Деон Мейер – Кровавый след (страница 15)
13
– Т-ты хоть понимаешь, что все мы – изгои? – спрашивает Джессика по кличке Богиня, подливая Милле еще красного вина. Язык у нее заплетается после выпитого. – Помнишь, на сколько вопросов пришлось отвечать на собеседовании? Вся эта якобы психологическая хрень, типа «насколько вы амбициозны»? Так вот, все п-полная чушь. Их одно интересовало: изгой ты или нет. Им это нравится. Обожают тех, на кого махнули рукой, аутсайдеров. Товар с брачком, надежно изолированный от общества.
Милла, тоже не вполне трезвая, кивает в знак согласия – пожалуй, чересчур бурно.
– Вот взять хотя бы нашу группу. Все остальные – торжество политики «позитивных действий», идеальное отражение нашей «Радужной страны». А мы кто такие? Все белые, всем нам за сорок, и все мы люди конченые. Тёни уволили из ежедневки в Йобурге, потому что он у кого-то сплагиатил статейку. Причем дважды. Его за это даже третья жена бросила. Мак раньше заведовал отделом искусства в одной газете, и его застукали с мальчишкой-экспедитором. В помещении экспедиции. Ты – сбежавшая домохозяйка. Ну, и еще я… Хочешь? – Она протягивает Милле пачку длинных тонких сигарет.
– Спасибо.
Джессика закуривает первой – серьезно, сосредоточенно. Поднимает бокал:
– За нашу Скандальную группу!
Милла делает то же самое, чокается с Джессикой.
– У тебя был скандал?
– Точно, был.
Вино придает Милле смелости.
– Что ты натворила?
– Как, а ты разве еще не слышала?
– Нет.
– Странно. – Богиня обнажает в улыбке безупречные зубы. – Со мной вышло интереснее всего, я-то думала, Мак хотя бы намекнул…
– Нет-нет, – отвечает Милла.
– Ну, тогда позволь поделиться, – говорит Джессика и глубоко затягивается. – Я работала парламентским корреспондентом в «Таймс». И трахалась с одним очень крупным правительственным чиновником… Не спрашивай с кем, все равно не скажу. Наш роман продолжался два года, а потом нас застукала его жена. Закатывала истерики, швыряла мелкими предметами домашнего обихода, очаровательно угрожала смертью. Она добилась, чтобы меня уволили. Он устроил на работу в агентство… Трахался он гениально. Кстати, а ты когда последний раз?
– Я?
– Ты.
– Гениально трахалась? – Слово удивляет Миллу, как будто она не знала, что оно по-прежнему где-то обитает внутри ее.
– Да.
– Даже не знаю…
– Как это – не знаешь?
– Не думаю, что когда-нибудь трахалась гениально.
– Ни разу?
– Ну, зачем ты так… в первый раз было неплохо.
– С мужем?
– С бывшим мужем.
– У тебя что, всего один мужчина?
– Ну, знаешь… я забеременела, и нам пришлось пожениться.
– Господи Иисусе!
– Я знаю…
– Скажи на милость, почему ты не завела любовника?
– Я… в общем, я как-то не думала… не знаю.
– Ты никогда не ходила по краю?
– Нет…
– А сейчас? Ты ведь одна уже… два месяца?
– Да…
– А жизнь-то уходит.
– Наверное…
– Хочешь, я тебя с кем-нибудь познакомлю?
– Нет!
Джессика задумчиво разглядывает Миллу.
– Люблю тех, кто махнул на себя рукой. Впереди у нас много работы.
Милла смеется.
– Придется мне познакомить тебя с радостями пумы.
– Пумы?
– Я, дорогая Милла, откровенная, беззастенчивая… нет, гордая пума! Обожаю молоденьких мальчиков. Которым чуть за двадцать. Поджарых, жилистых, голодных, бэ-о…
– Что такое «бэ-о»?
– Без обязательств. Идеальный вариант. Молодые, крепкие, выносливые, всегда готовы. И тоже терпеть не могут обязательств. Отлюби и бросай!
– А-а-а…
– Я тебе помогу…
– Нет, Джесс. Нет, нет, нет…
М. С.: Кристо был красивый. Знаешь, как приятно бывает в таком возрасте, если симпатичный, уверенный в себе молодой человек выделяет тебя из толпы? Подружки завидуют, охают и ахают… Я была не очень-то высокого мнения о себе, так уж устроена – и вдруг такой парень проявил ко мне интерес. Я была так… благодарна ему… Он был такой… Мне казалось, он все повидал, все знает. Ему было так легко с самим собой. Даже не знаю, была ли я когда-нибудь влюблена в него. Может, я себя обманываю… В ту ночь я напилась. Мы собирали деньги на благотворительность, устраивали всякие розыгрыши – тогда в нашем общежитии не осталось никого трезвого. Это меня не оправдывает, я бы все равно рано или поздно переспала с ним, я была готова, мне хотелось узнать, что это такое…
Милла проснулась после пьяного забытья в одиннадцатом часу. В голове мешались обрывки вчерашнего вечера. Чувственный, пьяный голос Джессики:
Господи, неужели она и правда принимала участие в таком разговоре?
Да, и не только. Она рассказала о своей жизни – поздно ночью, всю правду, в порыве пьяной откровенности. Джессика сочувственно гладила ее по руке и даже всплакнула вместе с ней. Теперь все вспомнилось, и Милла съежилась от унижения.
Потом пришла тревога: постойте, а как она добралась до дома? Она ничего не помнила.