Денис Юрин – Новый стандарт (страница 79)

Точка вдруг прекратила кружить и двинулась прямо к центру. Послышался нарастающий гул, в оконных рамах задребезжали стекла, это интерконтинентальный транспортник быстро снижался, заходя на посадку под углом не менее 70 градусов. Сумасшедшего пилота явно не смутил тот факт, что морально устаревшая полоса старгородской аэробазы, хоть и пребывала в сносном, по полесским меркам, состоянии, но была слишком коротка и не рассчитана на прием самолета подобного класса.

Хмель моментально выветрился из головы диспетчера, но вот к телу так и не вернулось умение стоять на ногах. После тщетных попыток подняться Марион, лежа на полу, развернулся на сто восемьдесят градусов и пополз к блоку радиосвязи. Стремление предупредить об ошибке одного беспечного «летуна» и его пассажиров перевесило обиду на все человечество.

Неизвестно, сколько понадобилось времени единственному работнику ночной смены, чтобы преодолеть долгий путь в три с половиной метра, а затем еще и осилить подъем на стул, но, когда цель была достигнута, многотонный транспортник уже взлетал, а рядом с развороченной взлетной полосой уже не было таинственных фургонов.

Пьянство – порок, оно вредит, но иногда невидимые ангелы-хранители используют именно его, чтобы уберечь подопечных от роковых ошибок. Марион пропустил эффектное зрелище – он не увидел «воронов», когда они пересаживались в фургоны, – но зато он остался жив.

Глава 21

Муки совести

Цифры, цифры, цифры, проклятые цифры, они сводили с ума и неоднократно вызывали у Дианы спазмы сосудов, которые отважно глушились через каждый час увеличивающимися дозами принимаемых таблеток. Шестнадцатизначные номера счетов, девятизначные коды организаций рядом с их причудливыми наименованиями и длинные столбцы сумм с бесконечными нулями воспринимались затуманенным взором девушки как огромное математическое пятно, запачкавшее сразу целых восемьдесят семь листов белоснежной канцелярской бумаги.

Полночь давно миновала. Гостиничный номер, в котором каждая вещь напоминала о недавней гибели Дарка, походил на комнату студенческого общежития в последнюю ночь перед сдачей экзамена. Измятые и перепачканные сигаретным пеплом листки валялись повсюду. Страницы с первой по восемнадцатую были разбросаны по кровати, с шестьдесят первой по восемьдесят седьмую – еще не просмотрены, и поэтому лежали аккуратной стопкой на столе, а все, что оказалось в промежутке, усеяло пол, комод, телевизор, иными словами любую, имеющуюся под рукой исследователя горизонтальную поверхность. Желая вникнуть в суть аферы, Диана пыталась чертить схемы, выстраивать временные и территориальные графики перечисления платежей, группировать показатели по всевозможным признакам, но единой картины так и не получалось. За два с половиной часа безуспешного мозгового штурма Гроттке пришла лишь к пяти неутешительным выводам:

1. Огюстин Дор каким-то образом умудрился подчинить себе полесскую общину вампиров, которые по его приказу заставляли Осмаса Карвана осуществлять втайне от руководства банка крупные финансовые операции на международных рынках.

2. Деньги банка и клиентов не лежали без дела в ночное время, с их помощью осуществлялось воздействие на мировые фондовые рынки с целью скупки или разорения неугодных интерконтитинентальных компаний. Мощный поток финансовых средств, ряд подставных биржевых фондов, постепенная скупка, а затем резкий сброс от пяти до десяти процентов пакета акций – этого было вполне достаточно, чтобы дестабилизировать даже самый устоявшийся курс и вызвать панику на бирже. Главное, чтобы сброс инициировали не один, а одновременно несколько, формально независимых друг от друга участников торгов, территориально находившихся на разных концах света, тогда мыльный пузырь лопался с удвоенной силой. В этом случае у маклеров возникала непоколебимая уверенность, что это не грязные игры конкурирующих компаний или инсайдеров, а объективная тенденция изменившегося рынка.

3. Не только в Старгороде, но и в каждом крупном городе КС было хотя бы по одному банку, работавшему в «ночное время». Через них текли реки финансов, но вот кто кому в действительности платил и за что, оставалось загадкой. Как ни напрягала мозги Диана, но так и не смогла понять, за что «Виверийское общество исследователей морского дна» перечислило в марте прошлого года старгородской швейной фабрике несколько десятков миллионов и откуда у бедных, вечно выклянчивающих подачки ученых такие огромные деньги. В цепочках было слишком много посредников, слишком много лишних, запутывающих и отвлекающих шагов. Дор не жалел денег на конспирацию, видимо, прибыль от нелегальных сделок с лихвой покрывала все накладные расходы.

4. Корпорация Дора что-то замышляла в Намбусе и Полесье, поскольку основные потоки средств шли именно в эти страны.

5. Чтобы разобраться во всей этой финансовой бутафории и зацепиться за что-то конкретное, нужны были не жалкие дни, а годы.

«Дор что-то замышляет, банкиры во всем мире продажны, полесские вампиры у магната на побегушках, а в Намбусе и Полесье легче всего обделывать грязные дела, – подвела итог бессмысленных самоистязаний Диана, твердо решившая выкурить последнюю сигарету, лечь спать и больше никогда в жизни не возвращаться к копаниям в банковской макулатуре. – Мне-то от этого что за прок? Пока я додумаюсь, что этот гад собирается сотворить, он уже успеет провернуть свои махинации и возьмется за новые игрушки. Нужно действовать по-другому, копать с другого конца…»

До фильтра сигареты еще оставалось две-три затяжки, когда тишину ночи взорвал телефонный звонок.

– Диана Гроттке? – вопросил молодой мужской голос, по юности лет не дождавшись, пока девушка скажет «алло».

– Вы ошиблись, таких здесь нет, – ответила Диана, искусно изобразив наивысшую степень сонливости.

– Ах да, простите… – виновато пролепетал юноша. – Вы Либиша Милоса? Я Фавек, помните? Я выводил вас сегодня, то есть вчера вечером, из конторы.

Диана, конечно же, вспомнила миловидного, розовощекого юнца, который выписал ей по приказу Гентара фальшивые документы и от щедрот юной души вернул вместо громоздкой «сурабы» отобранный у кого-то другого пистолет-автомат с лазерным прицелом и миниатюрным глушителем. В те пятнадцать минут, пока оформлялись документы, Диана великодушно позволяла пылкому юнцу раздевать ее похотливым взглядом и томно вздыхать. За подарки надо благодарить, прощать невинные детские шалости, но телефонный звонок в третьем часу ночи перешел границы дозволенного.

– Допустим, че надо? – Грубость в пределах разумного и холодный, насмешливый тон были наилучшим оружием против докучливых воздыхателей мужского пола возрастом до двадцати пяти.

В трубке послышался вздох облегчения. Похоже, Диана неправильно определила причину ночного звонка, или ее «че» прозвучало не очень убедительно.

– Слава Богу, три раза не туда попадал, – весело прощебетал Фавек. – Связь у нас ни к черту, связисты – лентяи и пропойцы. Моя б воля, всю б телефонную службу за двадцать седьмой километр!

– Че надо?! – повторила Диана, которую с недавних пор сильно раздражала пустая болтовня.

«Человек должен говорить лишь по делу: кратко, четко, доходчиво. Чем больше слов, тем туманнее и расплывчатее их смысл!» – новый девиз Дианы был категоричен, максималистичен, но определенно, в нем было заложено зерно здравого смысла.

– Я звоню по поручению господина Донато, – бойко затараторил жизнерадостный оптимист из агентства политического сыска, которого не беспокоила сталь в голосе девушки. – Господин Донато приказал срочно разыскать вас и передать, что интересующая вас персона сегодня ночью прибыла в Старгород и остановилась в поместье барона Вина на одиннадцатом километре от города по южному шоссе.

– Что еще за поместье такое? – спросила Диана, сразу сообразив, о ком шла речь.

– Поместье как поместье, раньше принадлежало барону, а когда старик помер, отошло в собственность города. Вообще-то его вот уже два года как арендует для проведения международных конференций и прочих мероприятий старгородское общество собаководов, но господин… эта персона – его почетный член, поэтому и остановилась на два дня в особняке. Послезавтра она, то есть он, поскольку мужчина, улетает обратно, – выдал исчерпывающую информацию Фавек.

– А еще он, то есть уважаемый господин, который вам приказал меня найти, не просил передать чего-нибудь еще? – поинтересовалась Диана, не упустив возможности спародировать манеру разговора юного гапсовца, боявшегося упоминать по телефону должности и имена.

– Просил, – к удивлению Дианы, тут же ответил Фавек. – Он просил передать, что полностью разделяет и поддерживает основные линии внутренней политики Тарцита Третьего. Правда, если честно, я не знаю, кто это такой…

– Спасибо, молодой человек, я знаю, кем был Тарцит Третий, – окончила разговор Диана и повесила трубку.

«Старый хрыч, на самоубийство меня толкает!» – выругалась про себя Диана и потянулась еще за одной сигаретой. Усталость ушла, боль в висках притупилась под действием адреналина, буквально захлестнувшего мозг и тело.

Тарцит Третий был одним из самых известных правителей Восточко-Континентальной Империи. На рубеже тринадцатого и четырнадцатого веков на мировой политической арене было относительно спокойно: больших войн не было, но зато скучающие вассалы королей, и уж тем более самого императора, направили свои силы и воинский пыл на расширение своих владений, а самые отчаянные трудились на многообещающей ниве узурпации власти. Абсолютно по всем странам Континента прокатилась волна смут, мятежей, дворцовых заговоров и междоусобных войн. Тарцит Третий стал для потомков легендой, символом той неспокойной эпохи. Он продержался на троне целых шестьдесят семь лет, то есть до тех пор, пока не умер от старости. В большинстве современных учебников по психиатрии его персону приводят в качестве нагляднейшего примера явного параноика, а в курсах же лекций закрытых учебных заведений высшего дипломатического корпуса называют провидцем и мудрым политиком, у которого был врожденный дар раскрытия заговоров и распутывания сложных интриг.