Денис Убирайло – ПРАВИЛА БЕЗМОЛВИЯ (страница 2)
Денис отдавал распоряжения, глядя не на нее, а в пространство над ее плечом, боясь, что один прямой взгляд выдаст всю бурю. Ольга переводила его слова на немецкий, и в ее голосе он слышал ту же хрипотцу, что и в баре, когда она говорила о падении. Каждое совещание превращалось в пытку близостью. Он видел, как она записывает что-то в блокнот, как падает свет на изгиб ее шеи, на мочку уха. Его пальцы помнили холодок стекла от ее бокала, а разум – ее слова о шторме.
Последней каплей стало совещание по критике от немецких заказчиков. Они были недовольны деталью, которую отстаивал Денис. Спор стал жарким, перевод требовался точный и быстрый. Ольга работала, как швейцарские часы, но Денис видел, как напряглись ее плечи, как сжались тонкие пальцы, сжимающие ручку.
Когда немцы наконец ушли по видеосвязи, в переговорке воцарилась гробовая тишина. Денис стоял у окна, спиной к комнате, сжимая в кулаках бессильную ярость – и на проект, и на себя, и на эту невыносимую близость.
«Денис».
Ее голос прозвучал прямо за его спиной.Близко. Слишком близко.
Он не обернулся.«Что?»
«Ты был прав в той детали.Они не видят общей концепции».
Ее использование«ты» в служебном помещении ударило его, как ток. Он резко развернулся.
Она стояла в полуметре от него. Щеки ее горели от адреналина спора, глаза сверкали. Она сбросила пиджак, осталась в простой белой блузке, и он увидел, как быстро поднимается и опускается ее грудная клетка.
«Это не имеет значения сейчас», – проскрежетал он, с трудом переводя взгляд с ее губ на глаза.
«Имеет.Ты сражаешься за правильное. Я это вижу».
«Тебе не надо этого видеть!»– его голос сорвался, прорвав плотину сдержанности. «Тебе не надо видеть ничего, кроме чертежей и контрактов!»
Она не отступила. Напротив, сделала шаг вперед. Теперь их разделяли сантиметры. Он чувствовал исходящее от нее тепло, слышал ее дыхание.
«А что,если я хочу видеть больше?» – выдохнула она. Ее взгляд упал на его рот, потом снова поднялся на глаза. Это был уже не взгляд переводчицы. Это был взгляд женщины. Голодный, открытый, лишенный всяких масок.
Все, что копилось неделями – темнота лифта, намеки в баре, тысячи украденных взглядов – сконцентрировалось в этой точке. В этом узком пространстве пустой переговорки, залитой холодным светом люминесцентных ламп.
Разум Дениса отключился. Остался только инстинкт, гулкий и неоспоримый.
Он не помнил,кто сделал последний шаг. Кажется, они двинулись навстречу одновременно.
Его руки грубо сомкнулись на ее талии, впиваясь в тонкую ткань блузки, чувствуя под ней жар и изгибы. Он услышал ее резкий вдох, но не отстранилась. Наоборот, ее пальцы вцепились в складки его рубашки на груди, смяв безупречный лен.
Первый поцелуй не был нежным. Это было столкновение. Столкновение голода, гнева, страха и непереносимого влечения. Он был жестким, властным, полным соли от ее слез адреналина и терпкой горечи от его кофе. Она ответила ему с такой же яростью, кусая его нижнюю губу, заставляя его стонать прямо в ее рот.
Это был не поцелуй. Это было землетрясение. Та самая трещина в его мире разверзлась, поглощая все правила. Он прижал ее к столу для переговоров, грохнув что-то тяжелое на пол. Ее руки уперлись в его грудь, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе, глубже. Его пальцы запутались в ее идеально уложенных волосах, разрушая конструкцию, выпуская на свободу пряди, пахнущие дождем и ее кожей.
Он целовал ее шею, слыша, как ее сердце колотится где-то рядом, под тонкой кожей. Она запрокинула голову, издав звук, средний между стоном и рычанием, и ее бедра прижались к его, устраняя последние следы дистанции. Весь мир сузился до этого стола, до ее тела под его руками, до вкуса ее и звуков, которые она издает.
И вдруг… она остановила его.
Не оттолкнула,а положила ладонь ему на грудь, в самое сердце, которое, казалось, вырвется наружу.
«Стой»,– выдохнула она. Голос был хриплым, сдавленным, но в нем была сталь.
Он замер, не в силах оторваться, его дыхание обжигало ее кожу.
«Почему?»– это прозвучало как рычание раненого зверя.
«Потому что не здесь,– ее глаза, темные, расширенные от возбуждения, смотрели на него без тени сомнения. – Не среди этих… чертежей. Это… это будет слишком похоже на часть твоей служебной инструкции».
Ее слова обожгли его, как удар хлыстом. Она была права. Этот стерильный, холодный кабинет, этот стол для переговоров – это было продолжение его тюрьмы, его правил. И он чуть не сделал это здесь, превратив их взрыв в еще один пункт отчета.
Он отшатнулся, будто обжегшись. Она сползла со стола, поправляя скомканную блузку, проводя дрожащей рукой по волосам. Между ними снова была дистанция, но теперь она была заряжена не просто напряжением, а знанием. Знанием вкуса друг друга. Знанием силы, которая едва не смела их обоих.
Он видел, как на ее шее проступает красное пятно от его щетины. Марка. Его марка. Это зрелище свело с ума и успокоило одновременно.
«Извини», – пробормотал он, голос был чужим.
«Не извиняйся,– она подняла пиджак с пола, движения ее были удивительно точными. – Просто… решай, Денис. Решай, чего ты хочешь. Контроля… или этого». Она кивнула в пространство между ними, где все еще висел электрический разряд от их прикосновений.
И вышла из переговорки, оставив дверь открытой. Оставив его одного среди хаоса сдвинутой мебели, разбросанных бумаг и рухнувшей, навсегда, тишины.
Денис опустился на стул, руки тряслись. Он провел пальцами по губам, все еще чувствуя ее привкус. «Первую вспышку» они пережили. Она была яростной, неконтролируемой и незавершенной. И теперь он стоял перед выбором: попытаться заделать трещину или позволить всему своему идеальному миру рухнуть, чтобы построить что-то новое на его развалинах. И он уже знал ответ. Он боялся его, ненавидел, но знал. Он хотел больше. Хотел всего.
ГЛАВА 4. ГЕОГРАФИЯ БЕЗ КАРТ
Ключ лежал на его рабочем столе в конверте без подписи. Просто серебряная головка на простой связке. Инструкция была в смс, пришедшем с неизвестного номера: «21:00. Березовая, 10. 4-й этаж. Лифта нет. Тишина гарантирована.»
Подъем по темной лестнице с облупившимися стенами был похож на ритуал очищения. Каждый шаг отдавался в висках, отсекая от него Дениса-архитектора, Дениса-начальника. Он шел к чему-то без названия и должности. Только адрес и обещание тишины, иной, чем его собственная.
Дверь была приоткрыта. Он вошел.
Его первое впечатление было – пространство. Не квартира, а бывшая мастерская, с высокими окнами в пол, завешенными сейчас тяжелыми, темными тканями. Воздух пахл старым деревом, маслом для дерева и тем самым ее дождевым запахом, теперь чистым, без примесей улицы. Вместо люстры – несколько торшеров с теплым, приглушенным светом, отбрасывающим гигантские, пляшущие тени на кирпичные стены. Книги грудами. Разбросанные подушки на широком деревянном настиле вместо дивана. И музыка. Тихая, джазовая, труба, плачущая где-то в углу.
Ольга стояла у окна, спиной к нему, в простом длинном кардигане, накинутом на что-то шелковое. Она смотрела на редкие огни в темноте, и ее силуэт был одним целым с полумраком комнаты.
«Запри дверь», – сказала она, не оборачиваясь. Голос был ровным, спокойным.
Щелчок замка прозвучал как выстрел, отсекая последний путь к отступлению. Он снял пальто, почувствовав себя одновременно гостем и добычей.
Только тогда она повернулась. Без макияжа, волосы свободно падали на плечи. Она выглядела моложе и в то же время бесконечно старше, мудрее. Здесь, в своем логове, она не играла никаких ролей.
«Я не знаю правил этого места», – признался он, останавливаясь посреди комнаты. Его голос прозвучал чуждо в этой акустике.
«Их нет, – она медленно пошла к нему. – Здесь только одна договоренность. Правда. Хоть на одну ночь. Никакой архитектуры. Никакого перевода. Только то, что есть».
Они стояли друг напротив друга, разделенные метром пустоты, но эта пустота теперь была иной. Не барьером, а предвкушением.
«Я боюсь», – вырвалось у него, и он не смог бы сказать, что это за правда была страшнее: признаться ей в этом или признаться себе.
«Я знаю, – она приблизилась на полшага. – Я тоже. Это честно».
Она первой коснулась его. Не как в переговорке – яростно, а медленно, почти с любопытством. Кончики ее пальцев коснулись его виска, провели по линии скулы, к уголку рта, который вздрогнул.
«Ты все время так напряжен, – прошептала она, изучая его лицо, как карту. – Здесь. И здесь». Ее пальцы скользнули к его шее, к зажиму у основания черепа.
Он закрыл глаза, позволив этому прикосновению размотать тугие пружины внутри. Ее пальцы были прохладными и невероятно нежными. Он вздохнул, и это был первый по-настоящему глубокий вдох за много лет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.