Дэшил Хэммет – Мальтийский сокол (страница 10)

– Странный тип, – заметила она.

– Пригласи его, дорогая, – сказал Спейд.

Мистер Джоэл Кейро оказался смуглым, тонкокостным мужчиной среднего роста. Волосы у него были черные, гладкие и блестящие. Изящные левантийские черты лица. Квадратный рубин, обрамленный четырьмя бриллиантами багетной огранки, мерцал на темно-зеленом галстуке. Черное пальто, плотно облегавшее узкие плечи, слегка расширялось на полноватых бедрах. Брючины облепили округлые икры плотнее, чем того требовала современная мода. Верх лакированных ботинок скрывали коричневые гетры. Держа черный котелок рукой в замшевой перчатке, мистер Кейро приблизился к Спейду короткими шажками, семеня и подпрыгивая. Вместе с ним в кабинет проник запах шипрового одеколона.

Спейд кивнул посетителю, потом указал подбородком на полукресло со словами:

– Садитесь, мистер Кейро.

Кейро отвесил изысканный поклон.

– Благодарю вас, – произнес он неестественно высоким голосом. Чинно уселся, скрестив ноги, положил шляпу на колени и принялся стаскивать желтые перчатки.

Спейд откинулся на спинку кресла и спросил:

– Итак, чем могу служить, мистер Кейро?

Любезная небрежность его тона, его движение в кресле были точно такими же, как и накануне, когда он задавал тот же вопрос Бриджит О’Шонесси.

Кейро перевернул шляпу, бросил в нее перчатки и положил на ближайший к нему угол стола. Бриллианты мерцали на указательном и безымянном пальцах его левой руки Рубин – близнец того, что украшал галстук, вплоть до бриллиантов по всем четырем граням – на указательном пальце правой. Эти мягкие, ухоженные руки, хоть и не были велики, из-за своей вялой короткопалости казались уродливыми. Потирая ладони с шелестящим звуком, Кейро сказал, перекрывая этот шелест:

– Уместно ли незнакомцу принести соболезнования по поводу прискорбной кончины вашего компаньона?

– Благодарю вас.

– Позвольте спросить вас, мистер Спейд, существует ли, как намекают газеты, определенная… эээ… взаимосвязь между этим прискорбным событием и чуть более поздней гибелью некоего Терсби?

Спейд ничего не ответил, сохраняя красноречиво-непроницаемое выражение на лице.

Кейро встал и поклонился.

– Прошу прощения, – сказал он, снова сел и положил ладони плашмя на край стола. – Я спрашиваю отнюдь не из праздного любопытства, мистер Спейд. Я пытаюсь вернуть… ээ-э… украшение, которое, скажем так, потерялось. Я думал и надеялся, что вы сможете мне посодействовать.

Спейд чуть наклонил голову, приподняв брови в знак того, что он внимательно слушает.

– Это украшение – статуэтка, – продолжал Кейро, тщательно выбирая и выговаривая слова, – в виде черной птицы.

Спейд опять кивнул с учтивым интересом.

– От имени законного владельца фигурки я готов заплатить за ее возвращение пять тысяч долларов. – Кейро оторвал одну руку от края стола и ткнул уродливым указательным пальцем в какую-то воображаемую точку в воздухе. – Я также готов пообещать… как бы это выразить?.. не задавать никаких вопросов. – Он снова положил руку на стол рядом с другой и одарил частного детектива любезной улыбкой.

– Пять тысяч – сумма немаленькая, – заметил Спейд, задумчиво глядя на Кейро. – Это…

В дверь тихонько забарабанили пальчики.

Когда Спейд пригласил: «Войдите!», дверь отворилась ровно настолько, чтобы в щель пролезли голова и плечи Эффи Перин. На ней была черная фетровая шляпка и серое пальто с меховым воротником.

– На сегодня все? – спросила она.

– Да. Спокойной ночи. Запри дверь, когда будешь уходить, будь добра.

Спейд повернул кресло к мистеру Кейро со словами:

– Это очень интересная сумма.

В коридоре хлопнула дверь, Эффи Перин ушла.

Кейро усмехнулся и вынул и внутреннего кармана короткий, компактный, плоский пистолетик.

– Будьте любезны, – сказал он, – поднять руки за голову.

Глава 5. Левантиец

Спейд на пистолет даже не глянул. Он поднял руки, заложил их за голову, и откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы на затылке. Его глаза, устремленные на смуглое лицо Кейро, не выражали ровным счетом ничего.

Кейро кашлянул коротко и даже как-то виновато и нервно улыбнулся слегка побледневшими губами. Его темные, влажные глаза глядели застенчиво и очень серьезно.

– Я намерен обыскать ваши помещения, мистер Спейд. Предупреждаю, если вы попытаетесь мне помешать, то я обязательно вас застрелю.

– Валяйте. – Голос Спейда был так же безразличен, как и выражение его лица.

– А вы, пожалуйста, встаньте, – велел человек с пистолетом тому, в чью широкую грудь было направлено дуло. – Я должен убедиться, что вы не вооружены.

Спейд встал и, распрямляя ноги, одновременно оттолкнул кресло икрами. Кейро обошел его со спины. Он переложил пистолет из правой руки в левую. Приподнял полу пиджака Спейда и заглянул под нее. Прижимая дуло к спине детектива, он обхватил его сбоку правой рукой и похлопал по груди. Лицо левантийца оказалось чуть ниже правого локтя Спейда – всего в шести дюймах позади.

Локоть Спейда опустился на это лицо, когда он развернулся вправо. Оно дернулось назад, но не слишком далеко – правый спейдов каблук придавил лаковый носок менее рослого противника, не дав увернуться от траектории локтя. Локоть врезался Кейро чуть ниже скулы, и тот наверняка упал бы на пол, если бы Спейд не наступил ему на ногу. Локоть промелькнул мимо ошарашенного лица и распрямился, когда Спейд ударил по пистолету. Кейро выпустил оружие в то самое мгновение, когда его схватили пальцы Спейда. Для огромной лапы Спейда игрушка была маловата.

Спейд сошел с ноги Кейро, чтобы закончить разворот. Оказавшись лицом к лицу к маленькому левантийцу, он сгреб его за лацканы – зеленый галстук с рубиновой заколкой свисал на костяшки пальцев левой руки Спейда, пока правая засовывала трофейный пистолетик в карман пиджака. Глаза Спейда горели мрачным желто-серым огнем. Лицо его одеревенело, вокруг рта залегли угрюмые складки.

Лицо Кейро сморщилось от боли и унижения. В темных глазах стояли слезы. Кожа стала свинцово-серой, краснело только пятно на щеке – там, куда угодил спейдов локоть.

Крепко сжимая лацканы пиджака левантийца, Спейд дотолкал его до кресла, на котором тот прежде сидел. На сером лице выражение боли сменилось недоумением. И тут Спейд улыбнулся. Мягкой, почти мечтательной улыбкой. Правое плечо приподнялось на пару дюймов. За ним потянулась согнутая правая рука. Кулак, запястье, предплечье, согнутый локоть накрепко слились в единое целое, движимое только плечом. Кулак врезался в лицо Кейро, на миг полностью скрыв одну половину его подбородка, угол рта и большую часть щеки между скулой и нижней челюстью.

Кейро закрыл глаза и отключился.

Спейд опустил обмякшее тело на кресло, руки и ноги левантийца безвольно свисали, голова с открытым ртом запрокинулась на спинку.

Спейд опустошил карманы лежавшего без сознания человека, работая методично, ворочая при необходимости бесчувственное тело. На столе выросла горка всевозможных предметов. Вывернув последний карман, он вернулся за свой стол, скрутил и прикурил сигарету и начал осматривать добычу – неторопливо, серьезно, тщательно.

Большой бумажник из мягкой черной кожи содержал триста шестьдесят пять долларов США в купюрах разного достоинства. Помимо этого в нем лежали три банкноты по пять фунтов, греческий паспорт, на имя Кейро с его же фотографией, обклеенный визами вдоль и поперек; пять сложенных листков цвета лилового лука, исписанных, судя по всему, арабской вязью; небрежно вырезанная газетная заметка о том, что обнаружены тела Арчера и Терсби; фотокарточка смуглой женщины с дерзкими, жестокими глазами и нежным, полуоткрытым ртом; большой шелковый носовой платок, пожелтевший от времени и немного потертый на сгибах; тонкая пачка визитных карточек на имя мистера Джоэла Кейро; билет в партер на вечерний спектакль в театре «Гири».

Кроме бумажника и его содержимого в карманах Кейро обнаружились три шелковых носовых платка яркой расцветки, благоухающих шипром; платиновые карманные часы «Лонжи́н» на цепочке из платины и красного золота конце которой болтался брелок в форме груши из белого металла; пригоршня американских, британских, французских и китайских монет; кольцо с полудюжиной ключей на нем; отделанная серебром ониксовая авторучка; металлический гребешок в дерматиновом футляре; пилочка для ногтей в дерматиновом чехле; карманный путеводитель по Сан-Франциско; багажная квитанция железнодорожной компании «Сазерн-Пасифик»; полупустой пакетик фиалковых пастилок; визитная карточка шанхайского страхового брокера; четыре листа писчей бумаги из отеля «Бельведер», на одном из которых четким убористым почерком было записано имя Сэмюэля Спейда, адрес его конторы и домашний адрес.

Изучив все это тщательнейшим образом – он даже открыл заднюю крышку часов, проверить, не спрятано ли что-нибудь под ней – Спейд перегнулся через стол к лежащему в отключке посетителю и взялся за его запястье большим и средним пальцем – пощупать пульс. Затем он отпустил вялую руку, снова погрузился в кресло, свернул очередную сигарету и закурил. Пока он курил, его лицо, за исключением бесцельно шевелящейся нижней губы, было таким неподвижным и задумчивым, что казалось глуповатым. Однако, когда Кейро наконец застонал и веки его затрепетали, лицо Спейда преобразилось – на нем возникло вкрадчиво-вежливое выражение, на губах и в глазах появились даже зачатки дружелюбной усмешки.