Дениз Майна – Долгое падение (страница 25)
Все держатся настороже, выходя из машины. Ничего приятного ждать не приходится.
Клуб «Гордон» расположен в центре всего в этом квартале. В конце квартала вдоль улицы выстроились фургоны газеты «Глазго геральд», ожидая, когда можно будет забрать второй тираж. В пределах полумили от клуба находятся суды, Корпорация, Торговая палата и Торговая гильдия, три национальные газеты и штаб-квартира полиции.
Уотт и Мануэль бывали в кубе и раньше, что неудивительно. Каждый мужчина в Глазго бывал в «Гордоне» в то или иное время. Это эпоха клубов. Мужчины с общими интересами встречаются в закрытых клубах и заключают сделки, одалживают деньги, решают исход переговоров еще до того, как те официально запланированы. И все-таки «Гордон» – особенный. Это общественный тамбур, в котором могут встречаться низы и верхи общества, пить и разговаривать, в отсутствие женщин, духовенства и морализаторского осуждения.
«Гордон» – пульсирующий клапан торгашеского сердца Глазго. Однако его основное достоинство не в сделках. Его основное достоинство в дружелюбии и признании общности интересов разных людей через пропасть классовых различий. Но здесь не место для малодушных – нужна смелость, чтобы ходить в этот клуб, несмотря на угрозу позора.
Скаут и Шифти шагают слева и справа от двух мужчин, которых «они же предупредили»; сперва – к двери, потом – вверх по ступенькам, чтобы убраться с улицы, внезапно сделавшейся шумной. У Шифти есть ключ от передней двери, и он пускает его в ход. Это очень впечатляет. Большинству людей приходится позвонить, подождать и сказать подошедшему к двери мальчику, под каким номером они значатся в клубе.
Шифти открывает дверь и машет, чтобы все поднимались по лестнице.
На втором этаже они подходят к черным вторым дверям с медной табличкой, гласящей: «Гордон». Шифти открывает двери еще одним ключом, проводит всех внутрь и тщательно запирает дверь.
Коридор красно-розовый, с мягким освещением, полный смога от свежего сигарного дыма и запаха виски.
Слышно, как в боковой комнате смеются, и высокий голос старается донести сквозь сдавленный хохот кульминационный пункт рассказа.
Мальчик-гардеробщик в униформе становится по стойке «смирно». У него красные глаза.
– Порядок, сынок? – спрашивает Шифти.
– Да,
Все смотрят на Шифти, удивленные тем, что кто-то может его уважать.
Тот ведет их в дальний коридор. Они проходят через открытые двойные двери в главную комнату и замечают в кожаных креслах двух пьяных до бесчувствия мужчин. Это конец длинной ночи. Один мужчина спит, уронив подбородок на грудь и пуская слюну. Второй, сидя лицом к ним, подносит стакан виски ко рту, но в глазах его паника, как будто рука его настаивает на выкупе выпивкой. К его лацкану приколот побег омелы. Он – член совета Корпорации Глазго.
Шифти ведет всех в темный коридор, к самой дальней двери. Он дважды стучит, прислушивается и открывает ее.
За большим столом сидит Морис Диков без пиджака, трудясь над несколькими гроссбухами. Рядом с ним стоит Дэнди Маккей в костюме, его двубортный пиджак – в широкую розово-голубую полоску. Он смахивает на диван. В его петлице красная гвоздика, поникшая, обозначающая, который уже час. На нем багрово-зеленый галстук.
Когда за ними закрывается дверь, Уотт, Мануэль, О’Нил и Томсон выстраиваются у дальней стены.
Диков встает. Захлопывает бухгалтерскую книгу. И смотрит на вошедших.
– Джентльмены, – негромко говорит он, – это ужасно неловкая ситуация.
Глава 13
После ланча в суде слушают историю «Беретты». Она похожа на историю «Уэбли», но не такая изящная.
Первоначальным источником снова был солдат в пабе. Опять-таки никто не платил за пистолет и никого не спрашивали, могут ли они заплатить. И опять не имеющие отношения к покупке деньги перешли из рук в руки в течение того же времени, когда пистолет был подарен.
Первый человек, которому подарили «Беретту», – Билли Фуллертон, известный головорез и лидер банды «Билли бойз оф Брайтон рейзор». В городе, который почитает сердитых людей, Билли Фуллертон – бог. Он идет под конец дня через душный зал суда, а за ним следует его репутация, сверкая злобой и самовластьем. В зале царит полная тишина. Все наблюдают, как он идет, и в головах людей крутятся истории, которые они слышали о нем.
Билли ведет своих парней в близлежащие католические кварталы в дни церковных праздников. «Билли бойз» орудуют бритвами, ножами и разбитыми бутылками, играют на свистульках и бьют в барабаны, вызывая ирландцев встретиться с ними.
Католические матери распластываются по входным дверям, умоляя своих мальчиков не покидать дом.
Католические матери вкладывают ножи в их руки и велят им идти.
Билли Фуллертон был злым всю свою жизнь. В юности он присоединился к Британскому союзу фашистов. Он получил медаль за подавление забастовки во время Всеобщей стачки. Когда он стал старше и разочаровался в либерализме, с которым столкнулся среди фашистов, он основал одно из первых отделений Ку-клус-клана на британской земле.
Теперь Билли бросил уличные стычки и каждый вечер бил свою жену. Спины его детей костенели при первом звуке его шагов на лестничной площадке. Он отбыл срок за избиение жены, что в 1950-х годах означало, что он едва не убил ее. Она не выходит из дома без его разрешения, и на ее лице столько же шрамов, сколько на лице ее мужа.
Фуллертон тяжело поднимается на трибуну свидетелей. У него плоскостопие, и с этим он ничего не может поделать, но шаги его звучат так, будто он пытается пробить насквозь каждую ступеньку.
Когда он поворачивается лицом к суду, юристы отводят глаза. Его лицо исполосовано шрамами – карта злобных столкновений с другими злыми людьми.
Билли оглядывает зал. Он видит юристов в забавных костюмах, шикарных мальчиков. Он видит женщин на балконе – все они сидят, выпрямившись, наклонив головы, глядя на него сверху вниз. Он задирает подбородок, бросая им вызов. Они раздражены просто тем, что он здесь.
М. Дж. Гиллис, джентльмен, нехотя встает и откашливается. Фуллертон кивает, давая ему разрешение говорить.
Гиллис берет улику 72, пистолет «Беретта», из которого убили семью Смартов, и просит свидетеля опознать оружие. Фуллертон говорит, что этот пистолет некоторое время принадлежал ему.
– Мистер Фуллертон, не могли бы вы рассказать суду, где впервые увидели эту «Беретту»?
И Фуллертон объясняет: человек по имени Джон Тоттен подошел к нему пару лет назад и попросил Билли найти для него пистолет.
– С какой целью?
Вопрос сформулирован так, что смысл его не совсем ясен. Фуллертон колеблется, прежде чем ответить. Он раздражен этой вынужденной паузой – думает, что из-за нее он кажется тупым. Кровь заливает его шею, Билли всеми силами старается сохранить спокойствие.
– Тоттен управлял школой «Кинь и подбрось» в Глазго-грин. Это была большая школа, двести, иногда триста человек. Тоттен сказал, будто слышал, что соперничающая банда собирается ее захватить.
– Школа «Кинь и подбрось»?
– Школа азартных игр. В Грин. Тоттен хотел заполучить пистолет, чтобы защищаться.
– И вы снабдили его пистолетом?
– Ага, снабдил. Солдат в пабе предложил мне «Беретту».
Вся Британия завалена пистолетами, купленными у «солдата-в-пабе». В конце Первой мировой войны солдатам разрешалось забирать домой свои казенные револьверы «Уэбли» на память. Вторая мировая закончилась тринадцать лет назад, а обязательная воинская повинность означает, что все связаны с оружием, или имеют оружие, или могут украсть оружие. Солдат в пабе с револьвером не вызывает никаких дальнейших вопросов.
– Сколько Тоттен заплатил вам за него?
– Пять фунтов.
– Сколько вы заплатили за него?
– Ничего. Но я одолжил солдату пятерку, и Тоттен возместил нам ее, и дал еще фунт сверху – награду тому, кто раздобыл оружие.
– Почему мистер Тоттен попросил вас достать ему револьвер, мистер Фуллертон?
Билли надувается. Его лицо в шрамах складывается в нечто вроде улыбки.
– Несколько лет назад я был знаменит благодаря моим сражениям.
– На пистолетах? – невинно спрашивает Гиллис.
Фуллертон оскорблен. Стреляться на пистолетах – не по-мужски. Это малодушно, так поступают покинутые женщины и французы. Он плотно сжимает губы. Кровь бросается ему в голову, и щеки его становятся темно-красными, но шрамы, в которых меньше капилляров, остаются белыми и ярко выделяются на его крапчатом красном лице.
Билли поднимает сжатые кулаки, показывая их суду: они опухшие и тоже в шрамах.
– Никогда на пистолетах! – рычит он. – Только руками!
Говоря это, он делает выпад в сторону галереи, полной женщин.
Фуллертона благодарят и спрашивают, не желает ли он сойти с трибуны.
Вызывают Джона Тоттена. Тоттен красив, как актер – любимец женщин; у него высокая прическа, он в блестящем голубом шелковом костюме итальянского покроя. Носит галстук футбольного клуба «Селтик», зеленый платок, аккуратно заправленный в нагрудный карман, и зажим для галстука с той же клубной символикой.
Дав клятву, он поворачивается к суду, покачивая плечом, с улыбкой Фрэнки Вона[50]. Совершенно ясно, что этот парень умеет танцевать.
Тоттен – неожиданность для суда. Билли Фуллертон такой неистовый антиирландский республиканец, что является персонажем песни, которая воспевает его как стоящего «по колени в крови фениев»[51]. Песня эта надолго переживет Фуллертона. С приходом эры цифровых технологий директора футбольных клубов будут терять работу, потому что их заснимут распевающими эту песню. Песня эта настолько зажигательна, что людей будут увольнять из общественных учреждений, когда другие будут петь ее в их присутствии. Ее запретят, перепишут, пригладят. Гнев Фуллертона останется жить в легенде благодаря этой песне. Но Билли, похоже, человек, который не гнушается поисками пистолетов для испуганных католиков, поэтому, возможно, он вообще не был таким, каким его считали. Может, он был просто злым человеком, не имевшим ничего, кроме своей репутации.