Денис Ушаков – Чужая Земля (страница 48)

— Не заблуждайся по этому поводу. Он и есть оружие…

Тёмная фигура человека продолжала уверенно и не спешно двигаться вперёд, приближаясь к позициям диверсионной группы. Бойцы охраны осторожно расступались и сторонились, стараясь не оказаться у того на пути. Неизвестный остановился. На площадке рядом с лифтом света оказалось больше, и наконец удалось разглядеть, что из себя представлял тот, кто заставил Волота нервничать.

Боевой тактический костюм неизвестного образца, матового чёрного цвета, сидел как влитой. Отсутствовало какое-либо вооружение, кроме самой брони: ни автомата, ни пистолета, ни гранат на магнитных держателях. Вообще ничего. Словно это бойцу совершенно не пригодится. По росту и комплекции человек значительно уступал штурмовикам в их массивных костюмах с винтовками. Наблюдая перед собой «Охотника», сложно представить что-то в нём угрожающее настолько, чтобы Волот начал из-за него переживать. Выглядело, словно один из охранников внутреннего периметра нацепил на себя это неизвестное обмундирование и устроил маски-шоу. Сложно было воспринять его всерьёз. Но тем не менее остальные, судя по всему, слушались и побаивались Охотника.

Оценивающе окинув взором позиции подчинённых, особенно уделяя внимание тем, что уже были мертвы, Охотник выглядел будто родитель, вернувшийся домой и заставший невероятный бардак, что учудили его отпрыски. Волот достал гранату и приготовился её активировать.

— Я настоятельно советую, — раздался громкий, синтезированный на компьютере голос, заполнивший пространство вокруг, — сложить оружие и сдаться! Ваши войска уничтожены, а выжившие будут схвачены и казнены в ближайшие часы. Ваш план по уничтожению Цитадели взлетел на воздух. Вы далеко забрались, отдаю вам должное! Подобное мужество достойно уважения. Именно поэтому я предлагаю вам один-единственный раз сдаться и сохранить жизни. Сложите оружие и выходите с поднятыми руками. Даю слово: только так вы сможете увидеть завтрашний день.

Голос Охотника звучал очень громко. Похоже, что в его шлеме находился усилитель с модулятором голоса, что использовались в качестве рупора. От этого становилось жутко, и складывалось впечатление, что говорил вовсе не человек.

— Вот же чёрт! — удивился Маньяк. — Может, это и есть инопланетянин? — поинтересовался он, продолжая выглядывать из своего укрытия в попытке рассмотреть неизвестного детальнее.

— Это хорошее и великодушное предложение, — крикнул Волот в ответ, готовя гранату к использованию по назначению. — Вот только проблема наклёвывается. Гитроидам нет доверия… даже малейшей его капли. Так что предлагаю другой вариант.

— Кажется, получается, — передал Михаил. — Ещё минуту.

— Шестьдесят секунд, — продублировал Маньяк остальным, словно только он слышал голос Киреева.

— Как насчёт такого варианта? — спросил исполин, решив тянуть время. — Вы все спокойно встаёте и уходите. Выход мы сами найдём. Все останутся целы и невредимы. Ведь если смотреть по факту — ваших потерь больше. Стоит задуматься…

Его слова возымели некоторый эффект среди гитроидов. Несколько охранников даже опустили оружие, неловко отшатнувшись назад. Они осторожно переглядывались, не понимая, что им делать дальше.

Охотник же отреагировал самым странным образом. Он рассмеялся, глубоко и искренне заливаясь хохотом, словно услышав одну из тех умилительных шуток, что рассказывают приятели для поддержания душевного разговора. Его безумный смех, усиливаемый модулятором, заполнял помещение.

— Кажется, — сказал Бур негромко, — у этого парня с головой всё намного хуже, чем у Маньяка…

Лин улыбнулась на его шутку. Действительно, реакция неизвестного казалась дикой, неуместной и в какой-то степени даже пугающей.

— Другого я и не ожидал, — подметил Волот.

Внимание на себя обратил странный тёмный цилиндр сантиметров десять в длину, словно из ниоткуда появившийся в руке Охотника. Вытянутый предмет, казалось, исполнен из того же матового материала, что и костюм.

Постепенно звонкий смех командира гитроидов сходил на нет. Он, как безумец, растягивал вырывающиеся смешки один за другим, наслаждаясь каждым из них, будто смакуя удовольствие от последних кусочков изысканного и любимейшего блюда.

Охотник поднял руку с цилиндром перед собой, крепко сжав его в кулаке. С обоих концов, под сопровождение мягкого металлического шелеста, предмет стал удлиняться, вытягиваясь в подобие телескопического копья. Увеличился в длину на метр с каждой стороны — в руках бойца уже находился двухметровый прут, идеально ровный и напоминающий старинное оружие рукопашного боя, что древние мастера боевых искусств называли «Бо». Подсвечиваемый люминесцентными полосами на протяжении всей длины, прут пульсировал тусклым оранжевым свечением и всплесками наращивал яркость от центральной части, разбегаясь волной света к обоим концам одновременно, после чего угасал.

— Что за штуковина? — удивился Маньяк.

— Их универсальное оружие. Может принимать различные формы, в зависимости от предпочтения Охотника, — ответил Волот. — Концентрирует энергетические волны, усиливающие силу удара в десятки раз. Очень опасная штука, под которую лучше не попадаться…

Смех прекратился. Неизвестный виртуозно провернул боевой шест у себя в руке, направив его в сторону позиций противника, и застыл в позе. Выглядело пафосно, но, вероятно, в этом и была вся сущность Охотников.

Спустя секунду солдаты повыскакивали из укрытий, совершенно не переживая за свою безопасность, открывая огонь на подавление. Направляясь в сторону позиций диверсионного отряда, гитроиды вели себя не так уж и глупо. Стреляли поочерёдно, малыми группами, что позволило им не прекращать огонь даже при перезарядке. Тем самым охрана не позволяла противнику высунуть и головы.

Отстреливаясь не глядя и даже попадая в цель, группе Волота не удавалось сбить интенсивность стрельбы, что обрушилась на их позиции. Ситуация складывалась патовая. Ещё какие-то секунды — и всё будет кончено.

Меж автоматных очередей стал отчётливо вырисовываться непонятный гвалт солдат. Выстрелы становились хаотичными, доносились звуки борьбы и странные акустические хлопки. Высунувшись из укрытия, Волот старался разобраться в происходящем, но ему оказалось сложно поверить своим глазам.

Охотник в одиночку сражался против нескольких десятков солдат, с лёгкостью уворачиваясь от траектории летящих пуль. Он постоянно двигался и менял позицию таким образом, что гитроиды попадали под дружественный перекрёстный огонь. Численность боеспособного вражеского контингента планомерно сокращалась.

Орудуя боевым шестом, словно тот являлся непосредственным продолжением его собственного тела, неизвестный неуловимо мелькал в акробатических пируэтах меж серых костюмов охраны. Охотник использовал окружение то в качестве укрытия, то в качестве опоры для невероятных прыжков и головокружительных переворотов в воздухе, а порой и в качестве оружия. Он, будто сама смерть, отправлял на тот свет своих подчинённых буквально одним касанием.

Застыв в недоумении, все наблюдали за происходящим. Никто не мог найти логического объяснения поведению странного незнакомца в матовой броне.

Непонятные акустические хлопки, как оказалось, издаёт прут во время удара. При попадании в цель раздавался тот самый странный звук, сопровождаемый световым всплеском оранжевого цвета, испускаемого люминесцентной полосой на орудии. Наносимые удары отбрасывали солдат на метры прочь, после которых ни один не поднимался. Единицам везло меньше, так как их страдания не оканчивались так быстро. Если Охотник толкал оружием какой-нибудь предмет, тот молниеносно отправлялся в стремительный полёт, тараном снося всех на своём пути. От такого приёма с лёгкостью выводились из строя сразу несколько гитроидов. С происходящим боец не затягивал, и спустя буквально секунд пятнадцать всё закончилось. Вокруг лежало множество поверженных тел охраны, а среди них стояла тёмная фигура со светящимся оружием в руках.

— Самое время, чтобы запустить лифт! — раздражённо поторапливал Маньяк Михаила. — У нас тут обезумевший акробат-убийца-ниндзя-камикадзе, который только что за пять секунд уложил всех своих людей! — В его голосе ощущались нотки страха.

— Почти всё, — ответил Миха. — В любую секунду… Давайте сюда!

Понимая, кто будет следующим в очереди сумасшедшего Охотника, диверсанты повысовывались из укрытий, отступая к лифту, прицеливаясь и держа оружие наготове. Волот поднял гранату и готовился активировать её в любой момент.

Боевой прут вновь закатился металлическим шелестом, уменьшаясь в размере. Охотник занёс руку с тёмным цилиндром за спину, а через секунду вернул её обратно уже пустой. Внезапно чёрный литой шлем покрылся ячеистой текстурой и, разделяясь на десятки малых частей, начал складываться внутрь нашейных защитных пластин. В костюме оказался уже не молодой человек азиатской внешности, с короткой стрижкой и нещадно покрытым шрамами лицом. Странная улыбка не покидала его ни на секунду.

— Погодите, — ошеломлённый увиденным, сказал Волот. — Не стреляйте!

— Ну привет тебе… — сказал Охотник, обращаясь к Волоту. — Как только я услышал, что в Цитадель ворвались кочевники, даже после того, как их план с поездом провалился с ошеломительным треском, то сразу понадеялся увидеть тебя среди тех безумцев. Кому, чёрт побери, кроме тебя, такое сможет прийти в голову… В надежде на это я и хотел добиться вашей мирной сдачи, чтобы иметь возможность помочь выбраться живыми. Но, честно говоря, и не мечтал, что окажусь прав. Как же я рад видеть тебя, Волот!