Денис Владимиров – Отблески в зеркалах (страница 15)

Опять удар грузом, поваливший с ног, прыжок с низкого старта, обернулся, будто пьяный. Давно потерял все ориентиры. Где, где ты тварь?!

Если бы не очки, можно было прощаться с левым глазом. Потому что кинжал, прилетевший непонятно откуда, раскроил, скорее всего, до самого черепа лоб, пошел ниже, не смог преодолеть защиту оптического прибора, но пропахал щеку, пребольно резанул по деснам и зубам. Красное системное сообщение. Аптечка сработала, останавливая брызнувшую кровь, которая успела залить и очки, и заполнить рот. Я ничего не видел секунд пять. Потом произошла автоматическая очистка оптического прибора.

Падла!

Она издевалась. Глумилась. Вот снова болезный тычок кинжала на цепи в поясницу. Я смог немного сместиться, а так прилетело бы ниже. Нет, честно мне её не победить. Мысль начавшая формироваться в начале этого безумного марафона, теперь обрела завершенность.

Специально пошатываясь, «попытался» подняться, но рухнул на колени, а потом оперся руками о землю. Делая вид, что всё — больше ни на что не способен. Даже пару раз покачнулся в таком положении, по-научному, раком.

Ну же, ловись, сука-рыбка!

Передо мной возникли ноги в высоких сапогах, красивые ноги, но как раз в зоне досягаемости, будто не удержавшись, стал заваливаться на левый бок,

— Эх, ты… Так даже не интересно. Я ожидала большего… Аааууууу! — закончила визгом победную речь девка, это лезвие короткой катаны рухнуло сверху, как гильотина, на бедро дамочки, разрубая его наискось и отрубая ногу.

Баба свалилась, а я набросился сверху. Успел краем глаза отметить, как рот второй товарки, которая с довольной полуулыбкой наблюдала за избиением младенца, то есть меня, перекосился, и вырвалось оглушительное:

— Эээээль! Нееееет! — взвизгнула так, что у меня барабанные перепонки чуть не полопались. Но этот крик нечего не мог изменить, потому что я уже погрузил острие в грудь, ещё и провернул в ране лезвие, активируя разрыв плоти.

— Да, мразь, да! — хрипло проревел, плотоядно усмехаясь.

Вытащил клинок из раны и вновь нанес удар куда-то в живот.

Кристалл появился через секунду.

А ещё я понял, если ничего сейчас не сделаю — это конец. Мне конец. До этого момента барышни развлекались, сейчас всё будет по-взрослому — нашинкуют в капусту.

Нет, мы ещё посмотрим!

Всё происходило одновременно, наблюдательница ещё только поднимала полные слез глаза, а в неё летела теневая стрела. С каким-то изумлением она посмотрела на оперение, появившееся чуть слева от центра грудной клетки, а затем в дело вступил его величество холод.

Великой Холод!

Шансов у девушки не было. Ни единого.

Она только-только свалилась, не прошло и минуты, а я уже подобрал и первый, и второй кристаллы, и тут из под сени деревьев выступило ещё четыре фигуры в черном. Одна бросилась к убитой из лука, остальная троица на меня.

А я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Да, ничем не мог. Обездвижен, парализован. Свалился на землю, и тут же последовали яркие вспышки боли по всему телу, ими просто засыпали. Ослепили.

— Хватит, — произнес властный голос, бить меня сразу перестали, а я понял, что могу двигаться. Но положение дел это не меняло. Сил не оставалось, — Это было познавательно. Я думаю, все зрители сегодня извлекли урок, — заявил беловолосый мужик, с какими-то тонкими, почти женскими чертами лица, одет он был, как и бабы, магги выдало: Хорт Сторм.

Я с трудом мог подняться на колени. Это точно хана. Всё тело ныло, болело, двигался с трудом. И ничего не имелось в запасе. Дым? И? До гранат не дотянусь. Отложенная смерть? Так надо до кого-нибудь коснуться. Оглушение — так же. Ни руны, ни оружие, ничего бы не помогло.

Вот задача. И кто вы, суки?

— Ты убил наших сестер, поэтому умрешь страшно! Но перед этим расскажешь всё: и кто послал, и как убил, и кто помог, и кто ставил защиту.

Тот достал из плоского серебристого металлического подсумка призму вроде бы обычного кристалла, но в глубине я рассмотрел сквозь мутное марево тело черного шипастого червя, который неистово бился о стенки, пытаясь пробить преграду.

— Уже через минуту, которая для тебя станет вечностью, ты будешь молить, чтобы мы тебя убили. Ледяной червь…

Ближайшая ко мне девка придвинулась, когда я рассмеялся. Не знаю, что это было, но страха вообще никакого. Адреналиновый кураж? Презрение смерти?

Смеялся не натужно, а по-настоящему. Внезапно стало плевать на всё, кроме одного — не сдохнуть моля и умоляя. И обязательно, обязательно забрать с собой ещё тварь. Лучше две или три! Я тут демонов пачку накрошил, двух тупых баб убил, которые превосходили меня во всем стократно, а здесь какой-то полумальчик-полудевочка будет меня пугать карами небесными? Да за последние двое местных суток кто только не пробовал… И возникло невероятное чувство превосходства. Непреодолимое желание гордо поднять голову, плюнуть, харкнуть в мерзкую морду врага. И бороться я с ним не стал.

— Пошел ты! Сквозь ментальную защиту хрен вы пробьетесь, её ставил сам Джоре, — донеслось: «опять этот гад, везде этот Джоре!», продолжил: — Слышал о такой штуке, как «Харакири»? По глазам вижу, слышал, — хоть ничего я и не видел, немудрено, когда всё плывет у тебя перед собственными очами, — У меня она имеется. И твой червяк сдохнет от тоски и горя. А твои проститутки могут у меня отсо…

— Ты-ы! — дрожащим указательным пальцем ткнула в меня, сделав шаг вперед девка, словно из пробирки, так похожа на уже мертвых.

Она явно намеревалась меня ударить, сжав кулачок правой руки.

Этого и ждал.

Щуп! Тонкий острый стержень по велению мысли выстрелил из наруча правой руки, и угодил прямо в чернущий глаз, с легкостью пробив очки. Преодолел тонкую перегородку черепа, прошел сквозь гнилые мозги и пробил затылок. И снова, снова… Успел с торжеством заметь кристалл. Дальше темнота. Потом, будто водой окатили.

— Ты сейчас сдохнешь! И страшно! — первые слова, которые я услышал, — Ты ответишь за всё. Что скажешь перед тем, как мы заберем твою душу? — произнес женоподобный гад. Девочка. Заплачь ещё.

Теперь меня обездвижили полностью, мог только говорить. А мне было вообще на всё плевать. Это непередаваемое ощущение. Восторг множился на какое-то восхищение самим собой, самолюбование — я могу, а вы — нет. Вы — грязь! В этом — всё! И ответил:

— Запомни, Великий Холод мне свидетель, если умру сейчас, сегодня, завтра, даже в таком случае, знай, падла, я приду за тобой. Даже мертвым. Есть, и ты знаешь, что есть, специальные ритуалы! И я объявляю тебя своим кровным врагом! Хорт Сторм! Ходи теперь и оглядывайся, жить ты будешь в страхе, потому что едва только повернешься, заглянешь в зеркало, закроешь гла…

— Заткните уже его! — как-то истерично по-бабьи выкрикнул тот, — Заткните, мать вашу!

Резкий удар ногой в грудь выбил воздух, заставил его снова хватать и хватать. Больно было дико, ребрам, похоже, хана, как и мне. Второй раз за пару-тройку дней ломали. Нормально. Хотелось заорать, но стиснув зубы так, что они, наверное, начали крошиться, сдержал стон. И терпел. Сработала аптечка.

— Какой материал пропадает, — мечтательно заявила девка с красными патлами и такими же глазами слева от беловолосого гада — Мария Огненная, — Даже жалко, может, мне отдашь, потом свершишь правосудие? Один черт, раз харакири есть, а я ему верю, ничего мы не добьемся. Времени мало. А там будет… Всё узнаем. Просто так он уходить не будет, надежда всегда умирает у таких последней. Он зубами всех будет грызть, но стараться не просто выжить, а убивать…

— Нет, я как главный, уже вынес приговор окончательный и обжалованию он не подлежит, — резко с металлом в голосе оборвал девушку тип, такое ощущение, он перечил только из-за боязни, что его не послушают, видимо тухлый авторитет, не уважали его дамочки, — Он убил наших сестер, и понесет заслуженное наказание. Кара и справедливость!

— Справедливость и Кара, — в унисон подхватили два женских голоса.

— Рита и Гита! — сломал я, хрипя, торжественный миг, — Да здравствует Зита и комсомол… Хррррр, — не дала мне «проорать» ещё что-нибудь лысая девка, наступив на горло. В обоих смыслах этого слова. И последней песне, и на кадык надавила ботинком на толстой подошве.

— Начинаем… Один черт, хоть сколько-то помучается.

Харакири… Да, это конец. Точно конец!

Но в душе теплилась, жила какая-то беспричинная дурацкая дебильная надежда на чудо. А ещё неожиданно понял — я готов к смерти. Сделал всё и столько. Помнить будут. Принимай, родная. И в этот миг что-то захватило лысую тварь, перекрывающую кислород, подняло в воздух, перевернуло и… разорвало на множество частей. Вся эта масса дерьма вылилась на меня — будто из помойного ведра окатили. Попало и в рот. Взвесь мяса, крови и костей. Про другое лучше не думать. Парочка замерла и не шевелилась. Парализовали?

— А вот и я, господа и дамы! Заждался… — потер в предвкушении руки, материализовавшийся рядом со мной кабан. Сучий свин! Фёдор Пламенный!

Рядом с ним сжимала в руках какой-то скипетр Лидия.

— Они пусть подождут, ты присмотри, червя подбери, я пока займусь Стафом, — заявил маг, обращаясь к ученице, затем рывком поднял меня за шкирку, оттащил, как кутенка в сторону, усадил на пятую точку возле камней рядом с тушей демона. Я бессильно привалился к ним спиной. Вновь прострелило болью, аптечка сработала, видимо, залечила и ребра. Вепрь достал складной стаканчик, одним отработанным движением расправил его, направился к Змею-Горынычу, на моих глазах нацедил демонической крови прямо из обрубка шеи.