Денис Владимиров – Стаф IV: Охотник за тенями (страница 4)
Мда, когда только отдыхать при таком раскладе?
— Нет, мне все ясно, — маг хмыкнул, видимо, ожидал другой реакции.
— Тогда я скажу, за высшего требуй расплатиться с тобой артефакторными наборами, они значительно повысят твои шансы на выживание. А еще такие предметы помещаются в один слот. Хоть сотня их будет. И не опускай цены. Уничтожение высшего стоит в десять раз больше, чем низшего со свитой.
— Просто как-то… — не смог сдержать недоверия я, слишком много баек и страшилок, а тут раз и трофеи.
— Просто?! — маг даже подпрыгнул на месте, — Просто потому что один шаг отделял Тросха от перехода в низшие категории! Просто, потому что у Макса было артефактов не меньше, чем на десяток миллионов! Просто, потому что он заглушил высшего, скорее всего, чем-то вроде «Шокеда»! А такие арты одноразовые! И ты не найдешь их дешевле, чем за три. Три, мать его так, миллиона на черном рынке! И достать далеко, далеко не всякий сможет! Даже за такую сумму не продадут! Плюс у Северного столько боевых и других навыков… Ты же просто перерезал глотку спящему! Которого опоили до тебя! И Макс мне, похоже, изначально хотел отом… — неожиданно оборвал тот фразу, видимо, разгоряченный выдал больше, чем хотел. Но смог взять себя в руки и сразу переключился на другое, сбивая меня с мыслей, не давая им закрепиться, — Не зли меня! Просто им всем… Все просто! Дебилы, мля! Прощай, гря… черный Стаф, — неожиданно хохотнул исчез.
Я же очнулся.
Пришел в себя отчего-то не в Академии, а в реальности.
Казалось все сном, каким-то бредом, но взгляд на описание характеристик расставил все точки на места:
«
Изменения коснулись и описания браслета.
Посмотрел, и на изменения рядом с описанием Полигона, оказалось все просто:
В первую очередь залез в настройки и легко, на интуитивном уровне, запретил отправку данных сторонним лицам. Со всеми остальными нюансами решил разобраться позже. Имелись дела и важнее. Какие?
Граната и кровь.
Использование первой снимало с меня вообще все щекотливые вопросы. А вторая — еще один маленький шажок на пути к могуществу.
Пощелкивающий счетчик крио — интенсивность снизилась до четырехсот двадцати эрок. Он радовал. Такие показатели даже не пугали. Вот на чем нужно сделать акцент. Федор падла, но результат меня устраивал всем. Поэтому нам ли быть в печали.
И, прежде чем сделать первый глоток почти черной, густой жидкости, прохрипел:
— Пошли вы все на хрен!
1-2
- 2 -
Яркая вспышка ядовито-зеленого цвета заставила обернуться. За стеной над могилами висела объемная клякса, похожая на изумрудную амебу, которая то выкидывала в стороны, то втягивала толстые и тонкие отростки без всякой системы.
Чертово кладбище и разрушенный фонтан уже не воспринимал, как угрозу. Они стали обычной деталью ландшафта. К полуразрушенному скульптурному ансамблю перенес все туши демонических созданий перед огненным погребением места преступления. Тем более большинство из них рядом и валялись.
«Пожитки» Макса тоже бросил там. А в пространственный карман, получившийся из рюкзака «Террор» поместил трофеи с высшего демона, кровь в бутылках и инструменты от Федора, за исключением ножа, которым вскрыл глотку Тросху. Его сразу пристроил на место «охотничьего». «Подарком» с таким же успехом, учитывая его лезвие и удобную рукоять, можно было и шкуры снимать, и туши разделывать, и палки строгать.
Непонятный сгусток соплей просуществовал с десяток секунд, а затем с хлюпающим хлопком исчез.
Очередная чертовщина?
Но мозг автоматически начал просчитывать возможные варианты действий. Успел спрятаться за углом ближайшего двухэтажного каменного дома, который во время сражения с низшим и его приспешниками не пострадал. Откуда воровато и выглядывал, включив маскировку. Блестящая медная вывеска в виде весов с надписью на незнакомом языке, символы больше напоминали иероглифы, рассказывала, что на первом этаже здесь находилась какая-то лавка. Но самое главное — скрипела. Отвлекала внимание.
Вроде бы ничего ужасного не произошло… Сука! Внезапное проявление непонятных для меня сил заставило вздрогнуть и выругаться еще более витиевато. Морось и сумрак осеннего дня позволяли рассмотреть, не без помощи исследовательского дрона, как тринадцать могильных плит практически беззвучно поднялись в воздух. И зависли метрах в пяти — семи над поверхностью. Странно, но ни земли, ни дерна к их основаниям не прилипло. Одно потемневшее надгробие из серого камня, в таком освещении почти черное, оказалось в центре, а вокруг него медленно, а потом все быстрее и быстрее, стали вращаться по кругу остальные. Тесанные камни сначала едва заметно, а затем все сильнее окутывались зеленым сиянием.
Дьявольский хоровод!
Мгновенно счетчик крио изменил тональность. Стал тревожным. Показатели резко, рывком, возросли до тысячи, а потом каждую секунду повышались на десять — пятнадцать единиц. Кожей под броней я ощущал, как к чертовой конструкции понеслись потоки чистой энергии. Сразу же забегали мурашки по спине и груди, а короткий ежик волос под шлемом вдруг стал мокрым от ледяного пота. И только одна мысль пульсировала, завладев первым потоком полностью и абсолютно, захлестнув его ураганной волной: «Бежать! Нужно бежать! Прятаться!». Однако нечто более сильное, чем даже инстинкт самосохранения, приковало к месту. Приморозило. Словно опять меня кто-то атаковал парализующим заклятьем.
Мать вашу!
Да, когда же это закончится?!
Твари позорные!
Взгляд не мог оторвать от действа, точнее, некого демонического представления.
И все же даже «обычная» магия, без привычки к ней — страшная штука. Страшная даже не последствиями, а своей иррациональностью. Вроде бы знаешь и даже где-то понимаешь разумом причины, но он же и пытается опровергнуть увиденное собственными глазами. Когда камень весом не одну сотню килограмм просто парит в воздухе, при этом не имеется никакого представления об явлении, кроме объяснения — «волшебство», то становится один черт не по себе. Теневое зверье, закидоны Федора, даже демоны и крио — аналог радиации, бодрили не так, как подобные картины.
Затем раздался нет не вой, а звук на него только похожий — глухой-глухой, на грани слышимости, даже восприятия. Он будто вонзился раскаленной спицей в мозг. А затем, какой-то урод, начал ее еще проворачивать с гадливой ухмылочкой: «Больно? Нет, это терпимо! Вот погоди, сейчас еще добавим!». И добавлял от всей широты души.
Парализация не позволила упасть на колени, прижимая ладони к голове, затем свалиться и скорчиться в позе эмбриона. Но не зря Федор так сетовал, что у него не имелось чистой SN, мысленные потоки начали уже привычно разделяться. Один пытался справится с болью, его корежило, перекурочивало; вторым завладел панический ужас; третий вел наблюдение; четвертый анализировал обстановку и делал выводы, как и прикидывал варианты действий. Перебирал возможные. Но пока ничего внятного в голову не лезло.
Памятники образовали две перпендикулярные друг другу овальные орбиты, продолжая ускоряться. Напомнили символ атома. Из каждого надгробия забил зеленый ветвистый луч в центральный камень, остававшийся неподвижным. Тот наливался и наливался густым ярким фиолетовым цветом.
Я точно знал, что дальнейшее не предвещало ничего хорошего. Двигаться не получалось. Лишь постоянно отслеживал интенсивность крио, приготовившись активировать «абсолют», но та поднялась до двух с половиной тысяч и на таком значении остановилась.
Хотя бы здесь терпимо и приемлемо.
Накаркал!
Будто надсмехаясь над бравурными мыслями, шкала рванула вверх, сразу поднимаясь на восемьсот единиц. А непонятное оцепенение так и не спадало. Хотя боль в висках постепенно ушла. Сработала и автоматическая аптечка. Только сейчас ощутил кровь на губах, которая бежала из носа. В этот мгновение плиты мигнули, будто одним импульсом, исполинским ли выдохом отдавая накопленную энергию надгробию, ставшему антрацитовым, и погасли. Еще через несколько секунд, вращение замедлилось, и они с глухими шлепками рухнули на влажную черноту перепаханной ими же земли.