Денни С. Брайс – Разве мы не можем быть подругами (страница 6)

Потом нас ведут по длинному коридору в помещение, на двери которого висит табличка с надписью «Таможенная служба Великобритании».

– Почему мы не встали в очередь с другими пассажирами? – спрашиваю я Джорджиану, пока мы пытаемся угнаться за мужчинами.

– Может быть, деятелей искусства пропускают отдельно, – неуверенно отвечает она.

В комнате нас встречают несколько мужчин за длинной стойкой, одетых в униформу и белые перчатки, с суровыми выражениями на лицах. Норман болтает о чем-то с Оскаром, встав в начало очереди, но их прерывают.

– Парень, – один из мужчин в униформе тычет пальцем в Оскара, – положи сумку на стол и открой.

Разговор резко обрывается. Это слово – «парень» – пропитано хорошо знакомым презрением. Наши товарищи по группе напрягаются. Мы с Джорджианой машинально хватаемся друг за друга. У нас чутье на неприятности.

Британские таможенники роются в наших чемоданах, сумках и кейсах с музыкальными инструментами.

– Выверните карманы.

Члены группы подчиняются.

– У вас есть при себе что-нибудь запрещенное?

– Вы всем задаете этот вопрос? – интересуется Норман ледяным тоном. Проверка перестала быть рутинной.

– Неужели это обязательно? – добавляет Оскар, но таможенники его игнорируют.

Норман спрашивает:

– Почему вы не досматриваете багаж других прилетевших американцев? Только у негров.

Я делаю шаг вперед и кладу свою сумку на стойку, но один из таможенников поворачивается и шепчет что-то на ухо другому.

– Вам придется пройти личный досмотр.

– Что? – громко говорит Джорджиана. – Что вы собрались с ней делать?

– Вам тоже, мисс.

Норман немедленно подходит ко мне.

– Что вам нужно от этих женщин?

Меня всю трясет. Мы проделали такой долгий путь и столкнулись с подобным отношением. Мое сердце разбито, и мне хочется брызгать слюной от злости.

– Хотят их обыскать, – шепчет Оскар.

– Концерты отменяются! – кричит Норман. – Если нас встречают таким образом, мы отменим концерты. Все до последнего.

Он закрывает оставшиеся на стойке сумки, чемоданы и кейсы. Потом раздает вещи владельцам.

– Идемте. Идемте отсюда.

Из кабинета позади выходит еще один таможенник и подходит к Норману, подняв руки в извиняющемся жесте. Они отходят в сторону на пару минут, после чего нас выпускают из таможенной службы.

Хотелось бы мне сказать, что Норман всегда сохраняет спокойствие. Но, где бы мы ни столкнулись с тенью Джима Кроу[10], он всякий раз выходит из себя. Я этому рада. Самой мне не под силу закатить скандал. Я слишком много повидала. К тому же Норман – белый, он может публично возмутиться из-за дискриминации и предрассудков. Неграм это не позволено.

Европейские гастроли «Джаза в филармонии» охватывают двенадцать городов. Неделю спустя мы прибываем в Осло, столицу Норвегии, и выступаем в набитом битком концертном зале «Виктория».

«Потрясающе!», «Бесподобно!», «Невероятно!» – кричат нам зрители. Уходя со сцены, мы не можем с ними не согласиться. Что за вечер! Что за прекрасный вечер!

После выступления я сижу на обитом бархатом табурете в своей персональной гримерке. Я одновременно возбуждена и измотана, но это приятная усталость – та, которая приходит после феноменального выступления. Я чувствую себя всесильной, как стихия, пока не замечаю свое отражение в зеркале и не ахаю.

Моя подводка размазалась, а от тонального крема и вовсе ничего не осталось – я стерла его на второй песне, тогда же мои локоны распрямились из-за пота. Не осталось ничего, что смягчало мои черты. Я похожа на мокрое кухонное полотенце.

Стук в дверь. Это Джорджиана.

– Да, золотце. В чем дело?

Дверь открывается. Джорджиана заглядывает внутрь, но не входит.

– Пришел мужчина, хочет с тобой познакомиться, Элла.

– Ты смеешься? – Я в недоумении бросаю на нее сердитый взгляд. Мы всегда получаем такие просьбы после выступления и всегда отвечаем на них отказом. – Если это не Синатра, не Нэт Кинг Коул и не реинкарнация Чика Уэбба, я не стану с ним разговаривать, и тебе это прекрасно известно.

– Да, но он дружит с владельцем концертного зала, и тот попросил Нормана об одолжении. Норман согласился. Просто поздоровайся с ним, и все.

Я взмокла во время выступления. Мое тело блестит от пота, как бисерины на платье.

– Мне нужно принять душ и переодеться. – Я демонстративно вытираю лоб. – Так что нет, не сегодня. Завтра мы еще будем здесь.

– Зато он не будет. Он занятой человек. А Норман не разбрасывается словами. Я скажу, чтобы он подождал двадцать минут. – Она совсем меня не слушает. – Его зовут Ларсен. Он работает агентом для деятелей искусства: художников, скульпторов и так далее.

– Я поговорю с ним минут пять, не больше. Следи за временем.

– У тебя двадцать минут. Я пока найду, чем его занять.

Я открываю было рот в попытке объяснить, что за двадцать минут я даже с табурета не поднимусь – вот насколько я устала, – но Джорджиана уже закрыла за собой дверь.

Придется поспешить. К счастью, в гримерке есть душевая кабина, а у меня припасено темно-синее коктейльное платье с пайетками и глубоким декольте – творение мадам Зельды. Его легко надеть и снять. Как только я разделаюсь с этим мужчиной, тут же отправлюсь в отель, чтобы заказать еды в номер и поспать.

Двадцать минут спустя дверь в гримерку открывается. Джорджиана делает шаг в сторону, и внутрь заходит этот самый Ларсен. Я сразу обращаю внимание на его внушительный рост. Боюсь, у меня заболит шея, если я буду долго на него смотреть.

– Добрый вечер, – говорит он, снимая фетровую шляпу. Потом, удерживая одной рукой и шляпу и что-то еще, он низко кланяется. Распрямившись, он тянется ко мне – для рукопожатия, как я предполагаю, подавая ему руку. Но вместо этого он запечатлевает на ней поцелуй – на костяшках пальцев, а не на тыльной стороне ладони, потому что я запаниковала и сжала руку в кулак.

– Ох, простите. – «Я вовсе не собиралась вас ударить», – чуть не вырывается у меня.

– Мисс Фицджеральд, знакомство с вами для меня большая честь. Я счастлив, что вы смогли уделить мне время. Не хочу вам докучать, просто позвольте сказать, что ваш голос обворожителен. Я провел самый незабываемый вечер в своей жизни, слушая, как вы поете, и глядя на ваше выступление. Вы – настоящий дар свыше.

У него очаровательный акцент, и мне приятно слушать его комплименты, пусть они и чересчур льстивы.

– Нет. Нет. Что вы. Спасибо.

Мы неловко стоим на некотором расстоянии друг от друга и улыбаемся. Я прикидываю, не предложить ли ему сесть. Наша встреча тогда явно затянется на дольше, чем пять минут, но, может быть, это не так уж и плохо. В конце концов, он назвал мое выступление обворожительным.

– Вы умеете делать комплименты женщинам. Но кое-что вы упустили.

Он потрясен.

– Прошу вас, объясните. Что я упустил? Что бы это ни было, я приношу свои извинения и обещаю исправиться.

– Ваше имя. Мое вы и так знаете. Джорджиана говорила, вас зовут Ларсен. Но какое же ваше полное имя?

Он смеется, и я вдруг замечаю его внешность: светлые волосы, сверкающие голубые глаза и кожа – белая, но не бледная. Должно быть, он много времени проводит под солнцем.

– Меня зовут Тор. Тор Эйнар Ларсен.

Я хмурюсь, чтобы не рассмеяться:

– Тор. Какое необычное имя.

– Вполне обычное для норвежца. Особенно для потомка викингов.

Мне не под силу сдержать широкую улыбку.

– Так вы викинг? Я еще ни разу не встречала викинга.

– Я польщен стать для вас первым. – Он поднимает руку, в которой по-прежнему держит шляпу. – Не возражаете, если я положу ее на стол?

Он кладет шляпу, но в руке у него остается что-то еще. Что-то знакомое.

– Я не верю своим глазам.