Денис Васильев – Витражи (страница 2)

– Скажи г-же Мануэле, что мне нужна отдельная комната.

– С вас еще один гроссо, сударь, – улыбнулась та.

– Если позволите, мне ещё бы графинчик ордорейского, ваша милость, – как бы между прочим вставил музыкант. Одноглазый взял служанку под локоть:

– Слышишь, что просит господин артист? Принеси ему, что сказал, а мне – перо, чернила и бумагу.

Как уже было заведено, ему предоставили комнату на втором этаже, самом теплом в гостинице. Забрызганный дорожной грязью плащ он отдал одной из служанок с наказом отчистить завтра к утру. В отличие от других комнат, в этой, кроме кровати, имелись ещё стол и табурет. На столе стояли два подсвечника – с одной и с двумя свечами – верх роскоши по местным меркам. В других комнатах в лучшем случае оставляли в двух углах плошки с маслом и смоченными в этом масле длинными щепками – лучиной. Запах от масла был не ахти.

Присев за стол, молодой человек быстро черканул пять с половиной строчек, ненадолго задумался, перечитывая письмо, после чего кивнул и поставил подпись – — Ора́сио Фа́рреш.

Подойдя к топчану, он подвинул набитый соломой матрас и одеяло, присев на край. Снял с пояса кошелек и пересчитал оставшиеся монеты. От пересчёта их не прибавилось – три серебряных гроссо и немного меди. А коню полагается есть – на сено или овёс два гроссо в день выложи. Да и самому от полутора до четырех гроссо в день на еду не мешало бы тратить. Орасио почесал немытую голову – надо найти денег! Вопрос только – где? Вспомнилось, что недалеко отсюда есть удобная бухта, куда в своё время вставала на якорь шхуна «Пьяный лебедь», а капитаном там был Мансур Тааль. Рядом с бухтой – заброшенный замок, в подвалах и иных помещениях которого время от времени команда корабля делала захоронки.

Подумав, Орасио отстегнул меч. Снял тяжёлую бригантину, бросил её на табурет. Достал из мешка, надел и плотно, на все пуговицы, застегнул стёганый дублет из маодунского шёлка, не раз выручавший хозяина в схватках и абордажах. Проверил пистолет, кинжал и молот-клевец1 – из-за пояса они вынимались легко. Вышел в коридор, прикрыл дверь – к двери с внешней стороны гвоздем прибили записку «Не беспокойте господина кавалера». Значит, до утра в его комнату вряд ли кто заглянет. Спустился вниз по лестнице, мимо полусонных слуг прошел не во двор, а сразу черным ходом за ворота. И уверенно двинулся через лесные заросли на северо-запад, к замку. Всего-то три «песни»2…

* * *

– Нет, нет и нет, дядя, – говорила девушка пожилому человеку, явному землевладельцу, судя по длиннополой шаубэ (шаубе) с медвежьим воротником и оторочкой по борту и шляпе с белыми перьями вокруг тульи, – Я не выйду замуж за этого господина, как бы богат он ни был, и как бы бедны ни были мы.

«Этим господином» был не кто иной, как ещё недавний единовластный правитель графства Вайендо́к барон Дамза́н Гри́мбар, человек решительный и смелый, успевший стать правителем за счёт помощи коронным войскам в подавлении мятежа неверных дворян и их вассалов. Но то, что внимание своё он обратил на скромную дворянку Элио́ну Ге́мрит, последнюю явно не радовало. Сравнительно недавно она принимала участие в охоте, которую господин барон устроил для всех дворян округа, и стала невольной свидетельницей того, как разгорячённый Гримбар двумя ударами плётки забил собаку, попытавшуюся опередить его, мчавшегося верхом за оленем. А одного из охотников-слуг, появившегося с арбалетом наготове неподалёку, он вывел из строя, метнув ему нож в плечо. С тех пор внимание его милости отвергалось девушкой, что повергало в невероятное уныние её дядюшку, единственного опекуна и воспитателя Элионы. Собственных детей дядя не имел и изо всех сил заботился о дочери родного брата, погибшего в сражении с кораблём язычников-кама́йча, обитателей Юго-Западного Архипелага. Он баловал девочку, везде возил с собой и уделял много внимания её воспитанию, отчего впоследствии вместо обычных девичьих интересов Элиона предпочитала верховую езду, фехтование и охоту. С тех пор, как племяннице исполнилось пятнадцать лет, Бриа́н Гемрит старался устроить её жизнь, но никто из женихов не спешил брать в свой дом бесприданницу.

Теперь, когда на неё обратил внимание барон Гримбар, Элиона, к огорчению дяди, сама избегала этих отношений. Тем временем ей уже было 20 лет, многие её ровесницы успели выйти замуж и обзавестись детьми, а некоторые даже овдоветь.

Вот и сейчас, оставив дядюшку наедине со своими мыслями, Элиона умчалась кататься на коне по полю и подлеску. Она и не знала, что скоро ей пригодятся навыки конной езды и умение носить мужскую одежду, а её будут преследовать слуги господина жениха. Кто же знал, что жених может быть так настойчив…

* * *

Уже на обратном пути Орасио услышал тихий шаг лошади и обернулся.

– Эй, – окликнул его всадник, – вы не подскажете, где здесь можно остановиться? Я замёрз и устал.

– Пойдемте со мной, – он подошёл и взял лошадь за повод. – Здесь поблизости есть гостиница. Конечно, уже поздно, и ужина я вам не обещаю.

Заспанный слуга, увидев одного из постояльцев и нового гостя, пробурчал что-то себе под нос. А та из служанок, которая не спала, вопрос с комнатой решила просто:

– Все места и комнаты заняты, если только с собой положите.

– Согласен, – ответил Орасио и повёл нового знакомого по лестнице вверх. «Это хорошо, что молчаливый попался, – подумал он, – с такими проще». Разговаривать без толку бывший пират не любил. И только в комнате при свете свечи понял: что-то не так. Спутник снял капюшон, и длинные волнистые волосы рассыпались по плечам. Охотничий камзол был удобен и просторен, но не настолько, чтобы скрыть девичью грудь. Орасио присел на табурет и рассеянно кивнул на матрас:

– Садитесь, сударыня.

Ему было очень неудобно. С парнем проще – метнули жребий, кому спать на полу, а кому на матрасе, и делов-то. А тут не знаешь, как быть. И девушка, видно, не из тех, кто ищет приключений и легких отношений под светом лиловых фонарей – благородство не скрыть ничем. Впрочем, ей явно есть, что скрывать: зря в мужскую одежду женщины не рядятся. Да уж… Слишком много вопросов, но смысла их задавать Орасио не видел. Лучше поспать бы, не зря же оплатил отдельную комнату. Да и станет ли она отвечать? Видно, что сама устала и еле стоит на ногах.

– Спасибо, сударь, – она села, расстегнула ремни пояса и перевязи, сняла меч. Орасио без лишних разговоров стащил с себя дублет и положил его на пол, потянулся к своему мешку. Предупредил:

– Из-под матраса меч достаньте, пожалуйста. А то спать неудобно будет.

– Вы даже имени не спросите? – поинтересовалась она.

– Думаю, вы завтра пораньше захотите уехать, и дороги у нас с вами разные, скорее всего, – пояснил он. – Даже не знаю, чем могу вам помочь.

– Меня зовут Элиона, – представилась девушка.

– Очень приятно, меня – Орасио.

– За мной погоня. Но вы не подумайте, я н-ничего не украла…

– Вижу. Погоня не от жениха, часом? – наудачу спросил.

– Как вы узнали? – вздрогнула она.

– Так, просто предположил. На воровку вы не похожи. Не из портовых гулящих – этих я достаточно повидал, потрёпаны, перемазаны порой… «Фонарницы» разные бывают, но у этих свои манеры, своё «бэагородство». Актрисы из бродячих трупп и цирков – тоже видел, нередко к своей какой-то роли или маске привязаны, вот и играют одно и то же… Значит, вы – из благородных. Папаша захотел замуж выдать форсу ради, – а жених старик и урод, хоть и богатый.

– Вы почти угадали, – тихо рассмеялась. – Не отец, а дядя. И жених – да, богатый, но не старик и не урод. Не хочу просто.

– Бывает, – согласился Фарреш.

– А меня с собой возьмете? – спросила она. – Мне бы следы запутать…

– Со мной небезопасно.

– Со мной тоже.

– Ваш жених граф или принц, что ли?

– Барон. Барон Гримбар, слышали про такого?

Орасио лишь икнул от неожиданности.

Барон Гримбар, он же «Огненная рука»… не прошло и двух с половиной лет, когда в этих местах полыхал пожар восстания. Многие думали, что запрет древних, исконных привилегий дворянства королём – мера неправильная. Холопы поддерживали своих господ, старые нравы были им понятны и привычны. Молодой и энергичный барон тогда уже понимал, что принять сторону короля – проще и лучше, он не любил колебаться. На свои средства собрал отряд из слуг и наемников и запалил костёр для повстанцев. Селения, откуда хоть один житель ушёл к восставшим, сжигались полностью. Все живущие в тех селениях почитали за счастье попасть в темницу – смерть в огне, от пики, стрелы или дротика была их судьбой. Прибывший с коронными войсками генерал Не́абраш назначил барона временным наместником короны в этих краях и считал его своей правой рукой.

Около полугода назад несколько «вольных кавалеров» угодило в кандалы как сторонники бывших бунтовщиков – то была чушь, конечно. Просто не вовремя попались барону и его приспешникам, когда те активно отлавливали восставших. Никто из тех, кто за звонкую монету продавал купцам свой меч, и не стремился к восстановлению старых порядков. Но… барон лично прошел по баракам и распорядился «продать эту сволочь на Восток». В бескрайние степи и пустыни Боралистана и саванны Тешустана никто не рад был попасть. И те, кто уже одним словом барона был обречён стать рабами, решились бежать.