Деон Мейер – Семь дней (страница 5)
Ньяти побарабанил пальцами по досье и вдруг понизил голос.
– Слушай, Бенни, ты – ветеран, – доверительно произнес он. – Не мне тебя учить… – Полковник замялся, поднял голову, посмотрел Грисселу прямо в глаза. – Если что, иди сразу ко мне. Или к бригадиру. Если поймешь, что здесь что-то нечисто, сразу обращайся к нам…
Гриссел не знал, что ответить.
– Бенни, ты меня понимаешь?
– Да, сэр! – ответил он в надежде, что позже сумеет во всем разобраться.
– Вот и отлично!
Ньяти развернулся и зашагал к двери, но, остановившись на пороге, посмотрел на Гриссела и добавил:
– Удачи тебе!
Ньяти ушел, а Гриссел еще долго сидел и смотрел на дверь. Мани и Ньяти тоже бросили на дело вдруг, без подготовки. Сам Африка попросил их заняться убийством Слут, он даже лично приехал на совещание. Они подыгрывали ему, но осторожно.
Бенни покачал головой. Политика – не его любимая игра.
Гриссел оценил жест Ньяти. И все же он пока не очень-то верил в то, что «Ястребы» – «одна большая семья» и «работают сообща». Он не успел прослужить в новом элитном подразделении и трех недель и только недавно узнал, что аббревиатура ООЦ означает «Объединенный оперативный центр». В него входят руководители групп и детективы различных подразделений УРОВП, которых определили под начало к одному командиру, назначенному для расследования определенного дела. Лично Гриссел считал, что избыток помощников скорее вредит. Он привык работать с одним напарником, но чаще справлялся и один, особенно в прошлом году, когда его перевели в подчинение к Африке.
Он глубоко вздохнул. По-прежнему непонятно, зачем Африка перевел его к «Ястребам».
Он достал из досье снимки места преступления и разложил их перед собой на столе в несколько рядов. Вот увеличенное цветное фото жертвы. Ханнеке Слут лежала на мраморном полу, у колонны. Запекшаяся кровь резко контрастировала с ее белым платьем без рукавов и светло-серым полом. Она лежала на спине, прижав правую руку к ране. Видимо, в последние секунды жизни пыталась остановить сильное кровотечение. Левая рука лежала на отлете, ладонью вверх, затылок в луже крови. Темные волосы упали на лицо, закрыв глаза и нос. Виден только рот. Полные губы, темно-красная помада, почти того же цвета, что и кровь.
Обуви на жертве нет, платье задралось, ноги оголены значительно выше колена. Похоже, что рана всего одна; ее ударили в грудь, чуть правее сердца.
Грисселу захотелось лучше изучить место преступления, и он стал разглядывать фотографии одну за другой. Квартира была новая, современная, стены и единственная колонна белоснежные, пол серый, блестящий. Большие окна, не занавешенные шторами, выходили на широкий балкон, откуда открывался вид на разноцветные дома малайского квартала Бо-Кап и на Сигнальную гору.
Помещение, в котором лежала жертва, было очень просторным, свободной планировки. Чуть поодаль располагалась гостиная зона; приземистые, стильные диван и кресла стояли на белом ворсистом ковре. На длинной стене – одна большая картина без рамки. Абстракция! Гриссел такого искусства не понимал. Сплошные пятна и полосы белого и серого цвета, похожие издали на сфотографированные с высоты птичьего полета морские волны. На стеклянном кронштейне – аудиосистема с двумя маленькими колонками.
В дальнем от лежащей Слут углу располагалась винтовая лестница, которая вела на второй этаж. Покрытые лаком деревянные ступени окаймляли узкие стальные перила. У окна стоял белый телескоп на треноге, его объектив был направлен на город.
За колонной Гриссел разглядел небольшой кухонный уголок – современные шкафчики с матовыми оливковыми дверцами и прямоугольный хромированный холодильник. Входная дверь находилась в трех метрах слева от кухни и в четырех от того места, где лежал труп Ханнеке Слут.
Он посмотрел на последний ряд фотографий: две спальни на втором этаже. Судя по всему, сама Слут обитала в спальне побольше. Там царил идеальный порядок. Широкая двуспальная кровать на квадратном белом каркасе застелена белоснежным бельем; две темно-коричневые подушки отлично сочетаются с прикроватными тумбочками темного дерева.
Признаком того, что комната обитаема, служил только письменный стол с гладкой белой деревянной столешницей на двух коричневых опорах. На столе стоял ноутбук, рядом с ним лежали папки, одна из которых была раскрыта. Тут же лежала авторучка с отвинченным колпачком. На три четверти пустой бокал красного вина и айфон. Коричневый стул на высоких ножках отодвинут и слегка развернут вбок. Коричневый торшер справа включен.
Вторая спальня оказалась значительно меньше первой. В ней стояла незастеленная односпальная кровать, на ней заклеенные картонные коробки. Кроме кровати, во второй спальне была пустая белая книжная полка и два скатанных персидских ковра.
Он взял папку с делом Слут и положил перед собой, на фотографии. Как принято в ЮАПС, материалы были расположены в систематическом порядке. В разделе А содержались протоколы осмотра места преступления и трупа, протокол вскрытия, протоколы свидетельских показаний и фотографии; в разделе Б – переписка между различными отделами ЮАПС и прочими заинтересованными сторонами, например банками и работодателями; в разделе В содержался журнал расследования по форме номер 5 со ссылками на документы из раздела А.
Найдя в разделе А протокол вскрытия, Гриссел вздохнул с облегчением. Вскрытие производил Фил Пейджел. Более умного человека Бенни в жизни не встречал. Пейджел много лет проработал патологоанатомом; работал кропотливо, вдумчиво, не упускал ни одной мелочи. Но главное, Пейджел так формулировал фразы, что их без труда понимали даже детективы, далекие от медицины. В конце Пейджел всегда составлял резюме, значительно облегчавшее следователям жизнь – на нормальном человеческом языке, по пунктам, коротко, ясно и содержательно.
Гриссел прочел:
–
–
–
–
–
–
Стараясь ничего не забыть, Гриссел снова осмотрел фотографии места преступления. Жертве нанесли всего один удар. Она лежала в четырех метрах от входной двери. Нет оборонительных ран на руках, свидетельствовавших о том, что она пыталась защищаться.
По словам бригадира, признаков ограбления тоже не обнаружили. А Пейджел пришел к выводу, что нет и признаков сексуального насилия – видимо, на теле отсутствовали следы спермы и кровоподтеки.
Интересно, кто нашел жертву. Как охраняется ее дом?
Гриссел полистал раздел А в поисках свидетельских показаний и наткнулся на неподшитый белый конверт формата А4, засунутый между фотографиями. Кто-то надписал на нем синей ручкой всего одно слово: «Слут».
Гриссел вскрыл конверт и увидел три большие цветные фотографии живой Ханнеке Слут. Они настолько заинтересовали его, что он тут же забыл, что искал.
Все три снимка оказались студийными; ее снимал профессиональный фотограф. На первом – только голова, правое плечо и часть руки. На ней было тонкое белое платье, выделявшееся на гладкой, загорелой коже. Голова была повернута вправо, она смотрела вниз, полузакрыв глаза. Половина лица оказалась в тени, что подчеркивало полные губы и крепкие скулы. На лицо падала прядь волос до самого подбородка. Плечо и предплечье – мускулистые, но женственные. Серый задник интересной фактуры, он слегка размыт, не в фокусе.
Общее впечатление чувственности.
Ханнеке Слут была красивой женщиной. Она прекрасно понимала, какое впечатление производит на мужчин. Видимо, ей это нравилось; на фото она чуть-чуть рисовалась.
На втором снимке ее запечатлели до пояса; голова чуть склонена, темные глаза смотрят в объектив. Она, видимо, была улыбчивой – Гриссел заметил узкую щель между ее передними зубами. Волосы на втором снимке были собраны на затылке. В низком вырезе тонкой блузки как бы невзначай виднелась упругая, полная грудь.