Денис Ватутин – Знак Змееносца (страница 41)

   Затем эти скрученные спиральные жгуты, преобразовались (словно магнитом) в фигурку скорпиона... Нелепая жестяная конструкция двинулась на Андрея. Катерина тихонько вскрикнула.

   Андрей, выхватил свой ПМ, и направил дуло на приближающуюся аномалию.

   Скорпион остановился, водя ржавым хвостом из стороны в сторону. Послышался лёгкий шорох, и в зоне видения ПНВ, возник маленький предмет... Рука Андрея с пистолетом, вздрогнула: это была куринная тушка: без головы, сверкающая пупырчатой кожей, на костяных ногах... Это напоминало ночной кошмар...

   Андрей от неожиданности выстрелил, а Катерина, прижалась к его спине.

   Куриная тушка, с лёгким писком, кувыркнулась к стене. Из неё хлынула кровь. Жестяной скорпион противно застрекотал...

   Катерина, вышла из-за спины Андрея и выставила вперёд сцепленные ладони рук, нахмурив брови.

   Под сводчатыми потолками подвала раздался женский хохот, эхом отразившийся в стенах. Он обволакивал, и носился, словно стая летучих мышей, словно волны прибоя: от него темнело в глазах, и голова начинала кружиться.

   Затем из тьмы выплыло бледное лицо молодой девушки с чёрными волосами, спускающимися на грудь.

   -- Здравствуй, Андрюша, -- улыбнулась она тонкими, почти чёрными, в свете инфравизора, губами, -- зачем вы пришли?...

   Дом номер два, по Панкратьевскому переулку, что находится с противоположной стороны сквера, на месте которого находилась раньше Сухаревская Башня, был старинным двухэтажным московским особняком.

   Он тоже имел свою историю, на которой мы останавливаться не станем, но по некоторым документам, большой давности, в те времена, когда Башня стояла тут, под ней располагалась сеть подземных ходов, один из которых впоследствии обнаружили при строительстве дома номер два. Двое рабочих решили, что там тайник с сокровищами и углубились в открывшийся лаз. Когда они не вернулись через час, за ними решили пойти четверо. Довольно скоро они прибежали с перекошенными от ужаса лицами. Они ничего не видели, но все на перебой утверждали, что слышали душераздирающие вопли, мучительно умирающих людей.

   В основном работали на строительстве приехавшие в город на заработки крестьяне с подмосковных сёл. Народ они были суеверный и набожный, а тут, кто-то возьми, да скажи, что, мол, сокровища тут лежат, московского чернокнижника, который душу дьяволу продал. И, наверняка, тех двоих, бесы растерзали, кои клад и охраняют.

   Лишаться денег за работу мужики не хотели, так что заложили лаз подземный тремя слоями кирпича, меж которыми крестик оловянный замуровали, для защиты от нечистой силы.

   Нам не удалось найти документальных свидетельств о том, что обнаружил там Иосиф Сталин, но, учитывая повышенный интерес к Сухаревской Башне, и её разборке, поиски, скорее всего, велись, и не могли не дать результатов. Другой вопрос: значимы или нет, были эти результаты?

   Сейчас дом, долгие годы был обыкновенным, а прорытое рядом станция метро, должна была поставить окончательную точку над загадками сухаревских подземелий.

   С улицы в доме располагалась редакция журнала "Рыбачьте с нами", магазин индийских пряностей, и, уникальная чебуречная "Дружба", оставшаяся таковой, почти без перемен, с 1960 года. Там продавали спиртное, но не в этом суть...

   -- Ольга, что это за цирк, -- злым голосом спросил Андрей.

   -- Я просто разминалась, дорогой.

   Андрей раздражённо сплюнул на потёртые плиты площадки.

   Они стояли в подъезде дома номер два, на втором этаже, и Ольга открывала длинным металлическим ключом, высокую деревянную дверь, выдержавшую не мало слоёв краски.

   На двери висела зеркальная табличка с гравировкой: "Лечебный Медицинский Центр "Форм Конд". Главный Врач Калеб О. Ю.".

   Катерина понуро молчала.

   За первой дверью, оказалась вторая, сейфовая, с кодовым замком. Пальцы с длинными ногтями, покрытыми чёрным лаком, словно крылья бабочки, вспорхнули по клавишам, и дверь, тихо пискнув, отъехала вбок.

   Силуэт высокой брюнетки в чёрном плаще, с распущенными волосами, вошёл в дверной проём, который озарился бледно-голубоватым светом.

   -- Я не ждала вас так рано, -- низким бархатным голосом проговорила, она, -- особенно после всего этого. Заходите, что на лестнице стоять.

   Андрей с Катериной вошли в широкую прихожую, обставленную в стиле hi-tech. По стенам висели никелированные трубы, заменяющие вешалки, образующие обрамление к зеркалам, вокруг которых нежно-голубым светом сияли неоновые трубки. В воздухе пахло дезинфектором, и другими казёнными запахами медицины.

   -- Раздевайтесь, -- брюнетка кивнула в сторону металлических стоек.

   Воздух был тёплым, но тело тут зябло.

   -- Спасибо, мы ненадолго, -- ответил за двоих Андрей.

   -- Андрей, -- девушка повернулась лицом, с тёмно-вишнёвыми губами, бледной кожей и большими прищуренными тёмными глазами, с длинными загнутыми ресницами, -- здесь всё же медицинское помещение: я слежу за чистотой. Это моя просьба.

   Андрей хмыкнул, и сковырнул носком левого ботинка правый.

   Катерина сняла куртку.

   -- Я поставлю чайник, -- брюнетка исчезла в темноте высокого коридора.

   -- Оль, скажи только, -- громко произнесла Катерина, взволнованным голосом, -- с ним нормально всё?

   В глубине коридора зажёгся свет, и что-то звякнуло.

   -- Не беспокойся, Катенька, -- глухо донеслось из недр квартиры, -- Саша будет жить... и, скорее всего с тобой...

   -- Я серьёзно, -- Катерина сжала губы.

   Ольга появилась в проёме коридора, в чёрном облегающем платье, с амулетом "Анх" из серебра, свисающим с длинной шеи. В руках она держала китайский фарфоровый чайник.

   -- Так и я серьёзно, Катя, -- метнув взгляд исподлобья, произнесла она, затем развернулась, и снова ушла на кухню. Шаги её гулко отзывались в высоких старинных стенах.

   -- Тапочки там одноразовые под зеркалом возьмите, -- кинула она на ходу.

   Лицо Ольги Калеб напоминало маску из белого воска: бледная, почти белая кожа контрастировала с иссиня чёрными длинными прямыми волосами, и огромными чёрными глазами. Губы она тоже красила тёмной помадой. Носила почти всегда только чёрное.

   Кухня была светлая, и очень просторная, с высоченными потолками. Её можно было бы назвать "уютной". Но... своеобразный уют освещался мертвенно белым неоном. При таком же минималистичном стиле, как и в прихожей, всё тут было или белое, или никелированное. Всё напоминало, то ли химическую, то ли медицинскую лабораторию: возможно, такова была задумка дизайнера, а возможно это диктовалось спецификой помещения. Скорее всего, Ольга решила совместить одно с другим: соль, перец, сахар и прочие специи хранились в прозрачных стеклянных пробирках, на алюминиевой подставке над столом. Кухонные шкафчики с посудой, так же были белыми, с матовым стеклом, за которым угадывались очертания колб, реторт. В них могла лежать крупа, мука, соя, бобы, а главное: множество видов индийских пряностей, которые так любила хозяйка необычной квартиры...

   Посуда была толстого белого фарфора, и очень напоминала лабораторную. Трудно было сказать: автоклав серебрится своими стенками, или эта такая модель микроволновки? Стальные ножи походили на скальпели, и прочие столовые приборы, напоминали медицинские инструменты, хотя все имели бытовую принадлежность.

   В металлической сетке тонкими дымными нитями тлели сандаловые благовония, перебивающие больничный запах помещения, а над шкафом висело чучело неясытя, пугающее своей натуралистичностью: казалось, что сова живая, и просто задремала.

   На столе стояло три фарфоровых блюда с орешками, проросшим овсом, мюслями, и спаржей. Ещё были бобы, маринованные маслята, и, выложенные с маниакальной скрупулезностью дольки лимона. По центру стояла колба с притёртой пробкой, внутри которой была налита прозрачная жидкость.

   Ольга поставила всем мерные стаканчики, ловко выдернула пробку из колбы, и налила жидкость.

   -- Ну, что, бойцы? По пятьдесят? -- спросила она, вздохнув.

   -- Я не буду, -- Катерина стиснула зубы.

   -- А ты неплохо выглядишь, Катюша, -- хозяйка вновь ухмыльнулась левым кончиком губ.

   -- Что с ним? -- ещё раз спросила Катерина напряжённым тоном, в котором была даже некая угроза.

   -- Кать, хватит, -- Ольга поморщилась, -- я же не виновата, что его принесли ко мне? Ты думаешь, я умоляла начальство, при этом, заранее зная, чем кончится ваша операция? Ты бредишь?...

   -- Ты же у нас провидица, -- хмыкнула Катерина, слегка успокоившись.

   -- Не до такой степени, Кать, поверь мне...

   -- А что это сейчас такое было в подвале? -- скептически хмыкнул Андрей.

   -- Андрюш, я вообще-то практикуюсь часто. Ты не знал об этом? -- Ольга вскинула тонкие нити бровей.

   -- Ага, -- мрачно кивнул тот, -- вот поэтому в сержантах и ходишь до сих пор.

   Глаза Ольги расширились, словно она глубоко задумалась, глядя прямо перед собой. Внезапно стеклянная мензурка с прозрачной жидкостью, стоящая перед ней, чуть сдвинулась по поверхности стола, а затем, приподнялась в воздухе, слегка расплескав содержимое на стол. Ольга медленно подняла руку, и взяла висящий в воздухе стакан.

   -- Да, Андрюша, -- усмехнулась она, -- тяжелее стакана ничего поднять не могу... вообще, ты, вроде в курсе, что на карьеру мне плевать: я -- специалист, а ты -- супермен. Вот и вся разница.