Денис Владимиров – Про́клятое городище (страница 4)
— Ясно, — кивнул, убирая в подсумок контейнер.
— Да, ещё… — пожевал губы Никодим, — НАЗ ты добыл честно, поэтому я не могу тебе приказывать в данном случае. Но, если хочешь сделать реально доброе дело, продай его вон той девочке, — указал он на брюнетку-милягу, которой не досталось магоприбора в лавке ушлого лягушатника. Именно она затем держалась рядом со мной, конечно, до инцидента с оборзевшими товарищами в фургоне, когда я напугал не только их, — Поясню: по всем признакам, у неё вот-вот Сбой случится, а затем и Пробой догонит, закончится всё, в девяноста пяти процентах, смертью. Я ничем не смогу помочь, так как ни один навык на лечение не заточен, Саманта сам знаешь… Ты же завтра с утра приобретешь другой у Француза, всё равно с теми расходниками, какими он сейчас заряжен, для тебя это бесполезная ерунда. Ну?
— Переводи мне средства, отдашь ей сам, — принял решение после недолгого раздумья, затем пояснил, почему не хотел выступить лично в роли спасателя и благодетеля. — Одногруппники меня боятся до жути, Джоре говорил. Поэтому подумает, а товарищи её поддержат, что я замыслил какую-нибудь пакость или гадость, ибо кроме чего-то другого, ни на что иное не способен. Например, прибор отравленный, заряженный какой-нибудь злобной химией или ещё что-то. Мало ли до чего воспаленное сознание может дойти. По их мысли, я Барабеку под шумок кадык сломал. Вместо оказания помощи. Добил, дабы не мучился.
— Мне не свисти «про помощь»! Ага? Если бы не кристалл, который ты решил себе «прикарманить», то вряд ли с места бы сдвинулся, — усмехнулся куратор криво, — Хорошо, сделаем так. Но, Стаф, ещё раз подобное, имею ввиду, как случай с толстяком, и плетку я тебе гарантирую для уменьшения резвости и хитромудрости или жопости, хотя бы на время обучения. Мне до этих крисов, как до лампочки, но дисциплине твои выкрутасы вредят. — Подумал и повторил: — Да, вредят! Кстати, штраф по договору, учитывая, что Джоре погиб, можешь платить, как мне, так и любому представителю Снежных. Всё равно средства уйдут в общую кассу, и Система будет закрывать долг по договору. Главное вслух или про себя произнеси, что данные деньги перечисляются по такому-то такому-то поводу. И лучше переводи тем людям, которые находится в пределах видимости, если не хочешь отдавать процент, прогоняя платежи через ЦК[2].
— Давай тогда поступим так… Сколько ты даешь за НАЗ?
— Повторяю: столько же, сколько у Француза. Я не барыга, и тебе этим грешить не советую. Он новый, значит, — пять, и за расходники эфки — ещё полторы.
— Вот это и внеси в качестве части долга перед вами, — протянул ему браслет Гарпии.
И тут же перед глазами мигнула надпись:
Отлично!
А вот с настройками требовалось разобраться. И как можно скорее. Некоторые сообщения от Магги появлялись строго, как и указывал — на периферии зрения, но многие порой откровенно мешали, возникая в самый неподходящий момент прямо в центре взгляда.
Итак, Волкам осталось «совсем немного» отдать. Чуть больше половины…
Можно было сейчас полностью закрыть соглашение, но не хотелось лишаться практически всех средств. Конечно, имелась надежда, что в переметных сумах найдется что-то ценное, приготовленное на продажу, но… в них пока не заглядывал. А ещё неизвестно, куда пристраивать арса. Про это и спросил у наставника.
— У Вилли конюшни есть, там уход за животными нормальный. Стоимость вроде бы сотня или полторы в сутки, плюс пятьдесят, если его будет необходимо выгуливать и обихаживать. Почистить, например, или подстричь хвост, или гриву. Хотя её лучше не трогать, звереют они. Договоришься. Резвый, даром, что на разбойника похож, а мужик нормальный. С самого низа поднялся, один из беглых рабов в прошлом. От «Чистой крови» ушел, есть такой Великий клан, где работорговля не просто разрешена, а всё основано на ней. Наш «трактирщик» смог охотников за головами перехитрить, убежать, и оказался на территории Севера. Попытались здесь его достать, но наши Карающие длани быстро показали им ху из ху! Тот же за хитрость, выносливость и скорость получил свое прозвище. Ладно, заболтался я. Через две минуты трогаемся — будь готов. Пристраиваешься сзади, расстояние от последнего фургона — от пяти до пятидесяти метров. Направлю к тебе ещё и Флейтыча, прислушивайся к нему. Он старый и опытный рейдер.
Только кивнул, соглашаясь, но уже в спину куратора, тот, будто переместился в пространстве к повозкам, и теперь раздавал окружающим затрещины, наставления и ценные указания.
Я вроде бы всё сделал верно, продав НАЗ, но какое-то чувство не давало покоя, будто где-то принял неверное решение. Почему? Не смог в себе разобраться.
С одной стороны, мне было плевать на одногруппников, как бы цинично это не звучало. Им так же на «собирателя Стафа» положить и растереть. Кроме всего прочего, никто не протягивал руку помощи, более того, уверен, когда уголовники пошли на «дело», ничуть не скрывая своих планов, большинство злорадно потирало руки. Ведь именно сейчас должна была восторжествовать справедливость и наступить час расплаты.
За что? За всё хорошее. За свой страх и трусость, за то, что у меня вещи и оружие лучше; что я держался независимо; за то, что избил… И ещё очень-очень много «за что».
А так — просто жалко девчушку. Тем более, особых усилий от меня не требовалось. И справедливость слов Никодима понимал. Если бы поступил иначе, то сам для себя смотрелся бы даже не собакой на сене, а уродом, засевшим с автоматом на горе портящегося мяса и сохнущего хлеба, который сам был сожрать не в состоянии. При этом отстреливая голодных и обездоленных людей, привлеченных запахами и попадающих в поле зрения.
Поэтому зайду завтра к Французу и куплю необходимое.
Всё просто.
Тем временем наша небольшая колонна тронулась, чуть растянулась. Копыта жеребцов застучали мерно по тесаным камням Южного Тракта. Арс подо мной затанцевал от нетерпения, застоялся бедолага. Надо было ему имя придумать. В голове вертелись клички от Боливара до Буцефала, вспомнил и Слейпнира, и Буяна.
Но чувствовал — не то.
Буран?
Нет. Точно не буран.
Чуть ударив пятками по бокам ездового животного, я тронулся с места, пришлось даже чуть натянуть узду, чтобы сдержать порыв жеребца помчаться ветром, отчего тот подчинился и умерил пыл, но заржал крайне недовольно.
Из тройки охранения один всадник продолжал оставаться на обочине, тот самый усатый мужик, похожий обликом и одеждой на ковбоя, который вступился за меня перед Косолапым. Когда последний фургон оказался впереди него, он подъехал, пристроился рядом.
Молчать ему было, видимо, скучно, поэтому сразу попытался завязать разговор, начав с лести:
— А ты красава! Даже не вздрогнул, когда этот урод попытался тебя проткнуть, а сразу за клинок схватился. Уважаю. Откачали бы конечно, но… — я не стал говорить, что просто не успел наделать в штаны. — Но его опасайся. Так и знай, дерьмо какое-нибудь подкинет на лопате. Или в Круг вызовет. Спровоцирует и вызовет, точнее, вынудит тебя. У него же защита только от арта сотня — это точно, ещё и от одежды восемьдесят. И клинок-артефакт — катана «Черная Гадюка», с атакой на триста. Давно хотели его из наших рядов выкинуть. Слишком много подлости у человека и алчности. Гремучая смесь. Но с такими возможностями — нужен для дела. Тут же берега терять начал, но не так давно, не успели дать пинка. Очень, очень мстительный и злопамятный клиент…
Что тут скажешь? Учитывая, что мне при таких словах стало не по себе.
Пугали они меня, рождая беспричинную тревогу.
Нет, я отнюдь не опасался какого-то там хапугу-беспредельщика, по крайней мере, ближайший месяц, потому что, если бы Снежные Волки бросали слова на ветер, то вряд ли их кто-то уважал. Наоборот, сейчас этот гад больше всех других был заинтересован в моем здравии. Меня пугало… как правильно пояснить… неожиданное человеческое отношение окружающих. Чистых и Серых! К последней категории и принадлежал спутник.
Всего прошли какие-то земные сутки, а за это время настолько изменилось восприятие, что мозг автоматически искал подвох везде, всюду. Как до этого я не мог понять беспричинное презрение, высокомерие, желание унизить, избить на ровном месте, без всякого на то основания, так и сейчас мне было совершенно дико видеть обычное почти людское отношение к себе. Ещё на весы опасений добавился и жест Никодима по спасению брюнетки и моей адаптации при Переходах. Но с девушкой могло быть и что-то личное. Она красивая, с отличной фигурой, вполне возможно возникла симпатия с желанием продолжить всё в кровати.
А ко мне-то почему?
Паранойя такая штука — завести легко, а стоит пару-тройку раз подкормить реальными событиями, ложащимися на чашу её весов пудовыми гирями, и вот она уже не просто существует, но начинает доминировать, пытаться контролировать каждый твой шаг, диктовать, и заставлять во всём искать скрытые смыслы и подвох.
— Чего задумался? На, глотни, — протянул мне флягу литра на два спутник, вырывая из тяжких мыслей. А ведь просмотрел, когда и откуда он её извлек, даже хотел отказаться, но тот сообщил, усмехнувшись: — Не боись, не алкоголь и в реакции никакие не вступит с любой лечебной химией. Это «бодряк» — проверенное столетиями средство. Помню сам, как тяжело первый день дается. Чуть не сдох к вечеру. Поможет перестроиться под местный режим и усталость снимет. Только больше трех глотков не делай, а то не заснешь.