Деннис Уитли – И исходит дьявол (страница 7)

— И ты действительно в это веришь? — серьезно спросил Рекс.

— Да, я верю, — в ответе де Ришло не было и тени сомнения, — и даю тебе слово, Рекс, что самолично беседовал с одним англичанином, одним итальянцем и одним индусом, находящимися, вне всякого сомнения, в трезвом уме и здравом рассудке, которые побывали в небольшой укромной долине Тибетского нагорья — обители лам. Они прошли туда с помощью гидов, специально посланных за ними этими буддийскими монахами. Так вот, эти ламы достигли такой высокой степени просвещенности, что могут усилием воли продлевать свою жизнь и способны совершить любое чудо, описанное в Библии. Именно там им удалось сохранить во времени святое пламя жизни, уберечь его от грубости и корысти современного мира.

— Все-таки это похоже на сказку. Даже если допустить существование таких праведников, достигших самых невероятных высот человеческого духа, все равно я не понимаю, при чем тут Черная Магия?

— Давай не будем говорить о Черной Магии, в наши дни это ассоциируется с нелепостью и абсурдом. Поговорим лучше о приверженцах Тропы Левой Руки. Она также имеет своих последователей. И точно так же, как йоги Тибета являются хранителями Пути Света, Путь Тьмы служит примером в отвратительных шаманских культах, зародившихся на Мадагаскаре и заполонивших Африку, а позднее даже распространившихся через работорговлю на Вест-Индию и твои любимые Штаты.

— Я кое-что об этом слышал. Да-да, там у нас этим занимаются негры на юге. И все это несмотря на то, что считаются христианами. Но уж я никак не думаю, что такой образованный человек, как Саймон, мог принять всерьез всякие там россказни про мумбо-юмбо.

— Ну не в такой грубой форме, быть может. Злые силы культивировались и другими людьми, в других странах. Среди белого населения — это, как правило, люди умные и зажиточные, желающие получить еще больше власти и богатства. Для них эти силы особенно притягательны. В Париже, в период правления Людовика Четырнадцатого, это все буйно практиковалось, хотя эпоха средневековья к тому времени давно уже кончилась. Знаменитая Соседка-отравительница, ты помнишь? Ведь было доказано, что она работала на имеющего дурную славу аббата Гибура и поставляла ему детей для ритуальных жертвоприношений во время Черных Месс, как выяснилось — более полутора тысяч. Он перерезал им горло, собирал кровь в причащальницу и омывал ею тело вопрошающего, что обнаженным лежал на алтаре. И это все живая история, Рекс. Потом последовал суд, материалы можно взять и почитать, в ходе которого двумстам сорока шести мужчинам и женщинам было предъявлено обвинение в служении адским силам.

— Может быть. Это, конечно, чертовски неприятно. Но ведь это было давно.

— Ну что ж, если ты желаешь более современных свидетельств того, что вокруг нас что-то такое происходит, пожалуйста: доподлинно установленный случай с принцем Боргезе. Как известно, он сдал свой Палаццо в Венеции в долгосрочную аренду. Срок аренды истекал в 1895 году. Жильцы и не подозревали, что аренда закончилась, когда он уведомил их о намерении возобновить владение имением. Они начали протестовать, и тогда люди Боргезе ворвались туда силой. И что же, ты думаешь, они нашли?

— А бог его знает, — Рекс покачал головой.

— А то, что центральный салон был полностью переделан и превращен в Храм Сатаны. Они потратили уйму денег. Тяжелые камковые шторы, от пола до потолка, черные и ярко-красные, закрывали стены и совсем не пропускали свет. В дальнем конце висел гобелен с вытканной на нем колоссальной фигурой Люцифера. Это изображение доминировало над всем остальным. Под ним возвели алтарь со всеми дьявольскими атрибутами: черные свечи, сосуды, требники и так далее. Молитвенные скамейки с подушечками, шикарные кресла, в золотой и малиновой обивке, — все было расставлено как полагается. Электрическое освещение было так причудливо и искусно устроено, что казалось, будто свет исходит из огромного человеческого глаза.

И тут де Ришло с силой ударил по столу кулаком:

— Все это факты, Рекс! Слышишь — факты! Я могу пригласить свидетелей, видевших это собственными глазами, они еще живы. Несмотря на все наши достижения, аэропланы, модный сейчас скептицизм, силы Тьмы — это существующая реальность, которой и поныне служат развращенные нечестивцы в Европе и Америке и которую они используют в своих злобных и порочных целях.

Лицо Рекса заметно побледнело под загаром:

— Ты на самом деле думаешь, что бедняга Саймон связался с такой нечистью?

— Я знаю это! Неужели ты настолько зафлиртовал с той девицей, что больше никого не заметил из всей этой непотребной компании? Этот альбинос, этот человек с заячьей губой, этот евразиец, у кого только одна рука — левая! Все они служат Дьяволу, все!

— Но только не она. Только не Танифь, — воскликнул Рекс, вскакивая на ноги, — не иначе как ее заманили. Как Саймона.

— Возможно. И последнее доказательство лежало в корзине. Они как раз собирались совершить старинное жертвоприношение Хозяину преисподней, точь-в-точь как одержимые духом негры. Пролить кровь черного петуха и белой курицы — что это? — В этот момент де Ришло быстро обернулся в ответ на мягкий стук в дверь.

— Ваше сиятельство, — лакей Макс склонился в дверях, — я подумал, что следует отдать вам вот это. — На открытой ладони лежала усыпанная алмазами свастика.

Герцог точно пантера прыгнул к двери, оттолкнул в сторону Макса и опрометью бросился из комнаты:

— Саймон! — закричал он, несясь по коридору. — Саймон! Я приказываю тебе не двигаться! — Но когда он влетел в спальню, единственными признаками недавнего пребывания там Саймона были смятая постель и разбросанное по полу нижнее белье.

ПРИТИХШИЙ ДОМ

Де Ришло прошел обратно в гостиную. Серые глаза его сверкали, но голос был спокоен. Он взял блестящую свастику с ладони слуги и спросил:

— Как это к тебе попало, Макс?

— Я снял это с шеи мистера Арона, ваше сиятельство.

— Что?

— Он вызвал меня, ваше сиятельство, и попросил принести чашку бульона. Когда я вернулся к нему, он спал, но спал как-то странно, и это меня насторожило. Язык выставлялся между зубов, а лицо почти почернело. Шея у него сильно опухла, я заметил, что вот эта шелковая ленточка врезалась глубоко в тело. Чтобы он не задохнулся, я ее разрезал. Подвеска упала, и я принес ее вам.

— Хорошо, ты можешь идти. Меня ждать не нужно, укладывайся. Я, наверное, задержусь допоздна. — Как только дверь закрылась, герцог обернулся к Рексу. — Скорее всего Саймон пробудился сразу же после ухода Макса. Натянул впопыхах самое необходимое, выскользнул в окно, а дальше — по пожарной лестнице.

— Наверное, так, — согласился Рекс, — сейчас он уже где-нибудь на пути в Сент-Джонс Вуд.

— Собирайся, поедем за ним. Во что бы то ни стало мы должны вырвать его из рук этих нечестивцев. Я не знаю, что за всем этим кроется, но чувствую, что игра идет по-крупному, и игра мерзкая. Вовлечь в это дело Саймона им, очевидно, было нелегко, он они в этом явно преуспели. А такие, как они, никогда бы не стали возиться и посвящать в тайные дела какого-нибудь заурядного дилетанта. Ставки их, на что бы они ни ставили, действительно велики, а Саймон в их игре — просто пешка.

— Как ты думаешь, мы успеем? — спросил Рекс. Они уже сбежали вниз по лестнице и выбежали на Керзон-стрит.

— Вряд ли. Эй, такси! — Де Ришло помахал рукой.

— Но он нас опередил минут на пять, не больше.

— В пятнадцатиминутной погоне этого вполне достаточно, — безнадежным тоном сказал герцог, забираясь в подошедшее такси.

— Может, мы что-то не так сделали?

— Точно сказать не могу, но я уверен в одном: наш бедный Саймон находится полностью под влиянием Мокаты. И уже не первый месяц. В данном случае власть Мокаты над ним оказалась гораздо сильнее моей. Это естественно. Я попытался внушить ему свою волю в первый раз лишь сегодня вечером и то для того, чтобы защитить. Но я боялся, как бы Моката не отменил мои приказания, пусть даже на таком расстоянии, и не заставил Саймона вернуться. Поэтому я и повесил ему на шею символ Света.

— А когда Макс снял его, Моката был тут как тут, да?

— Я думаю, Моката начал действовать раньше. Вероятно, он с помощью хрустального шара смог увидеть все, что произошло, или же через медиума. Далее он употребил все свое влияние на Саймона и, когда тот лег в постель, заставил его шею распухнуть в надежде разорвать ленточку и сбросить чары.

Рекс по-прежнему пребывал в состоянии легкого шока. Он постепенно начинал верить, что такой здравомыслящий человек, как де Ришло, вполне серьезно воспринимал дурацкие, по его мнению, оккультные вымыслы. Сам Рекс был пока еще далек от этого. Однако сдерживался и больше не высказывал своего скептицизма. Напротив, когда такси въехало на Бейкер-стрит, он попробовал взглянуть на вещи с чисто практической стороны. Итак, в доме у Саймона находилось по меньшей мере восемь мужчин в тот момент, как они его забрали. Рекс посмотрел на герцога и спросил:

— А пистолет у тебя с собой?

— Нет. И если бы я его имел, это было бы бесполезно.

— Клянусь небом, кто-то из нас тронулся умом! — Рекс пожал в удивлении широкими плечами. И вдруг ему в голову пришла мысль: а не сон ли это? Необычайно правдоподобный страшный сон. Еще немного, и он проснется в поту от кошмарных образов вечного Зла, неутомимого и неусыпного, скрытого от широкой публики и, тем не менее, как обрисовал де Ришло, являющегося и поныне могущественной силой, гордо шествующей по темным просторам ночи, возрождающегося из небытия и обретающего новую жизнь благодаря неустанным усилиям таинственных старателей, преследующих свои грешные цели. Он обязательно должен проснуться и увидеть ясный солнечный день, услышать смех Саймона за полуденной кружкой пива и удивиться, как это такая несусветная чушь могла прийти в голову, пусть даже и во сне. Но ведь была еще и Танифь, такая необычная, умная и красивая и так похожая на мадонн великих мастеров итальянского Ренессанса! Уж она-то ему не приснилась. Он, наконец-то, с ней познакомился, разговаривал с ней этим вечером у Саймона дома, видел людей, ее окружавших, которые, как решительно уверяет герцог, поклоняются Сатане. А значит, не только Танифь, он и все они действительно существуют во плоти и крови.