Деннис Берджес – Врата «Грейвз» (страница 13)

– А вы не подумывали о разводе?

Долгое молчание свидетельствовало, что подумывала, но ответила она так:

– Нет. Это было бы нечестно по отношению к Фредди. С тех пор как Ллойд Джордж ушел в отставку, Фредди и компании удается кое-чего достигнуть. Я бы не удивилась, если бы после следующих выборов он получил пост министра. Кроме того, развод – это дикость как для моей, так и для его семьи. В Англии получить развод нелегко. Какие мы сможем предъявить основания?

– Как, а тот факт, что он…

– Не говорите такого, Чарльз. Не говорите. Фредди мой хороший друг и был им, сколько я его помню. Он не сделал мне ничего дурного и никогда не нарушал обещания. А если бы я была не замужем, снова началось бы то, чего я не хочу. Каждый знакомый, черт его подери, предлагал бы мне подходящих холостяков. – Она снова посмотрела на меня. – И вы бы не входили в их число Чарли. – Она помедлила и добавила: – Я не хотела, чтобы это прозвучало так, как прозвучало.

Я прекрасно ее понял.

– Американец с результатом в шесть с половиной баллов, – сказал я.

– Слишком верно, друг мой, – мягко сказала она. – Вы бы никому не показались подходящим кандидатом, если бы я надумала выйти замуж. Иногда мне бы так хотелось… Вы не понимаете до конца здешних правил, Чарльз.

Я помолчал, обдумывая, говорить или промолчать Потом все-таки сказал:

– Англия не единственное место, где можно жить.

– О боже! – сказала она. – Лучше не начинайте Думаете, я мечтаю завести домик и кучу детишек где-нибудь в колонии? Безусловно нет!

Она встала, подошла к моему креслу и взяла меня за руки.

– Так чего же вы хотели прошлой ночью? И чего хотите теперь? – спросил я.

– Прошлой ночью я хотела быть дерзкой. Я хотела взять ситуацию в свои руки и провести уик-энд с другом. А это вы, Чарли. Потом я обнаружила, что вы с Артуром тайно затеваете что-то интересное. Вы не можете представить себе, как давно у меня в жизни не было ничего интересного. Мне просто необходимо участвовать в этом. Понимаете?

– Понимаю, и мне самому нравится ваша компания, но мы должны подумать о том, как это выглядит, – ответил я. – Мы можем оказаться в чрезвычайно затруднительном положении, Адриана, – затруднительном для всех троих.

Она выпустила мои руки и вернулась в кресло.

– А ведь уже сейчас мы отчасти в затруднительном положении, не так ли?

– Давайте подумаем. Мы в отеле в Крауборо. Мой номер находится прямо рядом с вашим, а ваш муж не имеет представления о том, где мы.

– Но номера не соединены дверью, – пошутила она. – Об этом следует упомянуть на суде.

Я почувствовал себя влюбленным подростком и представил глупое выражение своего лица.

– Это не смешно, Адриана.

– Нет, смешно. Я настаиваю на том, что смешно. А теперь давайте решим, что делать с призраком доктора. Расскажите мне об этой Уикем.

Не зная, что еще делать в самой странной ситуации из всех, в которых я когда-либо оказывался, я послушно начал рассказ о стычке между приговоренной женщиной и супругой ее обожателя.

– А муж, случайно, не присутствовал при этом? – спросила она.

– Нет. Уикем сначала разыграла оскорбленную невинность. Она заявила, что даже не понимает, о чем говорит та женщина. Потом обе удалились от любопытных взглядов, скрывшись в доме. Через несколько минут Хелен Уикем выскочила из дому, заперла дверь и побежала по улице. Свидетели говорят, что лицо ее было расцарапано.

– И что же зеваки? – спросила Адриана. – Они не задумались о том, что случилось со второй женщиной?

– Конечно задумались, но никому не могло прийти в голову, что та могла серьезно пострадать от рук Хелен, – ответил я. – И все же, когда через два часа Уикем не вернулась, а вторая женщина не вышла из квартиры, призвали домовладелицу, и та открыла дверь.

– И, держу пари, обнаружила труп.

Я кивнул и улыбнулся. Потом поймал себя на мысли, что не понимаю, почему улыбаюсь, рассказывая об убийстве.

– И обнаружили на полу хорошо одетую леди, в живот которой были воткнуты ножницы. Вскрытие показало, что ножницы порвали диафрагму и вызвали паралич дыхательных путей. Она умерла через минуту. Естественно, нерожденный младенец умер вместе с ней.

– Нерожденный младенец? Какой ужас! Однако мне это кажется непреднамеренным убийством, возможно с целью самозащиты, особенно если за дело возьмется хороший адвокат.

– Именно. Это не то убийство, за которое обычно дают смертный приговор, но были отягчающие обстоятельства. Через несколько часов Уикем арестовали в пабе, который она часто посещала, – кстати, в том самом, где ее часто видели с мужем покойной. Она явилась в паб, словно ничего не случилось, и заказала пинту свое. го любимого пива. К ней обратились другие посетители, которые знали ее и слышали о происшествии на улице. При этом она опять изобразила, что не понимает о чем они говорят, и попыталась уйти. Пока вызывали полицейских, возникла потасовка.

– У нее, очевидно, был припадок, – выдвинула Адриана очередное предположение в защиту осужденной.

– Учитывая ее поведение и положение бывшей пациентки клиники для душевнобольных, следовало бы сослаться на невменяемость, и именно такой подход избрали адвокаты. Однако обследование специалистами-неврологами показало, что она лишь прикидывается безумной.

– А как может не особо искушенная в психиатрии портниха симулировать безумие?

– Обвинение полагало, что десять лет, проведенных в клинике, научили ее, как это сделать. Ее положение ухудшилось, когда стало известно о ее непристойном поведении в самой клинике: возникли предположения, что она находилась в интимной связи с другим пациентом и, возможно, с врачом. – Я замолчал, ожидая отклика.

– А имя доктора называлось на суде?

– Уж не думаете ли вы,… Нет, Адриана, все это имело место много позже смерти Гассмана.

– Каков же предположительно был мотив убийства? Любовь?

– Обвинение утверждало, что эта Уикем убила беременную жену своего любовника, а затем не смогла придумать лучшей защиты, как симулировать невменяемость. Ее обвинили в преднамеренном убийстве…

Адриана прервала меня:

– Очевидно, она оказалась в положении «бей или беги».

– Обстоятельства убийства не говорят в пользу его умышленности, но присяжные были шокированы ужасной смертью, деликатным состоянием жертвы и вопиющей дерзостью убийцы после совершения преступления, – сказал я, загибая три пальца.

– Видимо, у Хелен Уикем был плохой адвокат. Но не могу представить, что из-за этого ее вот-вот повесят, – сказала Адриана. – Дело совсем не похоже на убийство первой степени.

Я сверился со своими заметками.

– Было еще обстоятельство в виде тысячи фунтов, которые обнаружили в квартире Хелен, – невероятная сумма для швеи-сдельщицы.

– От любовника? Но это чересчур большая плата за услуги, вы не находите? – спросила Адриана.

– Муж жертвы поначалу отрицал, что когда-либо давал Хелен деньги. Затем изменил показания и стал утверждать, что никогда не давал ей много денег. Обвинение убедительно изобразило ее вымогательницей, получавшей хорошие деньги от различных мужчин.

– А имелись ли свидетельства о других мужчинах?

– Да, и некоторые показали, что Уикем была, исключительно агрессивной и сексуально извращенной.

– Все равно тысяча фунтов остается невероятной суммой, – согласилась Адриана, – даже если было очень много мужчин.

– Владелец паба, в котором ее арестовали, показал, что у нее было большое количество постоянных любовников как до, так и во время связи с мужем жертвы. Ее поведение было чрезвычайно скандальным, даже для завсегдатаев паба.

– В каком смысле скандальным? – с чрезмерным энтузиазмом спросила Адриана.

– Имеются свидетельства, что она позволяла лапать себя прямо на людях. А полицейские, арестовавшие ее, показали, что она пыталась подкупить их, предлагая очень большую сумму за освобождение.

– Но не собираются же ее повесить за попытку подкупа должностных лиц? – сказала Адриана.

– Во время дознания возникли подозрения, что ранее она убила еще одну соперницу. Одна из постоянных посетительниц паба исчезла – женщина, по слухам вместе с Уикем развлекавшая мужчин. Она была зверски убита. В свое время допросили и Уикем, но у той было надежное алиби. Как я поднимаю, суд над Уикем был очень занимателен, если вам нравятся такие вещи.

– А разве никто не свидетельствовал в ее защиту? – спросила Адриана.

– Да, были и другие показания, данные людьми, которых она обшивала. Они утверждали, что она была прямо-таки безупречна. Это были люди с определенным положением, и они вполне искренне верили в то, что она не была проституткой.

– Понимаю, смертный приговор вызвал протест, – сказала Адриана. – Но, с другой стороны, я не согласна с большинством смертных приговоров.

– Однако в конце концов присяжные признали ее виновной в убийстве первой степени, и судья Центрального уголовного суда Олд Бейли приговорил ее к повешению. Теперь ей остается жить менее недели. Казнь назначена на ближайшую пятницу. – Я грустно посмотрел на Адриану. – Не очень типично, что британский суд приговаривает к повешению женщину, не так ли?

Адриана кивнула:

– Не очень. Было даже несколько публичных протестов, но приговор не отменен.

Затем мы оба долго смотрели на огонь. Моя голова гудела. Мысли были то с Хелен Уикем, то с призраком доктора Гассмана, Гарри Гудини, сэром Артуром, Фредериком Уоллесом, но более всего с Адрианой. Я слишком устал, чтобы разбираться в них. Нежно похлопав Адриану по плечу, я прошептал: