Денис Владимиров – Изгои (страница 4)
Я пока лишь наблюдал, не вмешивался, а делал выводы, чтобы понимать с кем и как придется работать. И следовали неутешительные мысли — все бойцы годились только для охраны несложных объектов, максимум обоза на условно-дружественной территории, но никак не к боевым действиям с превосходящими силами противника, особенно в его тылах. У всех физическая подготовка не дотягивала до средних показателей, но даже не в этом проблема, а проблема в том, что они занимались чем угодно в свободное время, которого хватало, но никак не тренировками. Более того, на меня они смотрели, если не как на дурака, то в глазах читалось: «чудит барин».
Если и «Клинки Инта» окажутся такими же воинами, то пока на части планов можно ставить крест. Придется набирать молодняк и воспитывать. Желательно лет с пятнадцати-шестнадцати, что по земным меркам равнялось восемнадцати-двадцати. Самый лучший возраст для вбивания правильных установок. Мозг рекрутов зачастую еще девственно чист, а личный опыт минимален.
— В принципе, есть один человек на примете, — после минутного молчания неожиданно сообщил дер Ингертос, не забыв приложиться к фляге. Маг воспринял риторический вопрос за обычный, — Эрин Ромм Брукус. Полтора цикла назад он служил Дому Сибрио, родовые владения которых находились на Великом Халде, неподалеку от столицы Аринора. Бывшие его работодатели канули в лету в ходе войны с вассалами Пасклей — Тиглсами. Главу и остальных членов семьи убили, затем в течении декады уничтожили и остальных, в ком имелась хоть капля крови Сибрио, не пощадили и младенцев. На тот момент Ромм находился в Демморунге. Не знаю точно с каким поручением. Он на этот вопрос не ответил, так как давал полную клятву крови. Однако, именно это его возможно и спасло. Жену и обоих детей Брукуса убили. Возвращаться стало некуда — все имущество Сибрио перешло победителям, включая подаренное или отданное ими вассалам и слугам. Сам же Ромм оказался никому не нужен. Своих людей на такие места у победителей хватало. Однако несмотря на абсолютное отсутствие интереса к его персоне со стороны Пасклей и немалые личные таланты, никто из других благородных семейств или просто богатых людей не поспешил даже в Речной крепости предложить работу по профилю. Скорее так случилось из-за боязни спровоцировать могущественный Дом на какие-либо враждебные действия. Ведь данный шаг, при должной подаче, мог стать банальным поводом для объявления им войны Пасклями. Как источник информации Ромм бесполезен, он не может нарушить клятв даже после уничтожения всех Сибрио и разрушения их родового алтаря. Поэтому остался не у дел.
— И он тоже жаждет отомстить? — собирать под знамена на данном этапе всех, кому перешло дорогу семейство отморозков, глупо. Если масса отщепенцев и врагов сконцентрируется в Доме Сумеречных и достигнет критических величин, тогда Паскли ударят из тяжелых орудий. Пока же все происходило в режиме «лайт», хоть и смертельно-опасном для меня.
— Вряд ли… — обозначил отрицательное покачивание головой маг, — Там довольно нехорошая история получилась. В момент нападения Тиглсами на родовой замок Сибрио жена Брукуса делила ложе с Илларом, главой этого бесславного в чем-то рода. И затем победители не убивали всех подряд, а только принадлежащих именно к этому Дому, чтобы впоследствии никто не мог ни отомстить, ни заявить о каких-либо правах или пожаловаться великому герцогу, а может и самому Императору на беззаконие.
— И? — хотя примерно понял, о чем тот вел речь.
— Тех же детей слуг, даже на самых высоких должностях и вассалов, Тиглсы не тронули. За исключением дочери и сына Брукуса. Ромм же никогда не являлся личным врагом Дома, которого требовалось так жестоко наказать в назидание другим. Вот и думай.
— То есть, он воспитывал не своих детей?
— Скорее всего.
— А сейчас чем Ромм занимается? — поговорю, посмотрю.
— Подался в искатели древних сокровищ, но не очень удачно. Характер не тот, к авантюрам Брукус не склонен. А в прошлом сезоне работал сборщиком роски, пытался накопить на свое дело, но зима и Длинная сумеречная ночь на землях Хаоса вносят свои коррективы. Проживает Ромм сейчас в доходном доме Лукаса Барма. Встречал его декаду назад.
— Странно, куда ни плюнь, везде торчат уши Пасклей, — сообщил я задумчиво.
— Еще бы, — улыбнулся отчего-то довольно маг, — Это один из четырех самых могущественных Домов Аринора. Думаешь почему Деймона никто не убил, как бешенного пса, давным-давно? Он ведь себя со всеми так вел.
В первые секунды захотелось выругаться зло и по матушке, но через миг задавил деструктивные эмоции. В дело вступил рационализм. Ничего уже не изменить, а после утренней разминки и не стал бы, даже если бы мог, потому что получение силы и крови стоило такого риска. Бояться же какой-то Дом, когда целью ставишь уничтожение ни много, ни мало, но богов, отдает идиотией. И воспринимать эту угрозу, ее купирование, следует как очередную тренировку перед большим и основательным делом.
Глава вторая
…Толстые свечи возле алтаря на мгновение погасли, а затем вспыхнули с новой силой. Трость Мертвого Курильщика исчезла с белоснежного мраморного стола, а где-то в отдалении раздался заразительный звонкий женский смех. Сама же статуя Азалии, выглядящая живой, чуть улыбнулась мне, а может это так легли тени. Гениальный скульптор смог уловить момент и передать его. Богиня удачи смотрела вполоборота. Кудрявые волосы до плеч развевались, будто подхваченные порывом ветра, который весьма фривольно повел себя и с легким воздушным платьем с разрезами на бедрах. На лице красавицы веселое озорство, и, казалось, сейчас она встряхнет головой и упорхнет по своим делам. А на душе от «общения» все вверх дном, и удивительное предчувствие близкого-близкого счастья и неизбежного чуда, какое иногда возникало только в детстве.
Стоящий рядом дер Ингертос молчаливым кивком подтвердил о доставке посылки именно до адресата, а не до промежуточной станции в виде жреческого хранилища. Маг пожертвовал двадцатью монетами из красного золота и вычурным жезлом из желтой кости. К радости колдуна его подношения, как и мои, были приняты. Что же, я выполнил одно из важных дел, запланированных на сегодня.
Впрочем, приподнятое настроение не помешало вновь окинуть быстрым взглядом убранство храма. Огромный зал с монументальной статуей бога огня и войны в центре у стены противоположной к входу. Сверху на него падал широкий луч света, учитывая дневную хмарь снаружи, он имел искусственное происхождение. Справа от Верховного место пустовало, а раньше оно принадлежало проклинаемому всеми Эйдену, и в большинстве других святилищ Империи данное место теперь занимала богиня любви — Истелла. Слева чуть позади от Кроноса находилась главная цель — благообразный старик с густой кучерявой бородой до груди. В левой руке он сжимал длинный посох с навершием в виде головы дракона, а в другой раскрытый фолиант. Смотрел божок на редких посетителей с умудренностью во взоре, будто поверх очков, каких у него не имелось.
Данная скульптура никак не соотносилась с нарисованным в воображении мелким, склочным, паскудным, обязательно однозубым хрычом, какого я представлял при упоминании имени «Ситрус». Его верных служителей поблизости не наблюдалось. Весь персонал святилища — пятеро молодых послушников, занимавшихся сейчас уборкой. Они совершенно не обращали внимания на посетителей, четверо из которых склонили головы перед статуей Мары, изображавшей высокую женщину с царственным лицом, мудрым и печальным. Фигуру владычицы мертвых, застывшую напротив Азалии, скрывал длинный плащ. На правой вытянутой руке она держала человеческий череп, обращенный пустыми глазницами к богине, в левой сжимала короткий скипетр.
Трое посетителей справа от нас с мэтром молились Иргусу — бодрому улыбчивому толстяку, чьи пальцы унизывали перстни, на шее красовались четыре толстенных золотых цепи. На широком поясе сплошь в драгоценных камнях висело двенадцать туго набитых кошелей. В одной руке он держал счеты, а в другой за спиной прятал прямой обоюдоострый окровавленный кинжал. Бог торговли и богатства.
Второе дело. Я направился к главной статуе сурового старика-воина с шипастой булавой в руке и с таким выражением на лице, что казалось он сейчас начнет разбивать головы, отрывать конечности, ломать ребра всем без разбора. Его будто вырвали из гущи яростной битвы. И по мере приближения на меня начало накатывать и накатывать желание заняться геноцидом совместно с Кроносом, а от благодушия, подаренного богиней удачи, не осталось и следа. Все вытеснила тяжелая злость, некий боевой задор и лютое, с трудом перебарываемое, желание вступить в безнадежную схватку с легионами Тьмы, сдохнуть, забрав с собой как можно больше любых тварей. Живых, мертвых… Какая разница? Главное битва. Я даже ощутил фантомные запахи парного мяса и свежепролитой крови, к ним примешивалась гарь от пожарищ.
Не без труда прогнал наваждение. Все же зря наговаривал на местных относительно неумения пользоваться ментальной магией, где хотели, там отлично работали с разумом. Воздействовали виртуозно и незаметно. О чем говорил простой факт — энергия в «Щите Ихора» не просела и на долю процента. Следовательно, артефакт не связывал храмовые внушения с пси-атаками. В черноягодской обители богов таких ощущений я не испытывал, здесь же небожители словно находились рядом и могли управлять мыслями и эмоциями паствы. Интересно, так работали некие ауры непосредственно самих божеств или же это специфическое жреческое волшебство, дабы поражать, воодушевлять прихожан и, конечно, заставлять их раскошеливаться на дары? Меня бы устроил последний вариант.