Деон Мейер – Смерть раньше смерти (страница 50)

— Да.

— Что говорит по этому поводу ваша жена? — В ее голосе слышался неподдельный интерес.

— Я не женат. — И вдруг, без всякой причины, он выпалил: — Моя жена умерла.

— О, извините.

В тишине солнце как будто померкло, а все звуки в саду затихли. Молчание лежало между ними, словно осязаемая преграда. После его признания они с Маргарет Уоллес стали товарищами по несчастью, которые вместе преодолели часть пути. Обоим трудно было смотреть друг другу в глаза. Оба боялись пережить еще большую боль.

Они молча налили в чашки молока, добавили сахар, размешали его. Маргарет Уоллес ровным голосом поведала Яуберту о визите Ферди, но, рассказывая, не смотрела на своего собеседника. Интересно, подумал Яуберт, хорошая ли у нее память. Ведь с тех пор, по ее словам, прошло около четырех-пяти лет. Но тут она упомянула, что посетитель прихрамывал.

— В детстве он болел полиомиелитом.

— Вот как!

Яуберт спросил, бывал ли Ферди Феррейра у них в доме после того визита. Не помнит ли она каких-либо подробностей. Слышала ли она когда-нибудь об Александере Макдоналде. На все вопросы Маргарет Уоллес отвечала отрицательно. Потом он попросил у нее фотографию покойного Джеймса Уоллеса.

— Если можно, недавний снимок.

— Зачем?

— Я покажу его родственникам других жертв.

— Как по-вашему, важно ли то, что Ферди Феррейра у нас был?

— Именно это я и собираюсь выяснить.

Маргарет Уоллес ненадолго вышла, а потом вернулась и, не глядя Яуберту в глаза, протянула ему снимок. Он торопливо сунул снимок в карман и, извинившись, встал. Она проводила его до дверей. Прощаясь, она улыбнулась. Но улыбка вышла механическая.

Дядюшка Затопек Шольц не любил торговый центр в Тейгерберге. Ему не нравилось оформление атриума, не нравились стены с нарисованными американскими военными кораблями. Его раздражали толпы народу, громкая музыка и запах быстрой еды. Ему хотелось поскорее вернуться к себе на ферму за Малмсбери, но жена настояла, чтобы они заехали сюда по пути с аукциона, потому что в «Вулворте» шла распродажа нижнего белья, а она, по ее словам, покупала бюстгальтеры только там.

Вот почему дядюшка Зато, как все его называли, сидел в пикапе «ниссан» на стоянке. Вдруг он вспомнил, что наличных у него осталось всего несколько рандов. Надо бы заправить машину и купить табак для одного из работников.

Дядюшка Зато вытащил из бардачка чековую книжку Премьер-банка, вышел, старательно запер пикап и направился в торговый центр. Он знал, что там есть отделение «Премьера». Он не торопился — шестидесятипятилетний мужчина в твидовом пиджаке, синей рубашке с короткими рукавами, бежевых шортах, длинных бежевых носках и коричневых теннисных туфлях. Он прошел мимо припаркованных на стоянке машин, подождал, пока откроется раздвижная дверь на фотосенсорах, и направился к отделению «Премьера». Зашел за стойку, открыл чековую книжку, выписал чек и встал в очередь. Ждать пришлось довольно долго. Наконец он очутился у окошка.

Дядюшка Затопек Шольц просунул чек под стекло и посмотрел на кассиршу. Она оказалась молоденькая, с длинными черными волосами и недовольно надутыми губками.

— Дай двадцатками, солнышко, — произнес дядюшка Зато и сунул руку в карман твидового пиджака, собираясь достать кошелек.

Кассирша расслышала последнее слово и увидела, как клиент расстегивает пиджак, засовывает руку во внутренний карман.

Она торопливо нажала кнопку сигнализации и закричала.

Констебль Вуси Хумало вздрогнул от неожиданности. Оперативник в штатском стоял у окна и глазел на чернокожую красотку, мывшую пол в гастрономической секции. Услышав крики, он машинально выхватил из кобуры табельный пистолет Z-88, развернулся на каблуках, увидел кассиршу и человека, засунувшего руку под пиджак.

Хумало был хорошим полицейским. В бурном девяносто четвертом он прошел боевое крещение в пригородах Кейптауна, а несколько месяцев назад успешно сдал экзамен на чин сержанта. Хумало действовал по инструкции, которая гласила: расставить ноги, вытянуть перед собой пистолет, держа его обеими руками, прицелиться и громко, командным голосом, приказать преступнику бросить оружие. Пусть знают свое место, пусть знают, кто тут главный.

— Стоять, или я стреляю! — Его голос перекрыл вой сигнализации и испуганные крики зевак. Хумало целил прямо в лоб дядюшке Зато.

Дело довершила полная невиновность фермера из Малмсбери. Если бы дядюшка Зато был тем самым грабителем, он бы, конечно, застыл на месте, чтобы никто не усомнился в его намерениях.

Но дядюшка Зато так испугался, что быстро повернулся. Когда он увидел, что крепкий чернокожий мужчина целится в него из пистолета, ему инстинктивно захотелось взять кошелек в руки — для пущей безопасности.

Дядюшка Зато сунул руку во внутренний карман пиджака.

Хумало опустил ствол пистолета на несколько сантиметров и нажал на спусковой крючок, будучи совершенно уверен в том, что человек в твидовом пиджаке собирается выхватить свое оружие.

Пуля угодила дядюшке Зато в плечо, раздробила ему ключицу и разорвала подключичную артерию. Он упал навзничь на стойку, из раны хлынула кровь, залившая деревянные панели. Через две минуты дядюшке Зато грозила смерть от кровопотери.

Клиенты и служащие так оглушительно вопили, что Вуси Хумало, склонившийся над дядюшкой Зато, с трудом расслышал слова раненого:

— Что вы делаете?

— Вы собирались ограбить банк, — заявил Хумало.

— Нет, — прошептал дядюшка Зато. Его окутывал мрак. Вскоре он перестал что-либо понимать.

— Надо остановить кровь, — произнес вдруг сзади чей-то спокойный голос.

Констебль Хумало поднял голову и увидел молодого чернокожего мужчину в белой куртке.

— Вы врач? — спросил Хумало, отходя в сторону.

Молодой человек нагнулся и стиснул рукой плечо дядюшки Зато, останавливая кровотечение.

— Нет, — ответил молодой человек. — Я только учусь. — С этими словами он спас жизнь Затопеку Шольцу.

31

Яуберт и де Вит сидели в роскошном кабинете управляющего подразделением Премьер-банка. Окна кабинета выходили на север, на бухту. Но ни один из троих мужчин не любовался потрясающе красивым видом.

Управляющий подразделением Премьер-банка стоял перед Яубертом, уставив в него указующий перст.

— Вы обещали, что будете действовать тактично! Тактично! А что вышло? Пожилой клиент банка в реанимации! За его жизнь борется весь персонал больницы! Председатель совета директоров требует, чтобы я срочно доложил ему обстановку. У моего непосредственного начальника сердечный приступ. Каждые семь минут мне звонят репортеры. А настоящий грабитель по-прежнему разгуливает на свободе с громадным пистолетом. И в это время тактичные сотрудники отдела убийств и ограблений тактично говорят, что им очень жаль!

По лицу управляющего тек пот; его лысина сияла в свете точечных лампочек на потолке.

— Вы должны понять… — начал полковник Барт де Вит, тоже поднимая палец.

— Нет, я ничего не должен понимать! Этот жирняк, — управляющий ткнул пальцем в Яуберта, — обещал, что ничего не случится. Но он забыл предупредить, что разошлет по моим отделениям черномазых придурков с пушками! Он…

Яуберт встал, угрожающе нависая над управляющим подразделением. Его лицо находилось совсем рядом от носа управляющего.

— Слушай, — сказал Матт Яуберт.

Управляющий отступил на шаг и закрыл рот ладонью.

— Слушай меня внимательно, — продолжал Матт Яуберт. — Изволь разговаривать почтительно и со мной, и с ним. — Он ткнул пальцем в Барта де Вита. — И если ты еще раз обзовешь моих подчиненных «черномазыми придурками», я тебе морду набью.

Управляющий подразделением бросил умоляющий взгляд на де Вита. Де Вит покосился на Яуберта. На лице полковника появилась едва заметная смущенная улыбка.

— Кстати, — продолжал Яуберт, — я уже не такой жирняк. Я на диете.

Он снова сел.

Все молчали. Управляющий смотрел в пол. Потом он глубоко вздохнул, медленно подошел к своему креслу и сел.

— Извините. Извините. Понимаете, постоянный стресс… — Управляющий вынул из нагрудного кармана пиджака предписанный правилами компании носовой платок и вытер вспотевший лоб. — Стресс… — повторил он и поднял голову. — Что же будет?

— Мы отстраним от службы констебля Хумало и назначим служебное расследование, — сказал Яуберт. — Вечером мы соберем всех сотрудников полиции, несущих службу в отделениях Премьер-банка. Проведем дополнительный инструктаж, уделив особое внимание безопасности, осторожности, охране интересов клиентов. Завтра утром устроим учения, в которых примут участие все сотрудники, размещенные нами в отделениях банка. Антикризисное управление. Выдержка. Принятие решений в сложных ситуациях.

Де Вит с воодушевлением закивал.

— Начиная с завтрашнего дня операцию возглавит один из ведущих кейптаунских детективов.

Де Вит и управляющий выжидательно смотрели на него.

— Его зовут Бенни Гриссел.

— Нет, капитан, в целом я одобряю вашу реакцию на его расистские и уничижительные замечания. Но… Бенни Гриссел?

Они шли к машине Яуберта.

— Извините меня, полковник. Я должен был сначала обсудить его кандидатуру с вами. Но мысль о Грисселе пришла ко мне в голову всего несколько минут назад. Там, в кабинете.

— Гриссел сейчас валяется пьяный в больнице, — сказал де Вит.

— Полковник, я был у него вчера вечером. Он трезв. Ему нужна работа, полковник. Его нужно чем-то занять. Он должен сохранить самоуважение. Это только справедливо по отношению к нему.