Даже любимый пес не вернул улыбку на лицо Тима. Как же теперь он ненавидел и недопитую газировку, которой вчера облился отец, и сахзамовую вату, и мерзкого продавца, которого так удачно обхитрил в парке! Ему казалось, что, скажи родители о сложившейся ситуации, он обязательно бы что-нибудь придумал, как-нибудь помог: может, нашел бы подработку после школы. А теперь уже ничего не изменить, ему придется жить одному и помнить этот день всю оставшуюся жизнь.
– Парень, ты так громко думаешь, что даже я тебя слышу. Не такой уж ты и одинокий, как тебе кажется, – в голове Тима вновь раздался уже знакомый голос.
Он успел забыть о скрипучем собеседнике, который так неожиданно разбудил его полчаса назад, а потому испуганно обернулся.
– Только тебя не хватало, – пробурчал мальчик.
К своему удивлению, он обнаружил, что незнакомец все-таки сумел его немного успокоить. А вообще, Тим еще не дослушал всю запись до конца: может, родители смогли придумать гениальный план и в скором времени их жизнь станет такой же, как и была. Он вновь нажал на зеленую кнопку диктофона, и отец продолжил речь:
Для прослушивания сообщения жми https://disk.yandex.ru/d/7pnwcGbl7tk7Uw/002.mp3
– Так значит, я сейчас в голове своего внука? Странные сны тебе снятся, мой дорогой мальчик, в твоем возрасте я думал совершенно о других вещах.
– А ты, оказывается, мой дедушка, а не сломанный коммуникатор, – удивленно произнес Тим.
Несмотря на то, что внешне Тим вроде бы обрел спокойствие, внутренне он все еще не мог смириться с произошедшим. Только присутствие деда и его колкие комментарии помогали парню не впасть в панику. Сидя за столом, он медленно обвел глазами кухню: возле окна валялся сломанный симулятор, справа на кухонном столике расположилась наполовину полная бутылка нейро, а дальше, возле раковины, аккуратной стопкой стояла вымытая посуда. Еще не просохшие капли на чашке говорили о том, что мама успела вымыть ее прямо перед тем, как навсегда покинула этот дом. Тим встал и взял в руки эту чашку: белая с тонкой голубой каемкой и совсем маленькой фарфоровой ручкой. Мама всегда ее мыла только руками, никогда не отправляя в посудомойку с остальной посудой. Она говорила, что эта чашка – напоминание о прошлом, что из нее пила чай еще ее прапрабабушка, и, возможно, эта небольшая старинная вещица была последним, до чего дотрагивались ее пальцы. Тим аккуратно провел ладонью по гладкой поверхности чашки, пытаясь уловить незаметное глазу тепло родных рук.
Неожиданно громко раздался голос Эйдел:
– Тим, ты пропустил предыдущий прием пищи, время подкрепиться!
Из-за переживаний Тим не ощущал голода, но понял, что сейчас необходимо поесть. Он поставил на стол чашку и дал Эйдел команду нагреть воду до 80 градусов. Реновантам не требовалась еда, которую люди потребляли в прошлом: давно были изобретены специальные протобатончики, электролитическая жидкость и капсулы с необходимыми элементами. Но милые сердцу привычки и желание получать удовольствие от приема пищи все еще были сильны, и большинство реновантов до сих пор готовили «нормальную» еду.
Когда вода согрелась до нужной температуры, Тим заварил себе электролит, достал пластинки из синтезированных злаков. На пищевом синтезаторе выбрал белковую массу, и уже через 12 секунд аппарат выдал порцию субстанции, напоминающей густой гель. После чего Тим приступил к завтраку.
– Чертов бозон! Что ты такое ешь? – в голове Тима вновь раздался голос деда. – Всего-то 10 лет прошло, а нормальную еду разучились делать.
– Нормальная еда… – пробурчал Тим с набитым ртом. – Лучше скажи, как ты оказался в таком состоянии? Как я понимаю, ты не всегда был чипом.
– Конечно нет!.. У меня была нормальная жизнь: тело, которое надо было время от времени апгрейдить, свой дом, относительно успешный бизнес…
– Ну и как так вышло, что ты теперь в моей голове?
– Это все проделки твоего отца… Ох, не думай так удивленно: меня это сводит с ума. – Альберт недолго помолчал, должно быть, роясь в памяти: – Ты же знаешь, твой отец работал в Исследовательском центре. В наше время даже ренованты, несмотря на постоянные апгрейды, с годами утрачивают былую подвижность и скорость реакции: Крис считал, что это происходит из-за старения мозга, поэтому и занялся исследованиями центральной нервной системы и разработкой искусственного мозга. А точнее, воспроизведением нейронных связей вне организма. В общем, долго и сложно объяснять, но… Короче… В попытках подробно исследовать наше сознание он принялся за его оцифровку. Вот только кто согласится стать первым подопытным? Кто захочет добровольно скопировать свой разум, свою душу – как раньше называли всю эту взаимосвязь различных электрических импульсов, возникающих в коре головного мозга и распространяющихся по всему телу? С таким предложением не к каждому подойдешь, даже твоя мать была не готова брать на себя сопутствующие риски, учитывая, что в то время ты был ее главной заботой. Крис выбрал меня: он знал, что я не упущу возможность заполучить еще одного себя, аккуратно записанного на чип. Связавшись с Сопротивлением, я прекрасно понимал, на что иду, и запасное сознание стало неплохой подушкой безопасности.
– Сопротивление? А что это? – Тим никогда не слышал ни о чем подобном. Несколько раз, когда он с друзьями втайне от родителей лазил на свалку возле мусороперерабатывающего завода, то замечал странные граффити, почти стершиеся от времени, на них было похожее слово. Но точно определить было уже невозможно.
– Я и забыл, что ты еще молодой и мало знаешь о мире, придется рассказывать по порядку.
Все началось с моего второго бизнеса. Он был довольно успешным, несмотря на все сложности развития такого предприятия в наше время, но ни одно дело не должно стоять на месте, тем более когда это дело приносит деньги. Когда на свет появился ты, Крис и Марго были еще молодыми реновантами, и хотя у них получилось вполне быстро вырасти в должностях в Исследовательском центре, я не сильно доверял структурам Центральной Системы. И, как мы теперь понимаем, не зря. Лучше самому заботиться о своем будущем, чем рассчитывать на стабильность этого мира. У меня долго не получалось сделать свой бизнес еще успешнее, но однажды я понял, что этому мешает Система. Знаешь, у меня всегда был один твердый принцип: если что-то мне мешает, это надо убрать. С такими мыслями я и присоединился к Сопротивлению. Не то чтобы мне были близки их идеи, но Марсель – глава Сопротивления – был хорошим партнером и человеком, способным сломать Систему, которая мне мешала.
– То есть ты хотел пойти против Центральной Системы? Зачем? Разве это возможно? – Тим был настолько удивлен, что совершенно забыл о своем бутерброде.
– А ты жуй, жуй, иначе в школу опоздаешь. Да, мне хотелось перехитрить Систему, но это меня и погубило. Служба безопасности каким-то образом прознала о нас и устроила облаву. Мы с Марселем пытались скрыться, но я недооценил время, которым располагал: когда началась облава, прошел всего месяц с момента установки чипа. Для полной оцифровки сознания требуется около 35–40 суток. И мне не хватило всего пары дней, чтобы чип-дубликат стал полноценной копией. С того момента он бы просто начал в стандартном режиме фиксировать все, что происходит с сознанием. Поэтому то, что успело оцифроваться, не полная версия меня.
– И тебя отправили в Центр дожития, как маму и папу? А как чип оказался у родителей?
– Сколько вопросов ты задаешь! Умереть можно. Нет, меня не отправили в Центр дожития, а стерли.
– Стерли?
Альберт слегка кашлянул, будто ему и в самом деле требовалось прочистить горло:
– Когда Служба безопасности нашла наше убежище, а по совместительству и мой второй офис, мы с Марселем не были готовы. Правда, у нас был запасной выход, через который мы пробрались в узкий переулок за зданием убежища. Марсель подпрыгнул и, ухватившись за водосточную трубу, залез на карниз четвертого этажа. Отсюда можно было по балкам пробраться на другую сторону шоссе и спрятаться в трущобах возле мусороперерабатывающего завода. Но я оказался не таким ловким: на середине пути мои пальцы соскользнули с трубы и я сорвался вниз. Служба безопасности, которая в этот момент уже обшаривала наш офис, услышала грохот. Поняв, что времени совсем не осталось, я повторил попытку, но уже на самом верху меня настиг стирающий луч, выпущенный одним из полицейских. От жуткой боли сознание помутилось, я чуть было не упал снова, но Марсель схватил меня за руку и втолкнул в окно какой-то квартиры. Дальше я практически ничего не помню: лишь лицо Марселя, его возня с моим браслетом и попытки докричаться до меня. Затем пришла темнота. Ну а дальше сахзамовая вата, яблоки-симуляторы и твой испуганный крик.
Когда Альберт завершил свой рассказ, повисла тишина. Раньше Тим мало что знал о своем родственнике, а тут сразу столько информации: бизнес, Сопротивление, погоня – все как в лучших приключенческих симуляциях. Дожевав остатки завтрака, Тим закинул тарелку в посудомойку и пошел в ванную, действуя скорее по привычке, чем осознавая необходимость этого. Уже одеваясь, он вновь обратился к деду:
– А что это был за бизнес, из-за которого тебе пришлось связаться с Сопротивлением? Почему он не нравился Системе?
