Деон Мейер – Телохранитель (страница 19)

— Туалет там! — крикнул один из них.

Я показал ему большой палец, но продолжал идти не оглядываясь — не спеша, но достаточно целеустремленно. На ярком солнце было удушающе жарко.

Одна минута.

Из «астры» меня не должно быть видно, и это самое главное. Нас разделяют здания авторемонтной мастерской и кафе.

Я дошел до опушки, прошел прямо еще двадцать метров и только тогда впервые оглянулся. Заросли густые; меня не было видно. Я повернул на девяносто градусов вправо и побежал. Ступня горела в том месте, куда прошлой ночью впился осколок. Времени у меня не было. Я надеялся на то, что R4 и его владелец остановились. Сейчас они, наверное, обдумывают положение и принимают решение. Логически рассуждая, они, наверное, решили подождать немного. Четыре, пять, шесть минут — посмотреть, не выйдем ли мы. Вот и все время, которым я располагаю.

Я пробежал подальше — до тех пор, пока здание не перестало скрывать от меня «астру». Потом повернул направо, к дороге. Рысцой вернулся в рощицу. «Опель» было видно через высокую траву и деревья. Он стоял на той стороне, в ста двадцати метрах от автозаправочной станции. Дверцы были по-прежнему закрыты, но из уставшей выхлопной трубы курился дымок.

Две минуты.

Надо перебежать дорогу с тыла. Я вернулся в рощицу и начал петлять между тесно растущими деревьями, пробираясь параллельно дороге. Я отсчитывал шаги и секунды. Муравьи, густая трава, деревья.

«Помнишь ту, которую мы месяц назад нашли в муравейнике?» Я вспомнил слова старшего егеря Дика о черной мамбе. Воспоминание придало мне резвости.

Три минуты, семьдесят метров.

Впереди показалась тропинка. Наверное, скот ходит по ней к водопою. Я прибавил шагу. Девяносто метров, сто, сто десять, сто двадцать. В туфле жарко и влажно. Порез снова начал кровоточить. Я свернул к дороге. Снова перешел на трусцу, затем на шаг. Пот струился по лицу ручьями, стекая на грудь и спину.

Внезапно заросли расступились. Я остановился. «Астра» стояла в тридцати метрах вправо, повернувшись ко мне багажником. Мотор был заглушён. Они следили за автозаправочной станцией.

Некоторое время я стоял в нерешительности, дыша так медленно и глубоко, как только возможно.

Четыре минуты. Они, наверное, забеспокоились.

Слева послышался звук приближающейся машины. Этим можно воспользоваться. Я выждал, когда машина окажется прямо передо мной, пригнулся и за ней перебежал дорогу. Мимо проехал пикап с открытым кузовом, в котором со скучающим видом стояла коричневая корова.

Я повернулся направо, лицом к «астре», и, то и дело вытирая набегавший на глаза пот, побежал вдоль ограждения, надеясь, что окажусь в мертвой зоне видимости водителя и пассажира. Двадцать метров, десять, пять… Чернокожий водитель повернул голову, посмотрел мне в глаза, изумленно раскрыл рот и что-то проговорил. Пассажирская дверца открылась, но я уже подскочил к ней и распахнул ее пошире. Ствол R4 начал разворачиваться. Я схватился левой рукой за ствол, оцарапав ладонь, скользкую от пота. Потом ухватился посильнее и изо всех сил дернул винтовку вверх и в сторону. Ее владельцу я врезал кулаком в нос. Удар был силен; предплечье пронзила боль, и я почувствовал, что сломал ему хрящ. Его хватка ослабела.

Оказалось, у него была R5, укороченный вариант R4. Я схватился за ствол обеими руками и вырвал у него винтовку. Он засопел, и я дал ему в ухо.

Перехватил винтовку, направил ствол вверх и проверил предохранитель. Он был взведен. Я спустил предохранитель и прицелился в водителя.

— День добрый, ребята, — сказал я на африкаансе.

Белый поднес дрожащую руку к окровавленному носу и уронил голову на колени.

14

Я позвонил Эмме.

— Леммер? — встревоженно спросила она.

— Можете выходить. Я стою у «астры», метрах в ста левее гаража. — Я отключился и положил сотовый в карман.

Вскоре она вышла из кафе и засеменила к нам. Оба преследователя лежали передо мной на траве, бок о бок, лицом в пыли, руки за спиной. Я целился в чернокожего, понимая, что белый не доставит нам хлопот.

Подошла Эмма. Когда она разглядела все подробности и особенно сломанный, окровавленный нос, то изумленно раскрыла глаза. Я поднес к ее носу удостоверение чернокожего сержанта.

— Оказывается, они полицейские, — объяснил я. — Люди Джека Патуди.

— Полиция?! — Она раздраженно смахнула пот со лба и схватила удостоверение.

— Вы влипли в дерьмо по самые уши, — сказал белый констебль.

— Следи за своими выражениями, приятель. Не забывай, здесь дама. — Я подошел к нему поближе.

— Зачем вы нас преследовали? — спросила Эмма.

— Чтобы охранять вас, — сказал чернокожий сержант.

— От чего? — спросила Эмма.

Я уже задавал им тот же самый вопрос и услышал в ответ то же самое молчание.

— Вставайте, — велел я, отсоединяя магазин.

Они встали на ноги — белому констеблю движения давались труднее, чем чернокожему сержанту. Я развернул винтовку и поднес ее прикладом к разбитому носу. Магазин я сунул себе в карман.

— Ваши пистолеты в машине.

— Вы арестованы, — заявил сержант.

— А ну, звоните Джеку Патуди!

— Оказываете сопротивление? — удивился он.

— Звони Патуди и передай трубку даме!

Он не был крупным — на двадцать сантиметров ниже меня и костлявый. Он не обрадовался; я подозревал, что ему не очень хочется звонить инспектору и объясняться с ним.

— Дайте мне его номер, — сказала Эмма, вынимая свой мобильный телефон.

Сержант решил, что так будет лучше. Он продиктовал номер. Эмма набрала его, а я подошел к белому констеблю.

— Давай помогу с носом, — предложил я.

Он отступил на шаг назад.

— Да я тебя посажу, мать твою… — Он прикусил язык и посмотрел на Эмму.

— Как тебе угодно.

— Инспектор? — заговорила Эмма в трубку. — Это Эмма Леру. Я стою на дороге возле Клазери с двумя вашими подчиненными, которые уверяют, будто вы приказали им следовать за нами.

Она замолчала и стала слушать. До меня доносился приглушенный голос Патуди, напряженный и сердитый, но слов разобрать я не мог.

— Кто? — спросила она наконец довольно озабоченно.

Разговор стал односторонним. Время от времени Эмме удавалось вставить слово или обрывок фразы:

— Но как, инспектор? Я не…

…

— Это неправда!

…

— Почему вы нам не сообщили?

…

— Да, но у одного из них сломан нос.

…

— Нет, инспектор. Вы сами сегодня утром ничего мне не сказали, заявив, что это в интересах следствия.

…

— Я уверена, что мы выживем и без вашей охраны.

…

— Спасибо, инспектор! — Последние слова она произнесла тем же ледяным тоном, как когда Волхутер назвал ее Эммочкой. Она протянула свой мобильник чернокожему сержанту. — Он хочет поговорить с вами.