Деннис Берджес – Врата «Грейвз» (страница 64)
– А что Таунби? – спросила Адриана.
– Уилл был совершенно нормален. Он точно такой, каким я его знала, – ответила Алиса.
– А Томми Моррелл? – прокричал я спереди.
– Томми как Томми, – ответила Алиса. – Он почти всегда такой: словно не человек, но понимает, что ему говорят. Хотя не думаю, что он меня узнал.
– Почему я не могу превратиться в муху и подслушать-подсмотреть, что там происходит? – посетовала Адриана. – Так хочется знать, чем именно сейчас занимается каждый из них. Они ждут вас снова?
– Завтра, – ответила Алиса.
– А вы сможете, Алиса? – спросила Адриана. – Как вы себя чувствуете?
– Морфий уже помогает. Я чувствую себя лучше. Не могу долго без него обходиться, но я ни за что не пропущу завтрашний визит.
– Возможно, вам не придется так много ходить! – закричал я, чтобы меня услышали на заднем сиденье. – Если Гассман там, он будет знать, где вас искать, и, держу пари, найдет.
Алиса заснула задолго до того, как мы доехали до охотничьего домика, где нас уже ждал Конан Дойл. Я отнес Алису в приготовленную комнату и предоставил Адриане раздеть ее. Алиса крепко проспала всю ночь. Нам же не удалось сомкнуть глаз.
За обедом Адриана сказала:
– Интересно, один ли Гассман открыл это? Я размышляла об этом. Все эти гипнотизеры и фокусники, появлявшиеся за последние сто лет, а может, и раньше, – неужели только он один узнал, как перемещаться в другое существо?
– Надеюсь, – ответил я. – Хотя только один из миллионов людей за все века. Это ведь может объяснить некоторые поверья о демонах, одержимых и прочем. Но мы не должны забывать и о другой возможности.
Конан Дойл молча кивнул.
– О какой? – спросила Адриана.
– Может, медведь вовсе и не говорит, – сказал я. – Вполне вероятно, что нет никакого Гассмана, что он мертв уже более десяти лет. В деле фигурирует много денег. Только из-за того, что мы не понимаем, что происходит, не стоит думать, что это делает Гассман. Ясно я выразился?
– Я думаю, вы все-таки ошибаетесь, – сказал сэр Артур. – Мы охотимся именно на Гассмана. Как это ни странно, как только я допустил возможность того, что Гассман просто покинул свое умирающее тело и переместился в тело помоложе, я убедился в том, что он так и сделал.
Я посмотрел на сэра Артура и задумался, не начал ли я разделять его безумные взгляды на спиритизм. Не хотелось в этом признаваться, но вдруг я донял, что действительно поверил, что личность доктора Гассмана завоевала и поглотила тела его пациентов после смерти его собственного тела.
Так вы думаете, что он – дух, вселяющийся в них? – спросил я.
– Нет, – ответил Конан Дойл. – Не в духовном смысле. Я пересмотрел свои взгляды на этот вопрос Гассман никогда и не оказывался «по ту сторону», как мы это называем. Он действует в нашем преходящем мире – он ведь не умирал.
То есть вы хотите сказать, что он не призрак? – спросила Адриана.
– Тогда он может умереть, – прибавил я.
– Я убежден, что он может умереть, если мы его поймаем. Если мы совершим это, мы его, в сущности, казним. Однако кто мы такие, чтобы судить его? – спросил сэр Артур.
– Как мы можем его казнить? Гассман умер более двенадцати лет назад. С тех пор он жил, похищая чужие жизни. Большинство из них он губил, некоторых убивал, – сказал я. – И кто же еще станет его судить? Какой полицейский станет ловить Гассмана? Более того, какая армия помешает ему убить нас, леди Джин и Алису? – Я загибал пальцы.
Остальные долго молчали. И мой вопрос повис в воздухе.
– Хотелось бы, чтобы существовал другой способ, – сказала Адриана.
– Если бы можно было заточить его навсегда, мы бы так и поступили. Но мы не можем. В каком-то смысле мы его вовсе и не убиваем, – предположил я. – Он существует в духовной сущности в виде какой-то силы. Он должен кое-куда отправиться и там остаться. Он и так должен быть там. Он должен был отправиться туда много лет назад.
– А как вы сможете отличить один конец от другого? – спросил сэр Артур. – Как вы узнаете наверняка, кто есть Алиса после визита?
Я ответил:
– Я думал об этом. Я собираюсь сообщить Алисе пароль и отзыв, которые будут известны только нам троим. Она получит указания давать мне один и тот же отзыв каждый раз, как я скажу пароль. Если она не ответит, то, значит, это не Алиса.
Лицо Адрианы осветилось.
– Это сработает! – Но она снова нахмурилась. – Если только он не загипнотизирует ее, вместо того чтобы переселиться в нее. Тогда она не сможет сказать отзыв, даже если будет оставаться собой.
– Он не станет терять время на обычный гипноз. Он знает, что, возможно, у него всего один шанс выбраться из больницы. Уже несколько лет внушительный забор, отделяющий больницу «Мортон Грейвз» от Ричмонд-парка, был воротами, через которые он легко проходил. Но не теперь. Для него Алиса – это пустой сосуд, который он должен занять.
– А как только он это осуществит, он попытается убить нас любым способом, – сказал Конан Дойл. – Не предоставляйте ему возможность добраться до вашего горла – или, например, до тяжелого чемодана.
Глава 31
Раннее утро прошло в подготовке Алисы. Она поняла принцип пароля. Мы проигрывали его при всех условиях, с которыми могли столкнуться: когда она спала и бодрствовала, когда находилась под действием лекарств или страдала от боли. Она ни разу не забыла.
Договоренность была проста. Я говорил: «Я могу вам помочь, мадам?» Она должна была неизменно отвечать: «Нет, спасибо, Джеймс». Ни при каких обстоятельствах она не должна была отвечать иначе.
Когда пришло время выезжать, Адриана собрала чемоданчик с лекарствами, включая бутылочку из-под нюхательной соли, в которой находился эфир. Наконец она сказала:
– Готовы?
Я кивнул.
В десять часов мы выехали в лечебницу на предполагавшееся торжество по случаю дня рождения. Адриана держала хрупкую ручку Алисы, и обе печально смотрели в окно. Если наш план сработает, Алиса больше никогда нас не увидит. Мне трудно было представить себе это: она просто исчезнет внутри самой себя, а ее место займет Гассман. Он будет выглядеть точно так же, как она, но ум и воля под этим лицом будут принадлежать только ему. Ее же сознание почти сотрется. Это казалось совершенно нереальным. И в то же время существовали свидетельства того, что именно это происходило в течение двенадцати лет с пятью людьми. Мои собственные чувства в этот момент ограничивались виной и страхом. Я чувствовал ответственность за смерть Фредди и слуг, за муки, через которые прошла Адриана. И перед Алисой я тоже чувствовал вину. Осознание то~ го, что она была на пороге смерти и сама разработала этот план, не помогало. И, кроме того, я совсем не был уверен в победе над Гассманом.
Время от времени Алиса поворачивалась и ободряюще улыбалась Адриане. Она старалась выглядеть гораздо сильнее, чем была на, самом деле. Мы остановились в Лондоне и забрали пирог, который заказали для этого случая. Чуть позже двенадцати мы прибыли в «Мортон Грейвз», где на полпути к зданию нас встретили Матильда и несколько других сотрудников. Я нес пирог, а остальные радостно сопровождали Алису.
В холле гостью шумно приветствовали, в основном посторонние люди. Процессия обошла коридор и прошла в палату, украшенную плакатом с надписью «С днем рождения, Алиса! Ç наилучшими пожеланиями». Люди, которых Алиса знала, были почти все здесь, включая Уильяма Таунби. Исключением, как я заметил, был Томми Моррелл, но он бы и не пришел на подобное мероприятие. Лизы Анатоль в комнате тоже не было, но она не была знакома с Алисой.
Алиса легко опустилась на подлокотник большого кресла, и тот, кто хотел с ней поболтать, подходил поближе. Каждые несколько минут я подходил к Алисе и спрашивал, не могу ли я ей помочь. Каждый раз она тихо отвечала: «Нет, спасибо, Джеймс». Пирог разрезали и разложили по тарелочкам. Люди ели и разговаривали. Не происходило ничего интересного.
В час дня из комнаты ушел Уильям Таунби, и я подошел к Алисе.
– Я могу вам помочь, мадам? – спросил я.
– Нет, спасибо, Джеймс, – ответила она.
Представители медперсонала один за другим начали извиняться и уходить, пока наконец не остались те, кто лучше всего знал Алису. В палату начали входить пациенты, среди них Томми Моррелл, но он не приближался к Алисе. Он сел у карточного стола и уставился в окно. Через несколько минут в палату вошла Лиза Анатоль в сопровождении медсестры. Она ухватила тарелочку с пирогом и смешалась с другими пациентами, перебрасываясь фразами то с одним, то с другим.
Через несколько минут она подошла к Алисе и протянула руку.
– Вы меня не знаете, – сказала она, – но я все равно хочу поздравить вас с днем рождения. У нас есть общий друг.
– О! – сказала Алиса. – И кто это?
– Уилл Таунби; Он очень приятный человек. Когда-то он был моим врачом. Вы его знали, когда он был врачом?
– Нет, – ответила Алиса. – Я знала Уилла-пациента, но очень давно. Я слышала, что он какое-то время был врачом.
Лиза наклонилась к уху Алисы.
– Он был сексуально извращенным врачом, – прошептала она, так что я едва услышал ее со своего места на расстоянии нескольких футов. – Да, да, да, – продолжала она. – Он заставлял меня делать вещи, о которых язык не поворачивается говорить. Я все их помню. Мне до сих пор стыдно, когда я вспоминаю, чем мы занимались.