Деннис Уитли – Против тьмы (страница 46)

Саймон сделал глоток и с гримасой отвращения поставил стакан на пол.

— Ричард, что это за вода? — резко спросил он. — Она солоноватая и протухшая.

Де Ришло взял стакан и молча вылил воду обратно в кувшин. Затем достал бутылочку со святой водой и капнул из нее несколько капель туда же. Он опять наполнил стакан и протянул его Саймону.

— Попробуйте еще раз.

Саймон осторожно отхлебнул из стакана и с удовлетворенным видом допил его содержимое.

— Сейчас совсем другое дело, — сказал он. — Наверное, мне просто померещилось.

Разговор смолк, и некоторое время до них доносилось лишь шуршание мыши за панелью. Но даже этот звук казался Мэри Лу неестественно громким и настолько раздражал ее, что ей хотелось закричать. Однако она справилась с собой, и вскоре царапание прекратилось. Дождь тоже стих, теперь гнетущую тишину комнаты нарушало только потрескивание горящих в камине дров.

Ричард опять улегся на пол и закрыл глаза, пытаясь уснуть. Саймон и Мэри Лу тоже, казалось, спали или погрузились в тупую апатию. Один герцог оставался бдительным и настороженным. Он знал, что длительная пауза перед возобновлением атаки выдерживается только для того, чтобы убаюкать их бдительность. Он сел поудобнее и случайно взглянул на потолок. Библиотека, как будто, освещалась не столь ярко, как прежде. Это могла быть всего лишь игра воображения, но он решил не рисковать и немедленно разбудил остальных.

Саймон понимающе кивнул, когда де Ришло тронул его за плечо, и подтвердил подозрения герцога. Напрягая глаза, они, не отрываясь, смотрели на тянущийся поверх полок, вдоль всего периметра, карниз, за которым скрывались лампы освещения.

Все происходило столь медленно, что зрение, казалось, обманывало их. Однако это было не так. Свет действительно потихоньку тускнел, тени появлялись там, где совсем недавно их не было, и постепенно комната погрузилась в темноту. Лишь свечи на концах пятиконечной звезды горели все так же ровно, и в камине дотлевали дрова.

Ричард внезапно поежился.

— О боже! Как холодно! — воскликнул он и притянул к себе Мэри Лу. Герцог молча кивнул. Он уже почувствовал этот зловещий сквозняк, который потянул откуда-то из-за спины и от которого у него на затылке зашевелились волосы. Он резко повернулся, намереваясь встретить опасность лицом к лицу.

Однако он ничего не увидел перед собой — только темные очертания высоких рядов полок, да около самого потолка, над ними, неяркую полосу света там, где только что горели лампы. Де Ришло начал речитативом произносить молитву. Ветер прекратился так же внезапно, как и начался, но через секунду подул с другого угла.

Герцог опять принялся читать молитву, и ветер вновь перестал, но тут же потянул откуда-то из-за его спины. Послышался низкий протяжный стон, и вокруг пентаграммы яростно закружился ледяной вихрь, с каждым мгновением набиравший силу. Свечи отчаянно мигнули и погасли.

Ричард оттолкнул в сторону Мэри Лу и торопливо достал спички. Он зажег ближайшую свечу, но, когда повернулся к следующей, порыв холодного и сырого ветра задул и свечу, и сгоревшую наполовину спичку. Он достал еще одну и чиркнул ею, но она зашипела, едва успев вспыхнуть.

— Нам надо взяться за руки, — прошептал герцог. — Быстрее, это усилит нас. — В темноте, окутавшей теперь пентаграмму, они нащупали пальцы друг друга и образовали небольшой круг, встав спина к спине в самом ее центре.

Ледяной ураган стих, и в комнате воцарилась неестественная тишина. Внезапно Мэри Лу сильно задрожала всем телом, словно ее охватил припадок.

— Успокойся милая, — выдохнул Ричард, думая, что холод пробрал ее до костей и она страдает от озноба, — сейчас ты согреешься. — Но она, заикаясь, пробормотала:

— Посмотрите на огонь.

Герцог и Ричард, стоявшие сбоку от нее, повернули головы в сторону камина, и то, что они увидели, заставило их оцепенеть от страха. Пламя, раздутое было этим неестественным ветром, теперь быстро угасало; у них на глазах ярко-красные головешки почернели, словно их потушила невидимая рука, и через несколько секунд в огромной куче дров не осталось ни единой искорки.

— Молитесь, — торопил герцог, — ради бога, молитесь.

Вскоре их глаза привыкли к темноте, однако лампы на потолке, скрытые карнизом, не погасли окончательно и, как будто, даже загорелись ярче, немного отогнав тени из углов комнаты. Они, казалось, целую вечность стояли и молча молились, чтобы последние отблески света не угасли окончательно. Вдруг в дверь, ведущую на террасу, резко постучали и в напряженной тишине удары прозвучали словно выстрелы из револьвера.

— Кто здесь? — рявкнул Ричард.

— Всем стоять, — прошипел герцог.

Им ответил голос, который все мгновенно узнали, поскольку он мог принадлежать только Рэксу:

— Эй, я видел у вас свет. Впустите меня.

Со вздохом облегчения Ричард отпустил руку Мэри Лу и сделал шаг вперед, но герцог успел схватить его за плечо и оттащить назад.

— Ты с ума сошел, — прохрипел он. — Это ловушка.

— Откройте же. Что, черт возьми, мешает вам? — потребовал голос. — Я продрог, как собака, и вдобавок промок.

Только у Ричарда оставались какие-то сомнения, но все остальные были уверены, что какая-то ужасная сущность пытается обхитрить их, мастерски имитируя голос Рэкса, и выманить из тщательно построенной крепости.

— Ричард, — вновь раздался голос, и на сей раз в нем прозвучали раздражение и гнев. — Говорю тебе, это я, Рэкс. Хватит валять дурака, открывай скорее. — Но теперь никто из четверых друзей даже не пошевелился. Голос умолк и вновь воцарилась долгая тишина.

Де Ришло больше всего опасался, что противник собирает силы для прямой атаки. Он был уверен, что его знаний и смекалки хватит для того, чтобы избежать новых ловушек при условии, что все остальные будут беспрекословно повиноваться ему и останутся внутри пентаграммы.

Однако ему не удалось раздобыть гостию, евхаристический хлеб, а всего остального — святой воды, подков и самой пентаграммы — может оказаться недостаточно, чтобы защитить их, если силы тьмы пойдут на решительный штурм.

— Что это! — вскричал Саймон, и они все повернулись в его сторону. В одном из углов комнаты быстро сгущались тени; затем в темноте появилось тусклое светящееся пятно, быстро увеличивающееся в размерах, и вскоре его очертания стали ясно видны им. Оно чем-то напоминало мешок, поставленный на пол, но в нем угадывался жуткий зловещий разум.

Внезапно оно потеряло свою призрачность и превратилось в напоминающее огромного белого слизня существо с бледной, покрытой язвами кожей, нечистой, как у прокаженного. Волны сатанинской ярости сотрясали его бесформенное тело, которое вздымалось и опадало, как свежее тесто, и с которого при каждой судороге стекали на пол капельки влажной слизи. Эти капельки собрались в маленькие лужицы на натертом до блеска полу и поднимавшееся от них ужасное зловоние наполнило всю комнату.

Теперь у них не было сомнений в реальности этого существа. Они даже могли видеть редкие золотистые волосы, стоявшие дыбом и колеблющиеся при каждом движении его дряблого тела. Внезапно они услышали низкий, причмокивающий смех — существо смеялось над ними.

Мэри Лу прижалась к Ричарду, у которого на лбу выступили капли холодного пота, и закрыла рукой рот, чтобы не закричать.

Де Ришло знал, что они являются свидетелями опаснейшего и могущественнейшего проявления сил тьмы. Ногти его правой руки глубоко впились ему в ладонь, но он даже не чувствовал боли.

Внезапно существо начало двигаться, проворно, как кошка, и за ним потянулась цепочка следов, вонючих, словно гниющие останки животных. Затем оно улеглось возле двери на террасу, пульсируя демонической энергией подобно гигантскому живому сердцу.

— О боже! — выдохнул Ричард.

Ведущая на террасу дверь медленно открылась, и в проеме показалось что-то белое, высотой не более трех футов.

— Это Флер! — в ужасе вскрикнула Мэри Лу.

Мужчины тоже немедленно узнали маленькую фигурку в белой ночной рубашке и лицо, обрамленное кудряшками волос.

Существо находилось всего в двух ярдах от нее, и одним прыжком покрыло половину этого расстояния.

Де Ришло молниеносным движением обвил рукой шею Мэри Лу и рванул ее назад.

— Это не Флер! — в отчаянии вскричал он. — Какая-то жуткая сущность приняла ее форму, чтобы обмануть нас!

— Конечно же, это Флер — она идет во сне!

Ричард приготовился броситься к ней, но де Ришло свободной рукой схватил его за локоть.

— Нет! — в мучительной агонии прохрипел он. — Ричард, умоляю тебя! Поверь мне! Посмотри на ее лицо — оно синее! О, Господи, защити нас!

Эта мольба, произнесенная с такой эмоциональной силой, будто пробудила Ричарда и Мэри Лу ото сна. Они заметили, что лицо ребенка действительно имело синеватый, как у трупа, оттенок. Существо вновь засмеялось, но на сей раз в смехе слышалась высокая гневная нота, а затем и ребенок, и существо словно растворились в пространстве. В комнате вновь повисла тяжелая гнетущая тишина, не нарушаемая никакими звуками.

Облегченно вздохнув, герцог разжал хватку, отпуская своих пленников.

— Ну, теперь вы верите мне? — тяжело отдуваясь, спросил он, но ответа не услышал. Следующая атака началась почти молниеносно.

Саймон, сидевший скорчившись, в самом центре пентаграммы, неожиданно содрогнулся всем телом, словно от озноба. Мэри Лу первой обратила на это внимание и успокаивающе положила ему руку на плечо, но он затрясся, как эпилептик, начал что-то лепетать и вдруг зарыдал.