Денис Ватутин – Красное Зеркало. Легенда вулкана (страница 21)

Я раз пять повторил в общих чертах всю историю танковой баталии, опуская некоторые детали. Иногда в разговор влезал Сенька, который жаждал уточнить и дополнить подробностями мое повествование, по его мнению слишком укороченное. Мне приходилось его иногда затыкать, даже не совсем вежливо. Я опасался, что он ляпнет что-нибудь лишнее – и посыплются ненужные вопросы.

Среди активно интересующихся оказался даже редактор местного сайта «Персеполис Инфо».

В целом все были довольны рассказом и совсем не удивились, что командир паладинов работал с душманами. Я сильно упростил финальную сценку и, сколько Сеня ни встревал, повторял одно и то же, изредка пихая его под столом каблуком сапога.

Но в целом Гваделупа не особо понял происходящее, и самое неизгладимое впечатление на него произвела гибель «Ящера». Приставали к Ирине с расспросами: как себя вели отморозки, почему никого не тронули. Я, как мог, оберегал своего гида от назойливых и слишком любопытных, объясняя им, что Ирине неприятны воспоминания об этих событиях.

Лайза пыталась вставлять в разговор свои воспоминания о наших совместных рейдах, и это меня тоже нервировало, так как она норовила ввернуть что-нибудь из интимных подробностей наших с ней отношений, при этом внимательно глядя на Ирину. Я напоминал сам себе игрока в пинг-понг, отлавливая любые нежелательные темы беседы и ненавязчиво переводя разговор в другое русло. В общем, было весело и весьма утомительно, а Лайзу я поклялся придушить при первой же возможности.

Мне неожиданно повезло: Сенька взялся за рассказ про один рейд.

– Я вот тут вспомнил одну историю, – кряхтя, начал Гваделупа, – про то, как мы ходили к Элладе, на Великие Озера. Была у нас одна хитрая мысль – залезть в сам кратер: на одной карте указывалось место посадки транспортного модуля корабля «Александр Невский». Модуль был военный и, по слухам, забит разным добром. Вот мы и решили поживиться: на всю Гваделупу бы хватило девайсов!

Я знал эту историю во всех наноподробностях: Сенька рассказывал ее при мне раз триста. И подробности он действительно любил, отчего история была длинной и давящей: буквально до того, кто с каким оружием пошел, кто как был одет, и маленькие истории про каждого из группы.

Сеньку обступил молодняк, ловящий каждое его слово. Я злорадно ухмыльнулся про себя – Гваделупу вам на воротник!

К нам подсел Диего со словами, что он любит послушать охотничьи истории.

Я извинился и, спросив, где здесь туалет, вышел из-за стола. Потом, не возвращаясь к столу, спустился на крыльцо – покурить на воздухе.

Когда я уж было собрался обратно, мысленно надеясь, что большую часть истории уже пропустил, в дверях появился Дарби в сопровождении двух милиционеров.

– Уже уходите? – удивился я.

– К большому сожалению, – вздохнул Дарби, опять сложив губы наподобие канцелярской скрепки. – Управление целым городом – это работа без выходных и праздников.

– Да уж, – кивнул я, вспоминая его раскрасневшуюся физиономию на вечеринке в бункере. – Искренне вам сочувствую: на моей ответственности гораздо меньше людей, чем на вашей.

– Это верно, – ответил он, – может, когда-нибудь я махну рукой на все это и стану вольным Охотником.

– Вряд ли вам это понравится, – сказал я с сочувственной улыбкой, – в нашей жизни тоже много минусов.

– Вы правы, – согласился он, – не желай чужой доли – кажется, так говорится?

– Что-то вроде того. – Я прищурился, будто вспоминая крылатую фразу.

– Удачно вам отдохнуть и повеселиться, еще увидимся. – И добавил своим спутникам: – За мной.

– Надеюсь, что мы уже не увидимся никогда, – пробормотал я одними губами и вернулся в зал.

Ирина внимательно слушала Сеньку вместе с остальными, но, завидев меня, страшно обрадовалась. Количество слушателей заметно поредело.

И тут ко мне наклонился Диего:

– Ну что, Странный, пора сходить к Тэду, ты не передумал? – прошептал он мне почти в самое ухо.

– Я готов, – так же негромко ответил я – это был прекрасный повод свалить с вечеринки.

– Я сейчас, только переоденусь, – предупредил губернатор.

– А ты что, со мной идешь? – удивился я, вспомнив про свой план покупки баллончика с усыпляющим газом.

– Тэдди меня тоже позвал, Странный, я ему не могу отказать, – ответил Диего и, пробормотав: «Жду тебя в машине», удалился, попрощавшись с остальными.

Я повернулся к Ирине:

– Дорогая, я отлучусь на часик-полтора, хорошо? Ты меня в отеле подожди.

– Ты куда? – Глаза Ирины расширились. – Я с тобой!

– Ира, я иду на встречу с одним опасным бандитом, – начал объяснять я, – мне кажется, тебе там делать будет нечего. Это не развлекательная прогулка, понимаешь?

– Я здесь одна не останусь, – испуганно сказала она. – Ты сам обещал меня охранять.

– Ира, здесь ты в безопасности, – с нажимом произнес я, – к тому же тут Йорген с Сибиллой…

– Я им не доверяю, – с готовностью возразила Ира.

– Боги марсианские! Что ты говоришь? – не выдержал я. – Это не обсуждается! Я скоро вернусь.

Попрощавшись с окружающими, я подошел к Йоргену с Сибиллой и попросил охранять Иру, а еще сказал, что встретимся в отеле – надо будет кое-что обсудить.

Они покивали и продолжили беседовать.

Я не торопясь спустился на крыльцо, вновь закурил и стал ждать Диего.

Он вышел через пару минут, одетый уже не в костюм, а в обычный комбез и в шлеме с поднятым забралом. За ним плелся здоровенный милиционер необъятных габаритов.

Он взгромоздился на сиденье водителя в одном из трициклов, и Диего легким кивком пригласил меня садиться.

Вдруг кто-то коснулся моего плеча – я обернулся. За мной стояла Ирина.

– Ира, я же тебе сказал… – начал было я.

– Ты обещал меня всегда охранять, – упрямо произнесла она, глядя куда-то сквозь меня.

– Пускай едет с нами, ничего страшного нет, – сказал Диего. – Поехали, Странный.

Я выразительно поглядел на него, потом на Ирину, тяжело вздохнул и направился к трициклу.

Мы выехали с площади и свернули на восток. Мелькнул какой-то агитационный плакат с улыбающимся человеком в комбезе, который стоял с кувалдой на сетчатых металлоконструкциях. «Мой город – охрененный!» – гласила надпись на заднем фоне. Я сидел посредине и молча дулся на Иру, отвечая ей односложными фразами, если она что-то у меня спрашивала.

– Перестань на меня злиться, – сказала наконец она, – я действительно не могла там больше сидеть. Ну прости…

Я вновь тяжело вздохнул и ответил, укоризненно глядя на нее:

– Там тебе ничто не угрожало, а мы сейчас едем в не самое мирное место и не к преподавателю танцев, понимаешь? Когда ты будешь меня слушаться?

– Я буду, – тихо ответила она, напоминая маленькую девочку, – ты меня защитишь.

Трицикл меж тем пробирался через какой-то узкий переулок, объезжая затор на главной улице, где зацепились друг за друга две телеги.

На некрашеной серой стене была грубо намалевана фраза: «Свалка мусора запрещена. Штраф 100 эргов». Под колесами хрустел мусорный «ковер», покрывавший дорогу.

Наконец грязные и изрисованные шлакоблочные стены кончились, и мы, миновав небольшой рынок, состоящий из замызганных лабазов, окруженных чумазыми людьми в ветхой одежде, выехали на глинобитную мостовую, обрамленную пестро слепленными жилищами. Пахло мочой и горелой пищей. Тяжелый запах усиливался тухловатым оттенком миазмов, витающих над сточными канавами вдоль обочины, рядом с которыми возились перепачканные дети. Мы вновь оказались на окраинах Персеполиса, на тех самых окраинах, которые я отчетливо запомнил еще в первый визит. Бурная деятельность Диего и его команды еще не добралась сюда, а может, этого и не планировалось вовсе – Жирному Тэдди были нужны эти трущобы в первозданном виде: здесь легко спрятаться, здесь не появится незамеченным чужак.

Мне захотелось сказать Диего что-нибудь язвительное по поводу всех этих бравурных речей и лозунгов, но потом я раздумал – все было банально, просто и понятно.

Диего толкнул рукой широченную спину водителя, и мы притормозили на узком перекрестке.

– Дальше ногами, – сказал Диего, – незачем нам привлекать внимание.

Мы вылезли из машины и пошли пешком.

Не привлекать внимания я был согласен, однако многие прохожие оборачивались на нас и провожали внимательными и жадными взглядами, особенно серебристо-фиолетовый комбез Ирины внимание явно привлекал.

Стена кратера выросла, занимая почти полнеба над крышами убогих домиков, больше напоминавших загоны для зверей. Я начал смутно узнавать эти места, и мне показалось, что за ближайшим поворотом начнется дорога в сторону западных ворот. Прямо на дороге попадались небольшие огороженные участки, в которых гуляли здоровенные и грязные от пыли куры, привязанные за ноги тонкой проволокой. Раздавалось деловитое кудахтанье.

Диего свернул в какую-то подворотню, и мы оказались на параллельной улочке, которая выглядела немного поприличнее предыдущей. Казалось, в моих глазах ожила старая затерянная фотография, выпавшая из альбома: несуразные домишки из дюралевых контейнеров и некрашеных шлакоблоков, вдавленные в глину и отшлифованные сотнями тысяч ног булыжники. Такого сильного запаха, как на других улицах, не было, и объяснялось это просто: улица выходила перпендикулярно к стене кратера, откуда дул легкий ветерок. Тускло сияли по краям, на стенах домов, редкие зарешеченные лампы, слышались далекие выкрики и собачий лай. Прямо перед нами, чуть утопленное в глубь улицы, стояло приземистое здание, фасадная часть которого была сделана из двух поставленных друг на друга контейнеров.