил руку с вытянутым указательным пальцем прямо ему в грудь. – Он стреляет, Майлз падает навзничь, ломает верхнюю заборину и катится вниз по склону, пока валун его не останавливает. Верно?

– Верно, – не сразу ответил Том, сведя брови к переносице. – Выстрел опалил ему пальто.

– Кто его нашел?

– Патрульный по фамилии Шиллинг. Он шел по Буш-стрит, как раз мимо этого места, и какая-то машина, поворачивая, осветила фарами сломанный забор. Он решил выяснить, в чем дело, и обнаружил его.

– А что известно насчет машины, которая поворачивала?

– Да ничего не известно, Сэм. Шиллинг не обратил на нее внимания, он же тогда еще не знал, что тут беда. Он говорит, никто не выходил из переулка, пока он шел от Пауэл-стрит, ну, или он не заметил. Другой путь отсюда – разве что пролезть под рекламным щитом на Стоктон. Но там тоже никого не было. Из-за тумана почва влажная, и следы остались только там, где Майлз съезжал по склону и где катился револьвер.

– Выстрел кто-нибудь слышал?

– Побойся бога, Сэм, мы только приехали. Кто-то должен был услышать, узнаем кто, когда найдем. – Том повернулся и перешагнул через заборчик одной ногой. – Пойдешь взглянуть на него, пока не увезли?

– Нет, – сказал Спейд.

Все еще верхом на заборчике Том оглянулся и удивленно прищурил на Сэма и без того маленькие глаза.

Спейд сказал:

– Ты его видел. Ты увидел все, что мог бы увидеть я.

Не сводя взгляда со Спейда, Том недоверчиво кивнул и перенес через забор вторую ногу.

– Его пистолет лежал в кобуре на поясе, – сказал он. – Из него не стреляли. Пальто было застегнуто на все пуговицы. При нем нашли сто шестьдесят баксов с мелочью. Сэм, он работал?

Мгновение Спейд колебался, а затем утвердительно кивнул.

– И что? – спросил Том.

– Он должен был сесть на хвост парню по имени Флойд Терсби, – сказал Спейд и описал Терсби со слов мисс Уондерли.

– Зачем?

Спейд засунул руки в карманы пальто и сонно моргал, глядя на Тома.

Теряя терпение, Том повторил:

– Зачем?

– Кажется, он англичанин. Я не знаю, в чем он замешан. Мы пытались выяснить, где он живет. – Спейд слегка усмехнулся и вытащил руку из кармана, чтобы похлопать Тома по плечу. – Не наседай не меня. – Он снова спрятал руку в карман. – Я собираюсь с духом, чтобы сообщить жене Майлза дурную весть. – Спейд повернулся, чтобы уйти.

Том нахмурился, открыл рот, закрыл его, так ничего и не сказав, откашлялся, убрал с лица хмурое выражение и заговорил с мягкой хрипотцой:

– Надо же, как не повезло-то ему. У Майлза, конечно, были свои недостатки, как и у всех нас, но были же и хорошие стороны.

– Пожалуй, – неопределенно согласился Спейд и пошел прочь из этого переулка.

Спейд позвонил из круглосуточной аптеки на углу Буш и Тейлор-стрит.

– Радость моя, – сказал он в трубку вскоре после того, как назвал номер, – Майлза застрелили… Да, он убит… Так, соберись… Да… Ты должна сообщить Айве… Нет, я не буду ей звонить, лучше сдохнуть. Придется тебе это сделать… Вот и славно, молодец… И не подпускай ее к моему кабинету… Скажи, я загляну к ней… эээ… как-нибудь… Да, но меня не приплетай… Вот и хорошо. Ты мой ангел-хранитель. Пока.

Оловянный будильник Спейда показывал без двадцати четыре, когда он снова зажег свет в белой подвесной чаше. Бросив пальто и шляпу на кровать, он пошел на кухню и вернулся в спальню уже со стаканом и высокой бутылкой «Бакарди». Он налил себе рому и выпил стоя. Потом поставил бутылку и стакан на стол, сел напротив них на кровать и скрутил сигарету. Он допивал третью порцию «Бакарди» и прикуривал пятую сигарету, когда раздался звонок у двери в подъезд. Стрелки будильника показывали четыре тридцать.

Спейд вздохнул, встал с кровати и подошел к переговорной трубке домофона, висевшего у двери в ванную. Он нажал кнопку, отпиравшую входную дверь.

Он проворчал: «Черти бы ее взяли» и стоял, хмуро уставившись на черную коробку домофона и прерывисто дыша, а щеки его тем временем заливал тусклый румянец.

Из коридора было слышно, как со скрежетом и лязгом открылась и закрылась решетка лифта. Спейд снова вздохнул и пошел отпирать дверь. Негромкие, но увесистые шаги приближались по застланному ковром коридору – шаги двоих мужчин. Лицо Спейда прояснилось, озабоченность в глазах угасла. Он рывком отворил дверь.

– Здорово, Том! Привет, лейтенант! Входите, – пригласил он пузатого великана-детектива, с которым разговаривал на Беррит-стрит, и его спутника.

Оба гостя кивнули, не говоря ни слова, и вошли в квартиру. Спейд закрыл за ними дверь и провел их в комнату. Том сел на диван под окном. Лейтенант устроился на стуле у стола.

Лейтенант был человек плотного сложения с круглой головой под серебристым ежиком волос и квадратным лицом с коротко стриженными седеющими усами. Его галстук украшала заколка в виде золотой пятидолларовой монеты, на лацкане Спейд заметил маленькую, украшенную бриллиантами эмблему тайного общества масонов.

Спейд принес из кухни два стакана, наполнил их и свой собственный из открытой бутылки «Бакарди», вручил гостям по стакану и сел на прикроватную кушетку. Лицо его не выражало ни беспокойства, ни любопытства. Он поднял стакан.

– За фарт! – сказал он и выпил до дна.

Том тоже осушил свой стакан, поставил его на пол у ног и вытер рот грязным пальцем. Он пристально разглядывал изножье кровати, будто оно ему на что-то смутно намекало, и он силился вспомнить это «что-то».

Лейтенант секунд десять разглядывал свой стакан, после чего отпил маленький глоточек и поставил стакан на стол рядом с собой. Он окинул комнату цепким взглядом, а потом выразительно посмотрел на Тома.

Том смущенно поерзал на диване и спросил:

– Ты сообщил печальное известие жене Майлза?

– Угу, – промычал Спейд.

– И как она?

– Не понимаю я этих женщин.

– Заливай больше, – тихо сказал Том.

Лейтенант уперся ладонями в колени и подался вперед. Его зеленоватые глаза впились в Спейда немигающим пристальным взглядом, в котором было нечто механическое – казалось, перевести его можно, только потянув за некий рычаг или нажав кнопку.

– Какой марки у вас пистолет? – спросил лейтенант.

– Никакой. Я не большой любитель пушек. Конечно, в конторе найдется парочка.

– Я бы хотел на них взглянуть, – сказал лейтенант. – А сюда вы, случайно, не захватили одну из этих пушек?

– Нет.

– Вы уверены?

– Смотрите сами, – Сэм усмехнулся и приглашающе махнул пустым стаканом. – Хотите, можете перевернуть здесь все вверх тормашками. Я причитать не стану – если, конечно, ордер имеется.

Том возмутился:

– Сэм, какого черта!

Спейд поставил стакан на стол и встал напротив лейтенанта.

– Что вам от меня надо, Данди? – спросил он твердо и холодно, и так же тверд и холоден был его взгляд.

Взгляд лейтенанта изменил фокус, переместившись на Спейда. На лице Данди только глаза и двигались.