Денис Ватутин – Красное Зеркало. Легенда вулкана (страница 61)

– Ну про это-то я точно не знала ничего, – мрачно сказала Ирина. – Да и не могла бы узнать, иначе Джованни бы меня узнал или я его.

– А тебя и не должно было быть на этом рейсе! – сказал я, мало-помалу входя в азарт. – Владимир встретил бы тебя еще тогда, в твой первый тур, и спрятал бы тут, на Марсе, где, в силу неразвитой инфраструктуры и замкнутости социальных групп, действия ренегатов были бы гораздо заметнее, чем на Земле.

А спрятав тебя, он, за тебя спокойный, под видом того же Охотника набрав себе бравую команду из таких же суперагентов, встретил бы группу с Джованни. Как он собирался намекнуть, что Посейдон – это он и есть, я не знаю, а может, эта роль была бы уготована другому…

– А не проще было бы меня переправить сюда в качестве туриста, а не гида? – спросила Ирина, скептически прищурившись.

– Турист по закону может получить статус колониста, если захочет, – это указывается в марсианской визе, – а гид подписывает с фирмой контракт на определенное количество лет, – ответил я. – Это хоть как-то должно было бы усыпить бдительность врага, если за тобой следили. А потом, я не знаю, я просто предполагаю многое: может, Владимир и не хотел тебя прятать, а, напротив, держал бы рядом с собой, на виду, чтобы охранять самому. У него могли быть на этот счет исключительно свои соображения. А вдруг затея с Джованни провалилась бы? Тогда он вынужден был бы использовать как приманку тебя, как ключ к базе, – это уже не столь важно…

– Мне иногда кажется, – сказала Ирина неприязненно, – что ты такой же циничный, как и все эти «подпольщики»!

– Самому противно, – ухмыльнулся я.

– И как же ты тогда объясняешь смерть моего близкого человека и этого несчастного итальянца? – с некоторым вызовом спросила она.

– Ну не знаю, – задумался я, – возможно, Владимир нашел кого-то из ренегатов здесь, на Марсе, а возможно, его подозревали в том, что он знает больше, чем делает вид, – он мог сам знать местоположение объекта, и за ним давно следили. А может, раскусили его затею с итальянцем – этого я не знаю… Хотя нет… Затеи с Джованни не раскусили – иначе он остался бы жив.

– С чего ты взял? – настороженно спросила Ирина.

– А зачем его убивать, если он «пустышка»? – задал я ответный вопрос. – Я думаю, что Джованни подписал себе смертный приговор этим стихотворением. Кто-то заметил, что он его пишет, кто-то прочел его и понял, что Джованни никак не посыльный, но и не «пустышка», раз пытается кого-то предупредить и намекает на узурпаторство Посейдона. Врагу стало ясно, что он играет против.

– Кому же он написал этот стих? – спросила Ирина.

– Стих он написал тебе, – уверенно сказал я. – Потому что понял, что ты как-то с Владимиром связана, но не знаешь всего…

– Как?

– Тут я виноват, – вздохнул я.

– Как??? – Она подняла брови.

– Итальянец все понял по твоему бластеру – он был неглупым человеком, – ответил я мрачно. – Он видел, какое табельное оружие носят офицеры, а то, как ты легко им воспользовалась, испугавшись за мою жизнь, выдавало то, что хоть ты и связана с разведкой, но не напрямую, косвенно, и вряд ли что-то важное знаешь, иначе не выдала бы себя так просто. Отсюда вывод: тебя надо предупредить. Каким-то образом Джованни знал, что ключом к базе является человек, просто не знал – кто именно. Тогда, возле завода, итальянец пытался нам намекнуть, но испугался, что нас прослушивают узконаправленным микрофоном, а потом, видно, решил написать стихи. Он подозревал, что его убьют, потому что, украв у Дроновой мелок, которым написал стихи, он оставил его в своем рюкзаке, чтобы мы поняли, если что случится, кто автор этого послания. А подозревал он это потому, что было ясно: враг в группе тоже видел твой бластер и тоже сделал верные выводы о твоем предназначении.

– А в чем твоя вина? – уже более мягко спросила Ирина.

– Я не заметил твоего бластера в закрытой кобуре, – сказал я, – и даже внимания не обратил. Поэтому когда ты им воспользовалась в тот момент, с гарпией, я не был готов и удивился, невольно заострив внимание всей группы на этом происшествии, – в общем, свалял дурака… И надо заметить, что это именно я невольно спровоцировал «крота» насторожиться и заострить внимание на твоей персоне… Из-за меня погиб Джованни, из-за меня нас стали преследовать, погиб «Ящер» и вообще множество других… Вот такой я горе-Охотник… и имя мне не Странный, а «Земное Убожество», «Хромой На Ум»…

Я замолчал – на душе было погано до предела, особенно погано, сознавая, что все это мне приходится говорить девушке, которую я, кажется, сильно люблю, и ее неискушенность, наивность и идеализм на деле ничуть не хуже моего «опыта» и «глубоких» знаний… Я залпом допил крепкую кислятину из кружки и прикурил следующую сигарету от предыдущей, избегая встречаться взглядом с Ириной. В этот момент я ненавидел и презирал себя всем телом и душой… Даже в животе стало противно мутить…

Вдруг Ирина резко наклонилась ко мне и поцеловала в щеку.

– Не говори ерунды, Дэн, – сказала она неожиданно ласково. – Ты самый лучший, и я тебя очень люблю…

Даже если бы сейчас прямо передо мной возник во вспышке пламени Дарби с парой снежно-белых крыльев за спиной и светящимся бубликом над лысеющим черепом, я не так был бы поражен, как в эти мгновения. Слова Ирины отдавались в ушах как звон оплеухи или разряд грома… Наверное, вид у меня совсем уж жалкий, раз она стала меня утешать…

– Дэн, это я сама «вселенское недоразумение», – сказала она, глядя мне в глаза. – Мне с самого начала не стоило во все это влезать, но я так допекала мужа, что хочу помогать ему в его работе хотя бы там, где не надо стрелять, где нет явной опасности… Ты же знаешь, что я ненавижу тайны… Это, наверное, потому, что всегда хочется быть сопричастным к этим тайнам: любопытство – движущая часть человеческой природы… А все оказалось гораздо серьезнее и страшнее, чем мы могли вообразить. Мне надо было все рассказать тебе сразу, но я боялась – не производил ты вначале впечатления серьезного человека, прости, я не сразу тебя поняла… Потом, я не знала, как рассказать о том, что и сама знаю обрывочно, я боялась, что ты примешь меня за опасную сумасшедшую… А когда убили Джованни, да еще и моим бластером… Я совсем растерялась – думала, что со смертью мужа все это закончилось. Я, наоборот, старалась про все это забыть, выбросить из головы, чтобы не мучиться. Я сама виновата, что стала размахивать этим бластером, будь он проклят… Просто оставалась дурацкая надежда на «авось»… Пронесет мимо… Только не со мной… Так что оба мы – два сапога пара… Кажется, так говорят… дай сигарету, пожалуйста…

Я протянул ей сигарету и прислонил пьезоэлемент к кончику. Она опять, как в тот раз, неловко прикурила и с шумом выдохнула дым, уже не закашлявшись.

– А потом, если бы не ты… – продолжила она задумчиво. – Я не знаю… меня бы уже точно раза три убить могли… а хватило бы и одного… И поделом бы мне было за мою наивность и любопытство…

– Прекрати молоть чепуху, – мрачно ответил я, чувствуя, как ко мне возвращаются силы. – Больше никто умирать не будет, кроме разве что всяких подонков… Хватит уже…

Тут краем глаза я заметил, что сидящие в зале продолжают бросать на нас любопытные взгляды, хотя разговаривали мы все это время тихо.

– Да, – продолжила Ирина, – идею про Посейдона предложила я. Муж очень общо ввел меня в курс дела и дал инструкции, что нужно от меня… Все так… Правда, про многое, что ты говорил, я и понятия не имела, ну да ладно… Как ты думаешь, когда писал Джованни свой стих? Вспомнить бы, кто рядом с ним был и мог бы что-то прочесть через плечо…

– Вряд ли мы вспомним. – Я вновь любовался этой непостижимой, как Вселенная, девушкой. – Это произошло между нападением гарпии и до нашего входа на горнодобывающий завод.

– Понятно, что после гарпии, но почему перед входом?

– По крайней мере, сразу после, – сказал я. – Когда напал кадавр, ты въехала на верблюде в ангар к нам с Сибиллой, затем спрыгнула с верблюда и подошла ко мне – клапан твоей кобуры был расстегнут, – ты положила бластер, когда слезала с дромадера, но не застегнула кобуры. Именно в промежутке после этого и как мы спустились в бытовой сектор – было бы удобнее всего незаметно вытащить твой бластер из раскрытой кобуры: в гостиной ты была у меня на виду, да и не только у меня. А это означает, что между гарпией и кадавром Джованни успел обо всем догадаться, украсть у Дроновой мел, сочинить стихи и случайно засветить их перед будущим своим убийцей. Времени у него на это было предостаточно, да и ехали они как попало – кучковались друг с другом по-всякому, а мы с тобой, вместо того чтобы глаз со всех не спускать, играли в сыщиков и ехали спереди, обсуждая этих же людей. Ладно, ты девушка, которая старалась не думать про всякую реальную угрозу, но у меня-то как раз были предчувствия какие-то, да толку-то… Может, Йорген с Сибиллой что-то видели? А! Вспомнил еще одну деталь… Зря ты меня выгораживаешь, ибо тупость моя не знает границ…

– Дэн, ну хватит уже. – Ирина нахмурилась.

– Ничего не хватит, – со злостью произнес я. – После убийства я затеял обыск – все, что я нашел, – это твой бластер под кроватью несчастного итальянца и синий мелок Дроновой у него в рюкзаке, а искал-то я спецоборудование для шпионов! Планетарный передатчик, глушитель к оружию, набор карнавальных масок и резиновые перчатки в горошек, черт…