Денис Ватутин – Знак Змееносца (страница 50)

   Как ни странно, в небе острый глаз Царя отметил так же редкие силуэты, напоминающие птиц.

   -- Ваша задача преодолеть укрепрайон противника, находящийся в параллельном подпространстве данной метрики материи. Сейчас на ваших картах будет отмечена точка "Бэ" -- звучал в воздухе приятный мужской баритон, словно работало где-то радио, -- доберитесь до неё: -- там вас подберёт десантный вертолёт. Обязательное условие: сержант Варяг Конфиг должен остаться в живых. В противном случае все вы будете принесены в жертву Великому Суховею, Муту Ужасному!

   Голос произносил это вкрадчиво, с ровными положительными интонациями, словно давал добрый совет хорошим друзьям.

   Царь озирался по сторонам, в поисках источника голоса.

   -- Одно радует: разговаривать можно нормально, и в голове не трещит, -- произнесла Анат, пытаясь поймать в экране целеуловителя улетающий геликоптер.

   -- Да, но... -- Шаба озиралась по сторонам, пытаясь понять, где они находятся, -- не могу понять... что происходит, и...

   -- ...Где мы, -- договорил за неё Нимрот.

   Плоский кусок скалы висел в зеленоватом пространстве, которое к низу сильно темнело, что вызывало ощущения огромной высоты. Они, как будто парили на вимане высоко в небе, над океаном. Ели, конечно, не обращать внимания на рубильник.

   В окружающем пространстве тихонько шелестел ветерок, вертолёт исчез в зеленоватой дымке.

   -- Я понял, -- вдруг сказал Нимрот, -- СаБАК создал это квантовое субпространство, как только это чучело получило доступ к ядру СаМо (Санитарный Мозг). Сделано всё было наспех, первое, что попалось под руку, клянусь Тёмной Материей: вон частоты барахлят... Боги мои -- какая халтура...

   Царь провёл по воздуху рукой: от заднего контура ладони оставались в воздухе мелкие полоски фаз движения. Поморщив нос, словно от раздражения, Нимрот наблюдал, как фазы резко собираются в линию и исчезают на его руке.

   -- Да, жаль его будет убивать, -- ухмыльнулась Анат, -- парень-то с юмором: понимает толк в различных шутках и розыгрышах...

   -- Скорее всего, это первое, что пришло ему на ум, -- отмахнулся Нимрот, -- я вас умоляю быть предельно внимательными, потому, как кризисных точек здесь навалом. Если что -- таки это пространство схлопнется, как ладошки. Этот прехороший мудрец, конечно, тоже расплющится, но нам будет уже всё равно, так как мы разделим его участь...

   -- Кто знает, что у него на уме? -- Шаба пожала плечами, -- покинь он это пространство сейчас, можно было уже нас уничтожить.

   -- Не забывайте, о, мудрейшая из богинь, -- царь слегка поклонился, -- он сейчас на одной частоте с нами, если он прорвёт местную метрику, нас может вынести вместе с ним, и фокус не удастся. Я надеюсь, что у него не хватит идиотизма сыграть ва-банк. Котар-ва-Хасис, достаточно самовлюблённый тип, и жертвовать собой не в его стиле. Но... топорно сделанная работа погребёт нас всех, а потом будут говорить, что это был несчастный случай! Вот мы будим смеяться в Лимбусе над этой нелепостью...

   -- Слушай, Царь, кончай кудахтать, -- нахмурилась Анат, -- мы его просто прикончим и дело с концом.

   -- Правильно, с концом, -- согласно закивал Нимрот, -- как-то так я себе это и представлял.

   -- Ой, а он на месте! -- воскликнула Богиня Солнечного Света.

   Кровать стояла за единственным на этой скале, засохшим узловатым деревом, породу которого определить было весьма трудно.

   Действительно: возле ствола стояла, враз потерявшая свою самостоятельность, кровать, на которой спал, как ни в чём не бывало, улыбающийся во сне, Варяг Конфиг.

   -- Если это действительно тело Балу, то...

   Анат медленно подошла к дереву, закинув за плечи свой излучатель. Некоторое время она внимательно смотрела на лицо спящего мужчины, потом взяла его ладонь в свою руку:

   -- То они совершили ужасную ошибку, за которую придётся пролить много крови! Очень много...

   Нимрот беззвучно развёл руками, а Шаба нахмурилась, но тоже промолчала.

   В это время раздался гул, и удары камней друг об друга: с северной стороны площадки, стали всплывать откуда-то снизу каменные глыбы, плотно смыкая края.

   Они образовывали что-то вроде моста через пропасть.

   -- Так, подружка, -- властно скомандовала Анат, вы с Царём катите кровать -- я иду вперёд. Антигравы держите наготове, мало ли, что этот маньяк придумает.

   Перебрались они через каменный мост вполне удачно.

   Он примыкал к большой скальной площадке, окаймлённой уходящим в разные стороны, высоким бетонным забором, с колючей проволокой. Стоял он почти по краю обрыва и тянулся, покуда хватало взгляда.

   Прямо перед ними были большие каменные ворота, с огромной, но неработающей вывеской "Добро Пожаловать в Каруселье!".

   В общем, стиль и смысл этих декораций оставлял массу вопросов, и его назначение было весьма туманно.

   Как только все сошли на площадку, каменный мост, как и следовало ожидать, провалился туда, откуда и всплыл.

   Но это обстоятельство не особо занимало умы бессмертных: их смущали ворота, и открывшийся за ними пейзаж (створки ворот отсутствовали).

   За ними же виднелась потрескавшаяся асфальтовая широкая улица, по краям которой стояли заброшенные высотные дома. В центре напротив ворот, возвышалась старая прогнившая деревянная катушка из-под кабеля.

   -- Не нравится мне всё это, -- мрачно процедила сквозь зубы Анат, снимая предохранитель излучателя, -- за мной... будьте готовы ко всему...

   -- Я не чувствую опасности, -- пробормотала Шаба, -- странно...

   Тихие шаги трёх пар ног по камню, лёгкий скрип металлических роликовых колёс кровати...

   И вдруг, словно всё преобразилось вокруг, словно проходя ворота, они потянули некую невидимую нить... От неожиданности, Анат едва не надавила на сенсор стрельбы...

   Вывеска зажглась, (она была двухсторонней, но на обратной стороне было написано "Счастливого Пути! Каруселье всегда с тобой!).

   Откуда ни возьмись, возникла праздничная толпа гуляющих людей, словно они тут и были всё время. Кучи воздушных шаров, торговцы мороженым, и сахарной ватой. А вместо катушки из-под кабеля, появилась нарядная пёстрая эстрада, на которой играл какую-то весёлую мелодию духовой оркестр (что-то вроде "Вернись в Сорренто").

   На краю сцены стоял длинноногий пузатый тип, с грушевидной головой, обрамлённой лысиной и пышными бакенбардами. Одет он был в концертный смокинг с бабочкой, сверкающей фальшивыми бриллиантами, а на голове его нелепо торчал цилиндр...

   -- Дорогие наши друзья, и гости! -- громко воскликнул он, перекрывая музыку, поднеся к микрофону свои пухлые губы, -- приглашаю Вас посетить наш парк аттракционов и аттракторов, "Каруселье"! Лучший Парк Развлечений во Всей Вселенной, незаслуженно забытый десятки тысяч лет назад! Мы всегда рады новым лицам, и обещаем, что Вам не придётся скучать у нас в гостях! Вы надолго сохраните память об этом незабываемом дне в стране "Каруселье"!

   В толпе раздались аплодисменты и радостные выкрики.

   Музыка продолжалась, но стала заметно тише.

   -- Этого я и не хотела бы, -- проговорила Анат, продолжая держать вскинутый излучатель.

   -- Милые дамы, -- полушёпотом произнёс Нимрот, -- к этому я точно не был готов...

   -- Весёлые конкурсы! Забавные трюки и раздача подарков! Смешные клоуны и дрессированные животные! Сотня улыбок и захватывающих каруселей! Вот что ожидает Вас!

   Люди из толпы косились на троицу, застывшую возле ворот, а одна маленькая девочка, с шариком виде сердечка, подбежала к Анат, и тоненьким голоском спросила, показывая на кровать:

   -- А дядя спит?

   -- Да милая, спит, -- ответила за подругу Шапаш, -- беги к своей маме, а то разбудишь дядю.

   Лицо Анат казалось каменным.

   -- Да разорви меня сверхновая, -- царь так же прибывал в некотором смятении, что для бессмертных крайняя редкость, -- кажется это и есть настоящий дурдом, а то, что было перед этим -- институт благородных девиц!

   Видно, поэтому бессмертные и пускались так охотно в различные опасные авантюры: у них появлялась хоть малейшая возможность чему-то удивляться, ощущать это редчайшее смятение, возрастающую работу мозга и всех органов чувств. Правда и цена за это удовольствие могла быть соответственно высокой...

   -- Граждане, мы дико извиняемся! -- Голос Нимрода усиливался, почти так же громко, как и того человека, со сцены, -- мы с проверкой из министерства Культуры!

   Но его, казалось, никто не слышал... а может все думали, что это очередной весёлый розыгрыш, обещанный зазывалой.

   -- Обходим с левого фланга, -- последовал тихий и чёткий приказ Богини Воительницы, -- постарайтесь идти по краю толпы, чтоб нас было не очень заметно, и чтоб не сильно привлекать внимание, всё ясно?

   Все кивнули.

   -- А ты, подружка, -- продолжала Анат, -- делай вид, что разговариваешь с Конфигом, чтоб меньше любопытных было.

   -- А о чём?... -- растерялась Шаба.

   -- Да не важно, он же в отключке, Шаба! -- прошипела та.

   Мощёная булыжником площадь была трудно проходима -- там, где подальше от сцены толпа редела, там гуляли пары с колясками, гоняли мальчишки на велосипедах, и важно прогуливались тучные голуби, окружающие кучами кормящих их старушек. Приходилось огибать урны, скамейки, а по краю площади плотность человеческих особей снова концентрировалась -- зеваки, и активные покупатели толпились возле различных лотков и лавочек, где продавалось и покупалось всё: от брелока с портретом Мута, с которого он бросал строгий взгляд и грозил пальцем, до индейского головного убора с надписью "Нимроду на долгую память от друзей: помним, скорбим!".