Денис Вотинцев – Мой скаутский вжух! Игорь Михайлович Богданов – директор моего детства! (страница 2)

Наверное, так же учат плавать, бросая с лодки в воду. Помню, как мы долго и старательно взбирались по шажочкам в гору, а потом стремительно слетали с неё вниз, потому как сразу освоить повороты влево-вправо не получалось ни у кого. Это было очень обидно. Столько усилий, чтобы забраться, а потом несколько мгновений – и ты уже внизу. И хорошо, если стоя на лыжах. Чаще получалось кубарем и в сугробе. Моя одноклассница Лера даже сломала ногу и дорогу домой провела в гипсе.

А ещё наша гора находилась на краю треугольника из границ трёх стран: Венгрии, СССР и Чехословакии. Инструктор нам сразу сказал, что если мы не будем спускаться зигзагами, как он учил, а будем просто ехать вниз по прямой, то велика вероятность уехать в Чехословакию. И у моего одноклассника Макса это почти получилось. В последний момент перед поворотом в ложбину он хорошенько упал на бок и чудом остался на родине!

На второй день нам как уже опытным лыжникам включили бугельный подъёмник, и следующие три дня мы осваивали элитный вид спорта с упоением вырвавшихся на свободу щенков. А ещё перед нашим пансионатом было диво дивное: поскольку в Ужгороде температура той зимой не опускалась ниже —5 градусов, то у пансионата оставили работать фонтан. Струи воды под напором вылетали на свежий воздух и застывали ледяными водопадами вокруг. Это было очень необычно и красиво.

Кроме дальних поездок, были и более близкие походы. Например, на Линду в Рекшино. Иногда это называлось Днями здоровья. Там могли быть разные спортивные состязания или просто прогулки, но всегда были палатки и пища, приготовленная на костре. Во время еды Игорь Михайлович любил рассказывать байки из своего богатого жизненного опыта. Помню, как он говорил, что, работая фотографом в морге, он часто глумился над студентками медицинского факультета, впервые пришедшими в морг на практику. Дожидался, когда студентки-медички войдут в покойницкую, и при них с аппетитом ел бутерброды среди трупов. Многие не выдерживали… Рассказывая об этом, Игорь Михалыч обычно что-то поедал и делал очень выразительные гримасы. Самые впечатлительные девушки, слушая эти рассказы, живо представляли описываемые картины и почему-то переставали кушать. На что Михалыч говорил, что это хорошо: нам больше достанется.

Решаю задачки по математике

Жайск

В 1991 году Игорь Михайлович Богданов возил нас в Жайск. В Жайске я был два раза. В августе в летнем лагере и в сентябре на картошке. В моей памяти эти две поездки прочно сплелись в одну. Жайск – это небольшой посёлок недалеко от Оки. В центре посёлка был старый двухэтажный барский дом, а напротив него – заброшенная церковь. Не знаю, что было в барском доме, но в 1991 году летом и осенью этот дом отдали Богданову со школьниками. Двухэтажное строение с большим количеством просторных комнат и шестью печками. У меня тогда было довольно необычное название – интендант. По сути, оно включало в себя обязанности разнорабочего, истопника, грузчика и так – по мелочи, но, согласитесь, слово «интендант» звучит гораздо лучше. Мы с одноклассником Вовкой Маловым пилили дрова во дворе двуручной пилой, затем кололи их топором и топили шесть печек, чтобы в холодные августовские и особенно сентябрьские ночи никто в доме не замерзал. На кухню таскали мешки с продуктами, а с кухни выносили вёдра с объедками. Теоретически нужно было выливать объедки в овраг, но мы познакомились с местной бабушкой, и она за пару вёдер, наполненных недоеденной кашей и супом, давала нам есть пенки с варенья, которое варила. А ещё один раз пустила нас в свою баньку помыться. Ни я, ни Вовка не знали, что такое банька по-чёрному, поэтому знатно тогда угорели.

Жайская церковь была завалена хламом, а особо невоспитанные местные жители даже сделали в ней отхожее место. Мы вместе с Игорем Михайловичем её расчистили, отмыли и сделали чем-то вроде клуба. Время тогда ещё было насквозь атеистичное, поэтому ничего зазорного в этом никто не видел. В гулких залах церкви звучали латиноамериканские ритмы на проводимых нами конкурсах бальных танцев или слова О’Генри из разыгрываемых нами спектаклей. По вечерам на дровяной завалинке мы слушали на кассетном магнитофоне «Легенда-404» две кассеты: группа «Технология» и русские народные песни в диско-обработке группы «Рок-Острова».

Позирую фотографу, как могу

Кстати, именно в Жайске 19 августа 1991 года я услышал о том, что в Москве завелось ГКЧП. Я сидел на ветке терновника и лопал вяжущие язык ягоды, а на кухне по радио передавали новости о том, что со страной что-то неладное. Почему-то я тогда подумал, что скоро должна начаться гражданская война, и может быть, её стоит пересидеть в какой-нибудь глуши, типа Жайска. И нужно позвать сюда из города родителей и сестру.

Жайск – это было место, где Игорь Михайлович с разбегу погружал нас в самостоятельность. Когда для ремонта дома и его обогрева понадобились брёвна, директор как-то договорился, чтобы нам отдали старый дом на слом. Дом стоял с краю посёлка, около фермы, на которую мы по утрам ходили в резиновых сапогах и с большим бидоном за молоком. Представьте себе класс девятиклашек, которым дали в руки топоры, гвоздодёры, ломики и сказали: «Вы можете сломать целый дом!» Лучшего аттракциона и представить себе невозможно. Мы делали с этим домом всё, кроме соблюдения техники безопасности. Один раз мой одноклассник Макс стоял на одинокой, не прикреплённой ни к чему стене, и вдруг раздался грохот, – и Макс медленно съехал вниз по наклонной в облако пыли и опилок. Отделался лёгким испугом и всеобщим уважением. Каждый третий из нас добросовестно наступал на торчащие гвозди или раздирал об них одежду, но в итоге дом был разобран по брёвнышку и перестал существовать как объект недвижимости.

Полигон НПП «Полёт»

Самое высокое здание в Ленинском районе – это НПП «Полёт» на Комсомольской площади. Естественно, большое количество родителей учеников 91 школы работали на этом предприятии. Не знаю, какие точно связи были у нашего директора с руководством «Полёта», но нас, школьников, пускали на полигон, затерянный в ветлужских лесах, на котором специалисты «Полёта» испытывали свои антенны, радары или что там ещё суперсекретное они у себя разрабатывали.

До полигона нужно было добираться два с половиной часа на электричке, потом километров пять по бетонке сквозь лес. В лесу стояло несколько кирпичных корпусов, в которых были вполне себе приличные комнаты с кроватями, столовая, душ и прочие удобства. Не отель, конечно, но по нашим школьным меркам начала 90-х более чем комфорт. А главное, в глухом лесу на высоте 5-этажного дома на деревянных конструкциях были установлены настоящие самолёты и вертолёты.

На самолётах, установленных на высоте пятого этажа

На эти самолёты полётовцы крепили свои антенны и били по ним молниями, дули ветром и всячески испытывали на прочность, как будто в настоящем полёте. Но бывало это нечасто. В остальное время вся эта интересность просто стояла на деревянных столбах среди ветлужских сосен и ждала, когда мы её от хвоста до носа излазим.

Не знаю, чем себе думали ответственные лица НПП «Полёт» и наши учителя, но мы – восьмиклассники – без всякой страховки, росписей в журнале техники безопасности и понятия о разумном риске ползали по фюзеляжам этих самолётов и вертолётов иногда на высоте 10—15 метров. Пройтись по крылу, посидеть в кабине, залезть на кончик носа самолёта. Что ещё нужно мальчишкам? А вечером – гречневая каша с тушёнкой и песни под гитару. Это было настоящее мальчишеское счастье.

Первая зарплата

Ещё я помню, что именно Игорь Михайлович дал мне заработать первые в моей жизни деньги. После 9 класса во время школьных каникул он взял меня и двух моих одноклассников работать в школу грузчиками. Это был отважный с его стороны поступок, учитывая моё тогдашнее не самое крупное телосложение, но что сделано, то сделано. Школа тогда получала новую мебель, тренажёры, инвентарь, поэтому каникулы у нас были весомыми! Нам пообещали какие-то скромные по взрослым меркам, но абсолютно фантастические по детским деньги, и мы заступили на трудовую вахту в школьный подвал, предвкушая скорое богатство!

Это был 1992 год, и я тогда мечтал заработать много денег, чтобы купить много бананов. Года до 1991 я их вообще у нас в городе не помню, а потом бананы появились, но стоили, видимо, недёшево, и поэтому родители покупали мне и сестре по одному банану. Мне очень хотелось больше, а сказать было стыдно.

Трапеза на полигоне НПП «Полёт»

И вот, перетаскав на своих мощных плечах кучу парт, столов, стульев, матов и шкафов, я получил свою первую зарплату. Тут же побежал в магазин и купил килограмм бананов. Это целых 5 штук. Первый банан был потрясающе вкусен, потому что его не надо было смаковать, растягивать и экономить. Его прямо можно было есть в своё удовольствие, поскольку впереди ещё целых 4 таких же. Второй банан произвел странное, незнакомое до этого ощущение насыщения бананом. Как это можно наесться бананом? – недоумевал мой мозг, но желудок утверждал, что полностью сыт. Третий банан натурально в меня уже не полез. Это был шок! Я не просто наелся, я объелся бананами. Это был крах детской мечты. Хрустальный замок бананового деликатеса разбился вдребезги о мою нежданную материальную состоятельность. Оставшиеся два банана я отдал сестре, а деньги от зарплаты отнёс маме. Бананы после этого не ел, наверное, месяц. Это был наглядный урок того, что такое чувство Меры и как стоит относиться к Мечтам. То есть Мечты сбывать, конечно, нужно, но и чувство Меры при этом никто не отменял.