Деон Мейер – Телохранитель (страница 56)

Как воспользоваться тем, что я только что понял?

Как мне до них добраться? Как их найти?

Один способ есть. Но нужно все рассчитать верно. Если я не сваляю дурака и буду действовать осторожно, может быть, все и получится. Первым делом нужно заполучить мобильник Эммы. Он у нее в сумочке, в больничном отсеке для особо важных гостей.

Не надо их искать.

Пусть сами придут ко мне.

Я натянул шорты и прилег на односпальную кровать, закинув руки за голову. Думал я сорок минут, и наконец у меня созрел план.

Потом я встал, потому что понял, что уснуть все равно не смогу. Голова гудела от обилия мыслей. Я вышел в гостиную. Дверь в спальню Терции была приоткрыта. А может, когда она дома, ее надо называть Сашей? Я прислонился к дверному косяку и заглянул внутрь. Посередине стояла большая, как в кино, кровать под балдахином — снова море ткани с индийским узором и груда подушек. Столбики кровати были расписаны серебристыми летящими птичками. На стене было еще больше картин, чем в гостиной, в углу лежали палитра и кисти. Плотные, тяжелые шторы. На туалетном столике много всяких бутылочек и флаконов. Прикроватная тумбочка с книгами, тренажер — один из тех, что рекламируют по телевизору под девизом «Пять минут в день для сохранения молодости».

Интересно, как выглядит спальня Эммы Леру? Каков ее дом изнутри?

Я сел под лампой из вулканического стекла.

Наверняка дом Эммы отличается от дома Терции-Саши. Там все со вкусом. Больше простора, чище, светлее. Обои и обивка в белых и кремовых тонах, мебель из орегонской сосны; совсем немного стекла и хрома. Занавески у нее широко раздернуты и пропускают солнечный свет. А лампы по вечерам светят ярко.

Какие все люди разные.

Как нас отличает то, что делает нас — нами.

Я встал и подошел к Сашиному стеллажу. От края до края — бумажные переплеты, дешевые издания. Потертые оттого, что их постоянно перечитывают, или просто куплены в букинистическом магазине? «Четыре договора: практический путь к личной свободе». «Просите, и дастся вам: учимся выражать свои желания». «Власть настоящего: путь к духовному просветлению».

В поисках Саши.

«Ваша бессмертная сущность: как нарушить цикл рождения-смерти?» «Земные ангелы: карманный справочник воплощенных ангелов, детей эфира, звезд, пришельцев и волшебников».

Неужели она правда верит во всю эту белиберду? А может, это для нее нечто вроде игры, бегства от действительности, своего рода мечта?

«Сокровища единорога: сказки, стихи, предания о единорогах». «Драконы и единороги: естественная история». «Человек, мифы и магия: иллюстрированная энциклопедия мифологии, религии и непознанного».

И конечно: «Линда Гудмен. Знаки любви: новый путь к человеческому сердцу». И еще: «Сексуальная астрология: чувственная совместимость».

Я вынул последнюю книгу и раскрыл ее. Кто Эмма по гороскопу? Она говорила, что ее день рождения совпадает с прежним, старым днем Южной Африки. Шестое апреля. Она Овен, как и я. Я просмотрел указатель и нашел нужный раздел.

«Овен и Овен. Превосходная пара, сильное сексуальное влечение и взаимное эротическое удовлетворение, но их связывает также и духовное родство; и мужчина, и женщина-Овен требуют много сексуального внимания. Вполне возможны долгие, прочные отношения».

Полная чушь!

Я посмотрел, что написано в книжке о женщинах-Овнах:

«Выключите свет, и она станет тигрицей — где угодно, когда угодно. Но будьте осторожны, она больше сосредоточена на собственном удовольствии, чем на вашем».

Я захлопнул книгу и отошел от стеллажа. Потом сходил в туалет и вернулся в свою спальню с односпальной кроватью. Закрыл дверь, открыл окно в надежде, что ночной воздух уже остыл. Потом выключил свет. Мне надо поспать. Завтра будет интересный день.

В полночь меня разбудил страшный шум. Потом я снова заснул, но неглубоко. Беспокойно.

Потом за окном послышались пьяные голоса; кто-то возился с замком соседнего домика.

В половине второго синяя дверь со скрипом открылась. Потом я услышал, как в ванной открывают воду. Не знаю, долго ли я так проворочался — между сном и явью. До меня донесся сладковатый запах марихуаны, я услышал, как она ходит по гостиной. Последняя самокрутка на ночь. В честь Нового года.

Потом я услышал, как дверь в мою комнату тихо открывается.

И тишина. Я чуть приоткрыл глаза.

На пороге, прислонившись к дверному косяку и уперев руку в пышное бедро, стояла Терция-Саша. В тусклом свете ее нагота была видна лишь смутно. То был не оранжевый свет из гостиной. Что-то еще. Ах вот оно что! Свечи! Она смотрела на меня, но лицо ее было в тени, и я не видел, какое на нем выражение.

— Леммер! — тихо, почти неслышно позвала она.

Мне не нравится моя фамилия. Похоже на лемминга. Но она все же лучше, чем Мартин, Фитц или Фитцрой.

Я задышал ровно и ритмично. Совсем недавно я тоже притворялся спящим, но тогда побудительные мотивы были другие. Я полностью закрыл глаза.

Она долго стояла в дверях. Снова позвала: «Леммер», но, услышав, что я не проснулся, щелкнула языком. Потом я услышал шорох удаляющихся шагов.

Скрипнула ее кровать.

В поисках Саши.

Неделю назад я бы с благодарностью принял ее приглашение.

Вот ирония судьбы! Мне стало смешно. Я смеялся про себя — над собой. И над другими. Над жизнью. Несколько дней назад я был так напуган, что боялся прикоснуться к Эмме пальцем. Я очень боялся отторжения, боялся, что она отпрянет и возмущенно спросит: «Что вы делаете, Леммер?!» Я слишком хорошо знал свое место, знал, что нас с ней разделяет пропасть, и понимал все последствия своего неправильного поведения.

Эмма тогда стояла совсем рядом со мной. Почему она подошла к моей кровати? Потому ли, что была чуточку пьяна? Помнила ли она, как я обнимал ее, утешая? А может, ей просто было одиноко, и она хотела, чтобы ее снова кто-то обнял, а я случайно ей подвернулся? Или она задумалась, а у моей кровати остановилась случайно? Я не в ее вкусе. Ни в смысле происхождения, биографии, ни в смысле внешности. Я знал, что тот миг навсегда останется в моей голове. Я буду переживать его снова и снова, лежа дома, в локстонской глуши. В своей односпальной кровати.

Из спальни Терции донесся слабый шум — как будто приглушенные шаги.

Когда она стояла у меня на пороге, у меня не возникло ни сомнений, ни вопросов. Нас с ней не разделяла пропасть. Я не боялся. Просто был недоступен.

Ирония судьбы!

Я не сразу понял, что означает ритмичное поскрипывание, доносившееся из ее комнаты. Медленное, тихое поскрипывание. Оно не поддавалось логическому объяснению.

Я навострил уши. Может, она упражняется на тренажере? Нет. Звуки тише, мягче, вкрадчивее.

И вдруг догадка молнией вспыхнула в моей голове. Это скрипят пружины в ее матрасе.

Вот, опять…

Сначала она не торопилась. Действовала не спеша. Потом бессознательно задвигалась быстрее…

К поскрипыванию присоединились звуки. Пока она не кричала, просто с силой выдыхала через рот; звуки становились громче, перемежаясь негромкими стонами.

Мое тело откликнулось на призыв.

Быстрее!

В комнате было очень жарко.

Господи!

Стоны дополнялись моим воображением.

Я лежал и слушал, не в силах оторваться. Она действовала хитроумно. Очень хитроумно!

Мне хотелось заткнуть уши руками. Или захрапеть, чтобы она поняла, что я сплю крепко. Но я ничего не сделал. Продолжал лежать и слушать с замиранием сердца.

Я представлял себе ее роскошное тело. Долго ли я так лежал, не знаю. Четыре минуты? Восемь? Десять?

Наконец, она заработала на полную мощность — быстро, неистово.

Я представлял, что будет, если я сейчас войду. Она наверняка обрадуется, будет стонать и кричать, предлагать мне себя в самых экзотических позах. Потом она сядет сверху… Она наверняка умеет продлить, растянуть удовольствие на долгие часы — в такие часы она не одинока.

Как все бессмысленно…

Рассудок твердил: дело того не стоит. Когда все кончится, моя совесть произнесет имя Эммы, но Терции-Саше захочется понежиться в моих объятиях, покурить и помечтать о будущем.

Я вскочил на ноги. В четыре шага я оказался у ее двери. Я увидел ее на кровати. На тумбочке горела свеча. Она лежала на спине, разведя колени, и умело двигала унизанным кольцами пальцем. Мерцающий огонек свечи освещал ее дрожащее тело, покрытое испариной.

Она увидела меня и постаралась скрыть торжество: ее усилия увенчались успехом! Только глаза выдали ее. На лице блуждала похотливая, довольная улыбка.

Она убрала палец за секунду до того, как я яростно ворвался в нее.

— Да, — сказала она. — Трахни меня!

Часть третья