Деон Мейер – Кровавый след (страница 2)
– Господи, какая ты жалкая! Ничего удивительного, что муж изменяет тебе направо и налево!
Янине Менц помахал рукой знакомый чиновник из Координирующего комитета национальной разведки. Увидев, что она его заметила, он, не выпуская из руки бокал, начал пробиваться к ней в толпе гостей.
– Мадам директор! – воскликнул он и, наклонившись, зашептал ей в самое ухо: – Вы уже слышали?
Они стояли посреди банкетного зала, окруженные четырьмя сотнями человек. Янина Менц покачала головой, ожидая услышать об очередном пустяковом происшествии.
– Министр подумывает о слиянии.
– Какой министр?
– Ваш, ваш министр!
– О каком слиянии?
– Он хочет создать новую мощную организацию, объединение, конгломерат. Слить в одно целое вас, Национальное разведывательное агентство, Секретную службу – всех. Полная интеграция!
Она смотрела в его круглое лицо, покрытое испариной после нескольких бокалов спиртного, и все надеялась, что чиновник пошутил. Но он не улыбался.
– Не может быть! – сказала Янина Менц, гадая, в своем ли он уме.
– Ходят упорные слухи. Все говорят.
– Сколько бокалов вы успели выпить? – беззаботно спросила она.
– Янина, поверьте, я говорю абсолютно серьезно.
Она знала, что ее знакомый, как правило, хорошо осведомлен. Раньше его сведения всегда оказывались верными. В силу привычки она не стала показывать ему свою тревогу.
– А слухи говорят, когда произойдет слияние?
– Скоро президент объявит о своем решении… Через три-четыре недели. Но не это главная новость.
– Вот как?
– Во главе новой организации президент хочет поставить Мо.
Янина недоуменно сдвинула брови.
– Мо Шейка, – пояснил ее собеседник.
Она коротко, недоверчиво рассмеялась.
– Ходят упорные слухи, – с важным видом повторил ее знакомый.
Она улыбнулась, хотела спросить, откуда у него такие сведения, но тут в сумке зазвонил мобильный телефон.
– Извините, – сказала она, расстегивая черную дамскую сумку и доставая телефон.
На дисплее высветился номер Адвоката.
– Слушаю тебя, Тау! – сказала она.
– Измаил Мохаммед вернулся с холода.
Милла лежала в темноте на боку, подтянув колени к груди. Она плакала; открытие стало для нее болезненным. Показалось, будто серая стеклянная перегородка, отделявшая ее от действительности, разбилась и она стоит беззащитная, слабая, открытая всем ветрам. И нигде нельзя укрыться.
Когда подходили к концу силы, позволявшие ей влачить жалкое существование, она находила спасение в вопросах, задаваемых самой себе, в возвращении по собственному следу. Как она дошла до такой жизни? Почему так понизилась ее самооценка, почему она так низко пала? Когда? Как ее окутала паутина лжи, ненастоящая, вымышленная жизнь? С каждым новым ответом страх неизбежного давил сильнее. Милла все отчетливее понимала, как она должна поступить. Сделать то, на что ей не хватало мужества. Даже слов. И это ей, у которой слова находились всегда и для всего – в голове, в дневнике.
Так она лежала без сна до тех пор, пока в половине первого не вернулся Кристо. Муж даже не пытался двигаться бесшумно, хотя толстый ковер и приглушал шаги. Он протопал в ванную, включил там свет, потом вернулся и тяжело опустился на кровать.
Она лежала неподвижно, повернувшись к нему спиной, закрыв глаза, и слушала, как он снимает ботинки, отшвыривает их в сторону, встает, идет в туалет, мочится, пускает газы.
Звук льющейся воды в раковине. Свет погас, он вернулся, лег. Самодовольно крякнул.
Перед тем, как он укрылся одеялом, она уловила идущий от него запах. Спиртное. Табачный дым, пот. И еще один запах, первобытный.
Тогда-то она и нашла в себе мужество.
2
М.: Уильямс, пожалуйста, включите меня в программу по защите свидетелей. Сейчас же!
У.: Измаил, я все понимаю, но…
М.: Никаких но! Эти гады хотели меня пристрелить. И они не остановятся!
У.: Успокойся, Измаил. Как только мы тебя допросим…
М.: Сколько времени вы будете меня допрашивать?
У.: Чем скорее ты успокоишься и ответишь на мои вопросы, тем лучше.
М.: Тогда вы включите меня в программу защиты свидетелей?
У.: Ты ведь знаешь, мы своих не бросаем. Давай начнем сначала. Как это случилось?
М.: Я услышал их разговор…
У.: Нет, как они поняли, что ты работаешь на нас?
М.: Не знаю.
У.: Но хотя бы догадки у тебя имеются?
М.: Не знаю… Может быть, они следили за мной…
У.: Когда ты ездил на явку?
М.: Наверное. Хотя я был осторожен, очень осторожен. Три раза поворачивал назад, ехал кружным путем, дважды делал пересадку, но…
У.: Что но?
М.: Я… знаете… когда вышел с явочной квартиры… мне показалось… не знаю… показалось, будто я кое-кого увидел. Но потом…
У.: Одного из них?
М.: Да, вроде бы. Наверное.
У.: Почему они тебя заподозрили?
М.: Не понял…
У.: Допустим, они в самом деле установили за тобой слежку. Но почему? Может быть, ты сделал что-то не то. Задавал слишком много вопросов? Оказался не в том месте не в то время?
М.: Вы сами во всем виноваты. Если бы можно было выходить на связь по мобильнику, никто бы ничего не узнал!
У.: Измаил, ты прекрасно понимаешь, что сотовая связь ненадежна.
М.: Не могут же они перехватывать разговоры по всем мобильникам в Кейптауне!
У.: Не по всем, а только по тем, которые им нужны. При чем здесь вообще мобильники?