Денис Юрин – Новый стандарт (страница 73)

Диана не могла ответить на этот, казалось бы, простой и незатейливый вопрос. Запершись в ванной гостиничного номера, девушка, конечно, слушала рассказ Дарка, но временами переживания затуманивали голову, и она иногда уходила в себя, погружалась в размышления и не слышала, о чем ей твердил сидевший под дверью моррон. Может быть, Аламез и упоминал имя Мартина Гентара, может быть, даже несколько раз, но точно припомнить она не могла. От долгого рассказа в памяти осталась лишь суть; мелкие детали, незнакомые имена и второстепенные факты были забыты.

– Впрочем, это не важно, – прервал затянувшуюся паузу Мартин, догадавшись о причине долгого молчания. – Для людей я Малвис Донато, для морронов Мартин Гентар. Когда вернешься в Мальфорн и встретишься с легионерами, то услышишь много нелестных отзывов как обо мне, так и о некоторых других персонах. До меня дошли слухи, что Совет теперь распускает слухи о странности моих привычек и шокирующих любого нормального человека или моррона пристрастиях. Болтуны явно не лишены фантазии, обвинения разнообразны, одни смешнее других… то я трупы поедаю, то с курочками-несушками экспериментирую, чтобы они, значит, золотом и прочим драгоценным хламом неслись. В общем, пакостей много, всех не упомнишь!

– Меньше бы блажил да бороденкой тряс, глядишь, и отзывы были бы поприличнее, – проворчала Диана.

– Злишься? Ну-ну, злись, – весело рассмеялся Мартин, которому почему-то понравилось, как Диана сердится и очаровательно морщит лоб. – Однако ты не права. Во-первых, характер у меня только за последние два десятилетия испортился. Поторчишь в полесской… дыре, всех возненавидишь. Даже в Филании тысячу лет назад не было так погано.

– А что во-вторых? – спросила Гроттке, почувствовав, что Гентар не торопился переходить к объяснению другой причины.

– А во-вторых, хоть я в Легионе пост высокий и занимал, но его добровольно оставил, никого не предупредив и разрешения у Совета не испросив. На то были причины, но факт остается фактом: отступников и дезертиров никто не любит, вот и распускают всякие омерзительные слухи, чтобы расшатавшуюся дисциплину укрепить да мне напакостить, если я жив. Кстати, что меня видела, в Легионе не проговоришься?

– С какой стати? Я даже не уверена, буду ли в него вступать, – честно призналась Диана.

– Будешь, куда ты денешься? Это лишь брюзжащие старики типа меня и Дарка одни могут, а молодежи, ни духом, ни умом неокрепшей, компания себе подобных нужна, да и учителя опытные не помешают, одна-то многому не научишься.

– Хорошо, обещаю, что не скажу, – ответила Диана, хотела добавить, что в отличие от Мартина Дарк хоть и зануда, но не престарелый брюзга, однако в последний момент передумала. – Ты меня от полиции спас, вылечил, а это многого стоит.

– Это все ерунда, так, мелочевка по сравнению с тем, что я сейчас тебе расскажу, какой информацией поделюсь.

Мартин вальяжно развалился в кресле и, закинув ногу на ногу, не сводил глаз с Дианы. Он пытался понять, удалось ли ему произвести впечатление на собеседницу. Однако фиолетово-бурый синяк надежно скрывал большую часть лица девушки, разглядеть под ним игру лицевых мышц и изменение выражения было невозможно.

– Зачем? – спросила Диана, вновь почувствовав легкое головокружение и усталость.

– Зачем мне это нужно? Да просто так, жест доброй воли, отеческая помощь начинающему бойцу, – вновь приветливо заулыбался Мартин, от чего жиденькая растительность на подбородке встала дыбом и приняла строго горизонтальное положение.

– Зачем мне твоя информация? У меня от событий последних дней и так голова раскалывается.

Откровенное признание девушки сильно расстроило бывшего мага. Его лицо мгновенно стало суровым, а глаза заблестели бесовским огнем, но на этот раз Мартину все же удалось взять себя в руки и удержаться от потока ругательств в адрес всех самонадеянных глупцов и упрямой Дианы Гроттке в частности.

– Затем, что морроны не растут как грибы, – назидательно произнес Мартин, когда успокоился. – Человечество – живой организм, Коллективный Разум – мозг, а мы – лейкоциты в крови. Если появился новый моррон, значит, где-то появилась опасная инфекция. Смысл нашего существования предельно прост – найти и обезвредить пробравшихся внутрь паразитов: уничтожить или по крайней мере локализовать источник угрозы.

– Излагаешь красиво и мудро. Не знаю, как в вашем ГАПСе, а у нас в Континентальной полиции говорят: «Философскую белиберду к делу не подошьешь!» Я поняла, что ты имел в виду, но каким боком реалии жизни Полесья относятся ко мне? Чем может помочь твоя информация?

– Ты слышала голоса? – внезапно спросил Мартин и пронзил Диану насквозь взглядом умных, слегка прищуренных глаз.

– Пока еще нет, но…

– Скорее всего и не услышишь. Нас слишком много, человечество разрослось, как на дрожжах, в мире каждый день происходит слишком много важных, судьбоносных событий. Лично мне кажется, что резервы Коллективного Разума почти исчерпаны. Он не поспевает своевременно реагировать и посылать сигналы одновременно всем, создает морронов, но не указывает точного направления действий. В этом большая проблема, в этом большая беда. Новичкам приходится думать самим или полагаться на мнение более мудрых и опытных собратьев.

– Так вот куда ты клонишь, в учителя и духовные наставники набиваешься?!

– И не мечтай, – Мартин резко пресек попытку голословно обвинить его в непомерных амбициях, – у меня и своих дел полно, чтобы еще за другими грязь вывозить. Пусть Совет Легиона глобально мыслит и мир спасает, мне же, старику, и полесских заморочек с лихвой хватает: коррупция, поголовное воровство, дележ сфер влияния между торговыми династиями и криминальными группировками, разбазаривание национального богатства, перманентный упадок отечественного производства и постепенное превращение суверенного государства в сырьевую-сбытовую зону, в хозяйственную пристройку КС. Согласись, завидное поприще для работы, дел хлебать не перехлебать!

Мартин замолчал. По тому, как нервно забарабанили его пальцы по краю стола и как покрылся морщинами узкий лоб, Диана поняла, что Гентар устал. Он не рассчитал сил и взвалил на свои плечи груз, который не мог унести. Трясина ежедневной борьбы со всеми и вся постепенно засасывала слабеющего бойца. Он уже не мог нападать, только латал постоянно возникающие в обороне бреши.

– Морронами становятся не случайно. До сих пор ни мне, ни другим собратьям не известно, по каким критериям Коллективный Разум выбирает несчастных, которых потом воскресит.

– Почему несчастных?

– Поживи с мое, узнаешь, – мгновенно парировал глупое замечание Мартин и тут же продолжил развивать свою мысль: – Однако при выборе претендента территориальный фактор играет далеко не последнюю роль. Это доказано практикой, например, рассмотрим случай небезызвестного тебе Дарка Аламеза. Сражение, в котором он погиб, проходило всего в каких-то трехстах-четырехстах километрах от места, где впоследствии решалась судьба человечества. С географической точки зрения богатства выбора у Разума в ту пору не было, война была всего одна, да и то энергии мысли павших солдат едва хватило, чтобы создать одного-единственного моррона. В наше время людей значительно больше, гибнут они чаще, и, следовательно, энергетический фактор не является первостепенным показателем. Иными словами, стоимость строительного материала сильно упала в цене.

– Постой, ты можешь говорить помедленнее и не так заумно? Я ведь в этой биоэнергетике ничего не понимаю, – честно призналась Диана.

– О стражи небесные! – жалобно простонал Мартин и тут же шлепнул себя по губам.

Диана вспомнила, что морроны верят лишь в сотворивший их Коллективный Разум, и то, не то чтобы верят и поклоняются, а просто признают его существование и воспринимают как обычную реалию окружающего мира: горы, воду, деревья. К любым же проявлениям религиозного фанатизма людьми они относятся крайне негативно. По словам Дарка, морроны являлись чем-то вроде авангарда воинствующего атеизма, передовым отрядом интеллектуалов, считавших, что мир надо познавать, а не бездумно поклоняться непонятным пока человечеству явлениям. Видимо, для Мартина упоминание высших сил в серьезном разговоре было столь же недопустимо, как для истинно верующего чертыхнуться в церкви.

– Ну куда уж проще? Вот смотри: тысячу лет назад общая численность популяции людей едва составляла один миллион биологических единиц, проще говоря, особей. Ежегодно гибло в среднем семьдесят-восемьдесят тысяч, может, чуть больше. Согласно моим подсчетам на поддержание нормальной жизнедеятельности только одного моррона ежегодно тратится энергия от пяти до десяти тысяч умерших, а для создания нового моррона требуется значительно больше, двадцать пять-тридцать тысяч, хотя это не текущие, а единовременные затраты, по мере необходимости, так сказать… А теперь давай подсчитаем! Тысячу лет назад одновременно существовало приблизительно десять морронов. Жизнь есть жизнь, и от смерти в случайной драке никто не застрахован. Совокупные ежегодные затраты энергии на поддержание жизнедеятельности всего Легиона составляли от ста до ста пятидесяти тысяч, налицо явное энергетическое голодание. Разуму часто самому приходилось инициировать голод, эпидемии и, конечно же, войны, чтобы сформировать минимально необходимый ресурс. Новый же моррон мог возникнуть лишь в годы, когда человеческая кровь текла рекой. Как ни горько признавать, все мы, морроны старшего поколения, – чудовища, порожденные войной.