Деон Мейер – Телохранитель (страница 84)

— Совершенно верно.

— Чтобы войти к ним в милость.

— Можно и так сказать.

— Несмотря на то, что собирались, по сути, совершить убийство?

— Убийство? Мистер Леммер, тогда было другое время. Самора Машел был коммунистом, атеистом, который с помощью Советов развязал в собственной стране гражданскую войну. Он убивал, пытал и казнил своих граждан без суда и следствия. Он был диктатором, который давал приют террористам, намереваясь дестабилизировать обстановку на всем континенте, чего и добивались русские!

— А теперь некоторые из этих так называемых террористов являются членами вашего совета директоров.

— Крах коммунизма многое изменил.

— Ясно. А что же Якобус Леру? Он не был ни коммунистом, ни атеистом.

— Он просто оказался не в то время не в том месте. Я сочувствую ему от всего сердца; то, что с ним произошло, явилось трагическим стечением обстоятельств. Иногда, мистер Леммер, судьба целого народа важнее судьбы одной отдельно взятой личности. Иногда приходится принимать нелегкие решения, очень трудные решения, в интересах высшего блага.

— Или высшей прибыли, — кивнул я.

Верних отошел от окна и мимо меня прошагал к столу. Развернулся ко мне, скрестил руки на груди и спросил:

— Кто вы такой, чтобы судить меня?

— Наверное, вы правы, Квинтус.

Он кивнул и сел в кресло.

— Что еще вы хотите узнать?

— Где были вы, когда самолет разбился?

— На Марипскопе. На радарной станции.

— Почему убили Йохана и Сару Леру?

— Они погибли в автокатастрофе.

— Где тогда были вы?

— Не помню.

— В самом деле?

— Совершенно верно. Еще вопросы есть, мистер Леммер?

— По-моему, остальное я понимаю. Но не понимаю, почему сейчас вы готовы оставить Якобуса Леру в покое — ведь он заговорит.

— Не заговорит.

— Почему?

— Мистер Леммер, в тот день, когда он вошел в хижину деревенского колдуна и застрелил его и охотников, он перестал представлять для нас угрозу.

— Тогда зачем было нападать на Эмму?

— Нам просто повезло.

— Что вы имеете в виду?

— На той стадии мы еще не прослушивали ее телефонные переговоры. Мы решили, что в этом больше нет необходимости. Когда мы узнали, что Коби застрелил колдуна, мы начали прослушивать телефоны полиции — главным образом для того, чтобы быть в курсе событий. Мы перехватили звонок Эммы. И поняли, что она опасна — в том случае, если ей удастся напасть на след Якобуса.

— Но сейчас вы готовы гарантировать ей безопасность?

— Все зависит от того, что именно расскажет ей брат. Или вы. В том случае, конечно, если она полностью поправится.

— Конечно.

— Ее безопасность в ваших руках.

— Если только сейчас я не сверну вам шею.

Верних поднял глаза на видеокамеру.

— По-моему, это будет очень глупо.

Я встал:

— Квинтус, я хочу, чтобы вы выслушали меня очень внимательно. Если дело Якобуса не замнут, я вернусь. Если что-то случится с ним или с Эммой, я вернусь. И тогда я покажу вам, какой я трус.

Он кивнул. Видимо, мои угрозы не произвели на него особого впечатления. Потом он подался вперед и повернул ноутбук монитором ко мне.

— Мистер Леммер, запомните только одно. Если что-то случится со мной, следующие материалы будут переданы властям. — Он нажал на клавишу, и на мониторе появилась четкая картинка: я стоял перед ним, повернувшись к камере спиной, и бил его. Он снова ударился о стекло и осел на пол.

Между нами встала Жанетт и оттолкнула меня.

«Оставь его!» Ее голос был четким и ясным.

«Я его убью!»

Верних остановил просмотр на том кадре, где я стою над ним, а Жанетт меня держит.

— Хорошее качество звука, — похвалил я.

— У нас первоклассная аппаратура.

Я целых десять минут стоял, прислонившись к «порше», прежде чем из здания вышла Жанетт. Она рванула на себя водительскую дверцу.

— Поехали!

Только после того, как мы оба уселись, она вытащила DVD из кармана и бросила ко мне на колени.

— Вот, пожалуйста, — сказала она.

— Трудности у тебя были?

— Ничто так не способствует покладистости мужчины, как ствол, приставленный к его виску, — ответила она.

— Ты хуже бешеной собаки, — вспомнил я слова доктора Коса Тальярда.

Жанетт расхохоталась, завела мотор и тронулась с места. По пути она рассказала мне все подробно.

Она дождалась, когда я вернусь в кабинет Верниха, и спросила Луизу, где находится аппаратная. Сначала Луиза не хотела отвечать. Жанетт пригрозила переломать ей ногти.

— У нее сделались вот такие глазищи! Как будто я варвар какой-нибудь.

Луиза нехотя отвела ее в конец коридора и показала неприметную дверь без какой-либо вывески. После этого она удалилась с видом оскорбленного достоинства.

Жанетт открыла дверь. В небольшой комнате было полутемно. Мониторы располагались на стене полукругом. За панелью управления сидел человек — широкоплечий и сильный, с вислыми усами. Седеющие волосы были пострижены «под горшок» и закрывали уши. Жанетт наставила на него кольт и спросила:

— Кто вы такой?

— Лок. — Он осмотрел ее сверху вниз и сказал: — Вы Лау.

— Точно.

Он не удивился:

— Чего вы хотите?