Денис Владимиров – Стаф III: Отблески в зеркалах (страница 27)
Активация!
Когда начал на бок заваливаться Лис, здоровяк лишь успел чуть повернуть голову в сторону товарища, как я уже сделал шаг, который нас разделял, и рубанул ниндзято по толстой короткой шее не защищенной ничем.
Тот, наверное, так и не понял, как перенеся в чертоги Великого Холода. Изумление осталось на лице покатившейся головы. Но оно возникло не из-за собственных проблем, а из-за неожиданного падения товарища. Именно Винтера я посчитал самым опасным противником. И он явно выступал в роли силовой поддержки, а уж с тощим как-нибудь разберусь. Тем более у последнего бронированный воротник — элемент экипировки.
Фонтан крови из шеи, казалось, был бесконечным. Тело продолжало стоять, или это для меня время ускорилось, учитывая все мои усиления от артефактов. Пришлось пинком в бок, повалить Саню на землю. Но все равно окатило кровью, как из шланга под высоким давлением. Мразь даже после смерти продолжала гадить хорошим людям.
Багряные реки, мать их.
Кристалл нашел свое место в пустом контейнере. А рядом с трупом возникли три артефакта:
Точно танк! А я удачно зашел!
Арбалет для дальних дистанций, а вблизи он прикрывал своего товарища, пользуясь артефакторными предметами? Как вариант. Но уже неинтересный. Проблем здоровяк действительно мог доставить, учитывая, что показатели защиты складывались. Теневые стрелы, как я понял, проходили далеко не всегда, как и ниндзято и «Жало» — даже «голый» щит бы не пробили.
В первую очередь быстро избавил Лиса от оружия и экипировки, даже броню смог снять. Не привязана. Интересное кино. Хотя у меня «Кольчуга» тоже. Пока не вчитывался, что попало в руки. Не до того. Время ограниченно, а еще боязнь — вдруг кто-то заметит и прервет процесс допроса.
А в голове метрономом веселый разудалый голос:
Схрон, схрон, схрон!
В результате Тим остался лишь в термобелье, которое я еще и разрезал сзади, вместе с трусами. С голой задницей и со спадающей и путающейся в ногах одеждой особо не побегаешь. Это я в каком-то фильме прием подсмотрел. Затем связал бандита, отрезая куски со слезами на глазах от веревки с кошкой. Спутал жертву, как сумел. Но качественно, вполне возможно, даже избыточно. Наручники надо какие-нибудь на такой случай приобрести.
Стянул и ноги в щиколотках, в бедрах, руки вывернул до хруста в суставах и завернул за спину. Затем еще и на несколько раз веревкой, уже не разрезая, к телу их примотал. Легко, будто невесомого бросил противника в овраг. Стараясь, чтобы тот проехал по крутому склону, для торможения и безопасного приземления.
Сдохнет?
Закопаем.
Хотя ничего с ним не случилось бы. Затем с другой стороны, где спуск был положе, загнал по нему вниз лошадей, чтобы не отсвечивали и не привлекали излишнего внимания. Те вели себя на удивление спокойно, я бы сказал — флегматично, с другой стороны — это же модификанты. И, скорее всего, без привязки, как успел выслушать короткую лекцию от конюха у Вилли, те за своего хозяина сражались до последней капли крови. Или своей, или вражеской.
Вот тоже, интересные господа, есть гужевой транспорт — здоровенные, чуть меньше шайров или арсов, но тоже огромные коняры. Имея их даже на выворотне за сутки можно больше заработать, чем упоминаемая награда за рейд. Нет, мы же не трактора, они железные, пусть и пашут. Или я ошибался, и причина согласия на сопровождение колонны лежала в другой области и каких-то выгодах? Ведь, что я знал? Всего лишь короткий разговор подслушал.
За этими мыслями сбросил в овраг убитого, туда же швырнул его голову. Прислушался к себе — эмоций ноль. Только адреналин в крови бушевал, требовал действий. И самый последний аккорд, лично последовал за фигурантами вместе с волокушей, проломившись сквозь густые кусты. Еще в голове вертелось: а, если друзья-товарищи подонков сначала меня прибьют, не разбираясь? Увидев на верхом на их конях… Нет, не должны. Там люди. И Никодим.
Несмотря, что самая опасная часть плана длилась меньше нескольких десятков секунд, адреналина в кровь качнуло столько, что до сих пор руки чуть подрагивали. Даже далеко не с первого раза огоньком на пальце попал в кончик сигареты. Покурил спокойно, а, затем, не трогая труп, чтобы избавить его от ценностей, принялся в первую очередь создавать антураж. Дабы проняло Лиса до самых печенок.
Посадил пленного на пятую точку, прислонив спиной к почти вертикальному склону. Напротив бандита поставил голову другого. Чтобы она постоянно на него смотрела. Моменто мори, сука! Воткнул рядом посох Пожирателя, и так, чтобы череп внимательно наблюдал за связанным. Вытащил и сверток с инструментами для разделки от Федора. Цепная пила, еще одна жуткого вида — явно кости пилить, плоскогубцы (когти и клыки выдирать?) и три разнокалиберных ножа. Все. Видимо малый инструментарий. У тех же хирургов одних зажимов, если не ошибался несколько видов, ножницы и все такое страшное-страшное.
Свойства не читались. Магги их просто не видела.
Успел, как раз вовремя, уселся на мешок с паутиной напротив товарища, многозначительно опираясь на посох. Хотел вначале притащить обезглавленный труп и на него водрузить седалище, но стало совсем мерзко на душе. До спазмов желудка. Нет, все же даже к телам уродов так не мог относиться. Потребительски. Да и все делал только для одного, дабы подопечный «поплыл» без всяких пыток. У меня не имелось на этой ниве, ни опыта, ни желания его приобретать. И вряд ли смог бы сейчас себя заставить перешагнуть и через этот барьер.
Может, потом и окончательно очерствею, но сейчас не мог. И, если убийца станет запираться, то придется его просто убить. И это-то сложно. Не в бою, в запале, на адреналине — там легко, а спокойно и без всяких сантиментов. Не дошел я еще до такой степени просветления. Что говорить про другие виды членовредительства?
Тим пришел в себя ровно по часам. Пятнадцать минут — тютелька в тютельку. Вскинулся, захрипел, бешено завращал глазами, пытаясь сориентироваться в пространстве. А, когда рассмотрел, куда он попал и как, то сбледнул с лица, был же загорелый и смугловатый, теперь почти блондином стал.
Как тебе на месте жертв, сучара?
Уверен, судя по мимике, сейчас у него все трудовые подвиги перед глазами промелькнули. И он примерил эту одеженку на себя, учитывая, что даже то, что его извращенный мозг не мог до происходящего. И уроду стало не просто страшно, а безумно страшно. До дрожи.
— Ну-ну, — успокоил я Лиса, поднимая за волосы голову его друга, из обрубка шеи которой продолжали нет-нет и срываться капли крови, повернул ее в сторону товарища, — Смотри, Саня, вот так мы и теряем друзей! — заявил хрипло, — Не узнают нас… Ты ведь не узнаешь? — обернулся к Лису.
Тот свалился на бок и пробовал гусеницей уползти в сторону, но я огрел его по башке навершием посоха. Не сильно. Для проформы. Снова усадил.
— Не успокоишься Лене сначала уши скормлю, а потом глаза! — потряс над Тимом посохом, мне показалось или нет, но в глазницах мелькнул фиолетовый огонек. В предвкушении? — Ты ведь любишь глазки, да, Леня? — это повернул череп к себе лицом, — Да, глазки они вкусные-вкусные.
— Мууужжжжик, теббббе… — как-то заикаясь и дрожа начал лепетать пленник, — Гооосссппподинн… Ттыттттты…
— Ты хрен проглотил, или разговаривать разучился? Говори внятно и понятно, а лучше не говори! Не нужно! — помотал отрицательно головой, воткнул посох в землю. И взял в руки пилу, полюбовался, поиграл блестящим лезвием на солнце, пытаясь угодить зайчиком пленнику в глаза, — Давно хотел опробовать. Поэтому лучше позапирайся хотя бы немного. Просто скажи, даже в шутку, мол, не буду говорить. А я тебе руку отпилю или ногу! Здорово ведь? Нет здорово же! Представь картину, ты и рядом рука! Твоя! И шевелится! Класс! Или…
— Нееет, я не буду запираться, господин! Я все скажу! — обрел дар речи визави.