Деон Мейер – Смерть на рассвете (страница 63)

Сослуживцы уважали меня, как раньше уважали университетские преподаватели. Как же приятно, когда тебя гладят по шерстке! Меня часто хвалили. Постепенно я привык к новой жизни и радовался произошедшим во мне переменам. Нельзя сказать, что я был особенно счастлив, но я не был и несчастен, а в нашей жизни это что-то да значит. Многие завидовали моему холостяцкому существованию. А мне по-прежнему хотелось встретить свою вторую половинку, влюбиться. Окончательно и бесповоротно.

Я томился. И желал.

А со своими желаниями надо быть очень осторожным!

45

В начале седьмого утра ван Герден и Хоуп поехали к ней в контору; по пути ван Герден то и дело оглядывался назад, но видел только фары других машин, неразличимых в темноте.

— Как по-вашему, что он сделает, когда увидит статью в «Бюргере»?

— Схлебюс?

— Да.

Ван Герден задумался.

— Нападение на автостраде не свидетельствует о большом уме. Схлебюс нетерпелив. Он деятель, а не мыслитель. Ему бы сейчас отсидеться, залечь на дно, сбежать, пока все не успокоится, — даже за границу. Почему он не бежал? Потому что не может не дать сдачи? Потому что привык решать все свои проблемы с помощью силы?

Хоуп улыбнулась:

— Ну да. Такой Затопек ван Герден для бедных…

Она шутила беззлобно, но сравнение ван Гердену не понравилось.

— Если он безнадежно глуп, он будет стрелять. Если хочет выжить, попробует договориться.

— Затопек, вы когда-нибудь вернетесь в полицию?

— Не знаю.

Хоуп помолчала.

— А в университет?

— Не знаю.

Когда они проехали перекресток Ратанга, ван Герден сказал:

— Возможно, я найду для себя другую работу. Что-то совершенно другое. Если не сумею вернуться ни туда, ни туда. — Он снова обернулся через плечо и посмотрел назад.

Пока Хоуп отпирала дверь, ван Герден сжимал под ветровкой «хеклер-кох». Потом она пошла варить кофе, а он направился в комнатку с телефоном, положил на стол блокнот и ручку, сел.

Блокнот и оружие. Он всегда предпочитал первое.

Хоуп вернулась, неся две кружки.

— Сегодня опять будет куча бесполезных звонков?

— Да, наверное. Как всегда.

— Как по-вашему, почему люди обвиняют близких в самых тяжких преступлениях?

— Хоуп, в нашем мире столько несовершенства. Мы причиняем друг другу много зла…

Она села напротив, глянула ему в глаза. И вдруг спросила:

— А сколько зла мы причиняем сами себе?

Зазвонил телефон — первый звонок за утро.

— Алло.

— Это «горячая линия» насчет Схлебюса?

— Совершенно верно.

— Не хочу называть свое имя.

— Конечно, сэр.

— Мне кажется, он мой сосед.

— Вот как?

— Он живет на небольшой ферме. Здесь, в Хаут-Бэй.

— Вам известно, какая у него машина?

— Большой грязно-белый пикап. Вроде бы «шевроле» старой модели.

— Да. — Ван Герден почувствовал, как забилось сердце. Он наклонился вперед, прислонил кончик ручки к бумаге. Хоуп все поняла по его тону, отставила кофе в сторону, напряглась. — Будьте добры, объясните, где находится его ферма?

— Знаете питомник Хаггиса?

— Нет.

— Такой зоопарк-питомник для детей. Ну, знаете, такое место, где городские детишки могут погладить овечку, подоить корову, покататься на пони.

— Ясно.

— Так вот, Схлебюс живет по соседству. Участок номер сорок семь. Территория вся заросла. Надо ехать по дороге на Констанцию, а за питомником повернуть.

— Вы уверены насчет машины?

— Да. Сейчас она стоит у меня под окном.

— Сейчас?

— Да, я ее вижу.

— Может быть, все-таки назоветесь?

Послышался щелчок, связь прервалась. Ван Герден сидел с трубкой в руке, дрожа от избытка адреналина.

— Хоуп, — сказал он, — мне придется позаимствовать у вас машину и мобильный телефон. — Он встал, прихватив пистолет-пулемет.

— Ферма, — сказала она.

— В Хаут-Бэй. — Он бросил взгляд на часы. — Мы можем застать его еще в постели. Если только он не ранняя пташка.

— Вам нельзя ехать туда одному.

— Именно поэтому мне и нужен мобильник. Хочу вызвать Крошку. Как только удостоверюсь, что тревога не ложная.

— Пошли. — Хоуп зашагала по коридору к своему кабинету. Ключи от машины и телефон она достала из сумочки на ходу.

— Пока меня не будет, отвечайте на звонки.

— Я… — нехотя ответила она.

— Возможно, это ложная тревога. Кто-то должен оставаться на связи.

Она кивнула.

— Будьте осторожны!

Поток машин в такой час был уже достаточно плотный, но ван Герден направлялся не в центр города, ехал в противоположном направлении. Он вел БМВ достаточно агрессивно, наслаждаясь мощью машины. Вряд ли Хоуп получает такое же удовольствие от езды. Темно, черт бы побрал зиму; мимо университета и Ботанического сада, дорога на Констанцию идет мимо Хаут-Бэй. Ван Герден не знал, где именно находится питомник. Один раз он проехал мимо, пришлось разворачиваться. Наконец увидел большую вывеску с надписью: «Ферма Хаггиса». На вывеске были нарисованы дети и мультяшные зверушки. Ван Герден понял, что уже рассвело, просто утро облачное. Он остановился, нащупал под ветровкой «хеклер-кох», мобильник в нагрудном кармане, посмотрел на выцветшую деревянную вывеску с номером «Сорок семь» (надпись была сделана словами), увидел поворот на подъездную аллею. Много деревьев, мало света. Он прошел по дорожке; кроссовки скрипели по гравию. Пистолет-пулемет он повесил на плечо, снял его с предохранителя. Дыхание было неглубоким, сердце билось часто — трус проклятый! Хоуп спрашивала: «Сколько зла мы причиняем сами себе?» Сейчас самое время вспомнить. Вдали забрезжил свет; вот и дом. Ван Герден повернул за угол и увидел грязно-белую машину. Он присел за деревом. В доме все было тихо; над парадной дверью горел свет. Громко щебетали птицы. Ван Герден прищурился: тот самый пикап, его пикап! Он достал из кармана мобильник, набрал номер, стал ждать.