Деннис Берджес – Врата «Грейвз» (страница 37)

– Это трудности не составит.

– И я хочу попросить вас о другой услуге. Мне нужен гостиничный номер или небольшая квартира недалеко от «Капитана». Снимите ее на чужое имя. Набейте ее бинтами и болеутоляющим. Купите продуктов. Я хочу выбраться отсюда как можно скорее, но мне потребуется надежное укрытие, чтобы поправиться. Я в опасности как здесь, так и по старому адресу. И по той же причине я сомневаюсь, что вы с Фредди в безопасности.

– Фредди согласен с вами. Он заставил меня носить с собой пистолет везде и сам делает то же. Я принесу и вам.

– Раздобыть его не так просто в короткий срок.

– У Фредди целый арсенал: и пистолеты, и револьверы, а в охотничьем домике еще есть охотничьи ружья, – сказала она.

– Так Фредди охотник? – спросил я насмешливо. Это просто вырвалось, и я тотчас, же пожалел, что сказал это.

Адриана ощетинилась:

– Не будьте ослом, Чарли! Вы еще скажите мне, что удивляетесь его военным заслугам и наградам Он мужчина, Чарльз, настоящий мужчина. То, что он отличается от вас в чем-то одном, не значит, что он совсем не похож на вас. Попытайтесь быть не таким, как все остальные идиоты, ладно? – Ее лицо горело, она сжимала кулаки.

– Простите. Я действительно немного похож на всех остальных идиотов, Адриана. Полагаю, что я так же ограничен, как и все они, хоть мне и не нравится так думать. Фредди хороший человек, и иногда я забываю, что он ваш муж.

– Именно! – огрызнулась она. – Вы слишком часто забываете об этом. – Переводя дыхание, она смотрела в пол. Потом подняла глаза, и ее лицо стало спокойным. Она тихо продолжала: – Фредди тоже об этом забывает: чаще всего он думает, что он мой отец. – Она протянула руку и похлопала по бинту на моей руке. Потом добавила: – Я тоже об этом забываю, особенно с тех пор, как стала общаться с вами. – Адриана отняла руку и запустила ее в сумочку. Она вытащила пистолет – тридцать восьмого калибра, военный вариант с четырехдюймовым стволом. – Мне придется дойти до вокзала Виктория, а потом опять пешком идти домой. Лиза следовала за мной в оба места в четверг, и Стэнтон может сделать это сегодня. Что с тобой сделают, если застрелишь человека за то, что на нем бушлат? – серьезно спросила она.

– Это зависит от того, кто ты, – сказал я. – В вашем случае, полагаю, рискнуть стоит. Если кто-то в бушлате приблизится к вам на расстояние в десять футов, стреляйте в него. И я прошу вас не просто угрожающе наставить на него пистолет и выкрикивать предупреждения. Я прошу вас именно стрелять. В центр груди, и не допускайте, чтобы расстояние было меньше чем десять футов, – это примерно как от вас до окна.

Выражение ее лица сказало мне, что я снова присоединился к рядам полных идиотов. Словно желая быть терпеливой с раненым, она глубоко вздохнула, прежде чем ответить:

– Я знаю, Чарльз, нас всему этому учили перед тем, как отправить во Францию. Я никогда не забуду того, что сержант сказал на уроке самообороны. Он сказал, что первое и важнейшее для самообороны – это желание убить нападающего. Он сказал, что без этого все остальные средства бесполезны. «Тогда можете просто лечь на пол, леди». Он не был джентльменом.

– Но он был мудр. Будьте осторожны, Адриана н принесите мне сегодня пистолет, если сможете.

– А еще разыскать могилу Гассмана, снять вам комнату и превратить ее в больницу. А как вы надеетесь убедить их выписать вас, Чарльз? Ваша рана требует недели в больнице, никак не меньше.

– Я не собираюсь просить их и не собираюсь оставлять свой контактный адрес. Есть еще одна просьба. Принесите мне рабочую одежду и шерстяную кепку, – сказал я, Подумал немного и прибавил; – И прочные ботинки десятого размера. Когда все будет готово, я планирую выйти отсюда в часы приема, когда многие приходят и уходят. Мне потребуется сильный человек, чтобы опереться на него. Лучше нанять кого-нибудь: Фредди узнают и вспомнят о нем, когда обнаружат, что я исчез. Я, наверное, даже не расскажу об этом сэру Артуру. Чем меньше людей знает, где меня искать, тем лучше.

– Вы не доверяете ему? – спросила Адриана.

– Конечно, я доверяю ему, но не могу сказать, что доверяю всем его суждениям – по крайней мере не в вопросе моей жизни.

Адриана обдумала список моих просьб.

– У меня есть ключ. Я могу взять в квартире вашу одежду.

– Даже не приближайтесь к ней! Мы не знаем, где они поджидают и даже кто они. Фредди не намного крупнее меня. Возможно, вы сможете принести мне что-то из его одежды.

Она убрала пистолет в сумочку и направилась к двери.

– Не волнуйтесь, – сказала она мне на прощание.

Я повернулся к окну и увидел, что облачный день сменился темнотой. Через два часа Милли пришла ко мне на ночь. Мне достался морфий, а ей – чашка кофе и детектив.

Глава 18

– Опасность! Какая опасность?

– Если бы опасность можно было предвидеть, то ее не нужно было бы. страшиться, – с самым серьезным видом пояснил Холмс.

Проснувшись в понедельник, я на мгновение поддался панике. Милли исчезла, как и ее кресло. Яркий свет из окна подсказал мне, что уже давно утро, но мне потребовалась целая минута, чтобы разглядеть часы. Было пятнадцать минут десятого. Я проспал более двенадцати часов. Милли исчезла, но я жив, значит, мы все сделали правильно. Пошевелившись, я обнаружил, что чувствую боль, но она вполне переносима. Потом я увидел, что с моих рук пропали бинты. Я пощупал лицо и понял, что и оттуда они исчезли. Кое-что еще было не так, и только через мгновение я понял, что нахожусь не в той комнате, в которой остался с Милли. Тогда я вспомнил о пропавших из памяти Таунби шести годах и стал беспокоиться, не потерял ли и я десяток лет.

Сегодня должно быть двадцать третье января 1922 года. Интересно, так ли это?

С этими размышлениями я стал медленно садиться и опускать ноги на пол. Когда я сдернул с груди, одеяло зашуршал большой листок бумаги, и я обнаружил записку под своей ночной рубашкой:

Дорогой мистер Бейкер,

мне пришлось снять с вас бинты и вернуть в прежнюю палату перед тем, как пришла новая смена. Оставить вас там значило бы для меня лишиться работы. Друг помог мне переместить вас назад прямо на кровати незадолго до шести. Он наблюдает за вашей палатой из коридора. Он никуда не уйдет до моего возвращения. Я приду проведать вас до Полудня.

Я почувствовал облегчение. Оказалось, что я довольно легко могу встать на ноги и даже медленно пройтись без посторонней помощи, хотя это было и не совсем удобно. Я осторожно открыл дверь и выглянул в коридор. Так и есть: на стуле в нескольких футах от меня сидел санитар. Едва увидев меня, он встал и подошел.

– Мистер Бейкер, меня зовут Говард. Давайте я вам помогу. Вы, наверно, хотите в уборную, да? – сказал он, обхватывая меня рукой.

– Милли сказала, что вы будете здесь, – сказал, я, когда мы пошли. Я понял, что могу двигаться уже сравнительно быстро – почти вполовину моей обычной скорости – и что мне не особенно нужна его поддержка. – Кто-нибудь приходил?

– Одна женщина перепутала этажи и прошла по этому коридору. Это было около семи. Я ее остановил и помог найти правильное направление. Вот и все. Сейчас ходит много работников, но посетителей нет. Я буду следить. У меня нет дежурства. А все будут думать, что я просто болтаюсь тут и поджидаю Милли.

– А как выглядела та женщина?

Он немного подумал и ответил:

– Роста и телосложения примерно такого же, как Милли, но с карими глазами. А у Милли такие красивые голубые. На несколько лет постарше Милли, лет, может, за тридцать. Волосы посветлее, чем у Милли, но не совсем блондинка. Темноватая блондинка немного с рыжиной. Думаю, женщина богатая. Платье пошито на заказ, понимаете ли, дорогое пальто. Я хорошенько ее рассмотрела потому что Милли велела приглядываться к любому, кто войдет в это крыло. Она сказала, что никому не разрешено вас видеть. Велела мне быть внимательным. – Когда я входил в туалетную комнату, он добавил: – И эта женщина была немкой, по-моему.

Я остановился:

– С чего вы это взяли, Говард?

Я ожидал, что в ответе он снова прибегнет к сопоставлению с Милли, вроде «говорила не так, как Милли», но на этот раз обошлось.

– Когда я ее остановил – а я встал да и загородил ей дорогу, – то спросил, куда она идет. Она посмотрела на меня словно бы в изумлении и сказала: «Kinder». A потом исправилась на «дети». Она искала детское отделение. Я сказал, что у нас не одно детское отделение. Она спросила, где ей могут дать справку, и я послал ее вниз в регистратуру. Я много слышал, как говорят по-немецки, поэтому, когда она сказала «Kinder» вместо «дети», я понял, что она немка. Но у нее совершенно не было акцента.

Я размышлял над этим, закрыв дверь. Говард добросовестно стоял в коридоре и ждал меня. Возможно, в этом происшествии ничего не было, просто родственница, искавшая больного ребенка. Закончив мысленно преобразовывать внешность моей медсестры в соответствии с его описанием, я понял, что результат более или менее походил на Мэри Хопсон. Мэри раньше не казалась мне ни в малейшей степени опасной, и я ведь провел с ней довольно много времени. Тем не менее, если утренней посетительницей была Хопсон, это был дурной знак. Однако, обдумав все, я перестал удивляться. Она входит в список Гассмана, она, возможно, причастна так же, как и остальные. По крайней мере одна из списка уже пыталась меня убить. Ни у кого из них не было причин приходить и разыскивать меня в Королевской больнице в Челси, если только их дело не было таким же, как и у Лизы Анатоль.