Денис Тимофеев – S-T-I-K-S. Человек из Пекла. Книга 2. Часть 1 (страница 79)

Нестор, лицо которого совершенно ничего не выражало, маска, поднял руку, согнув перед собой. Часть её, от локтя до кисти, вдруг начала изменяться, сначала чернеть, затем "расплылась" во что-то бесформенное. Пару секунд спустя, аморфная масса "закрепилась" в виде листовидной формы плоской пики, сантиметров десяти шириной и около полуметра длиной.

Сойка с нарастающим ужасом смотрела на приближающегося не-Нестора и абсолютно ничего не могла предпринять. Да и бесполезно. Против ЭТОГО ничего и не сделать, будь ты хоть Богом во плоти.

Старик остановился в метре от девушки. Всё, вот и всё.

Один из Близнецов вдруг застрекотал громко и прыгнул на Нестора. Тот явно почувствовал и чуть развернувшись, отвернув от Сойки голову выставил другую руку. Небольшое, не длиннее полутора метров, тело скреббера зависло в воздухе. Существо заверещало на более высокой тональности и его начало сминать. Раздался хруст. Боль. Ему больно! Сойку на секунду "отпустило" и она тут же вскинула оружие.

Ба-бах!

Голова не-Нестора дёрнулась, под глазом, на скуле, появилось отверстие. Он сделал движение рукой и покалеченный скреббер улетел далеко назад, грянувшись о землю, ломая с лёгким хрустом остекленевшие растения, траву. Второй Близнец тут же юркнул к "брату", поразительно быстро оказавшись рядом, затем обвил своим телом его и они оба "провалились" в Черноту. Исчезли. Лицо старика чуть скривилось. Первая эмоция на лице. Дыра под глазом, из которой не вытекло и капли крови, между тем, начала быстро затягиваться, "выдавила" из себя деформированную пулю и окончательно пропала. И снова Сойку "остановило". Не-Нестор повернулся к ней и посмотрел. На неё, в неё, из неё, со всех сторон, прямо как в тех снах. Губы старика разомкнулись, но ни слова не сорвалось с его языка. Ни эмоций, ни выражения.

Сойку что-то несильно толкнуло назад. Опустив взгляд, увидела, что рука-остриё старика пронзило ей грудь в месте, где расположено сердце. Напополам. Она это точно знала. Как и знала, что жить ей осталось ровно до момента, пока не-Нестор не уберёт руку, окончательно перерезав "пуповину", соединяющую её с этим миром, с жизнью. Ни крови, ни боли, лишь что-то лишнее ощущалось в груди, мешающее вдохнуть, мешающее жить и умереть. В голове пусто, не проносилась жизнь перед глазами, ничего такого, даже страх исчез, только лёгкое сожаление и печаль. А Близнецы, оказывается, предупреждали, беги. Не поняла, она, вообще ничего не поняла, хотя открылось ей многое.

Ещё один лёгкий рывок, но уже вперёд, не-Нестор выдернул из груди Сойки руку-остриё. Тут же пришла и боль, кровь хлынула потоком, вытекая вместе с жизнью. У девушки подкосились ноги и она рухнула на чёрную, мёртвую землю. А старик исчез, просто, вот он есть и вот уже нет, без хлопков или других эффектов, словно его "стёрли".

Глаза Сойки остекленели, взгляд застыл в немом выражении непередаваемой тоски и грусти. И лишь одна слезинка оставила мокрую дорожку до растрепавшихся волос. Через несколько секунд из Черноты, неподалеку от тела Сойки, "выросли" Близнецы и медленно приблизившись, тихо "защёлкали" и "застрекотали".

В тот же самый момент, когда рука-лезвие не-Нестора поразило Сойку, резкая боль в груди Димы буквально свалила его на землю.

– Что?! – встревоженный отец тут же оказался рядом, помогая встать. Они с сыном уже пересекли реку и бежали к Дому через лес. Всего с пяток километров осталось.

Дима опёрся руками и привстал.

– Мама… – шепнул он и затем взревел раненым зверем. – МАМА!!!

Тут на Горца дохнуло такой яростью, он аж отшатнулся. Глаза сына моментально налились чернотой, а янтарные зрачки, словно зажглись огнём. И он, с места, рванул так, что отец его и догнать не мог, через десяток секунд безнадёжно отстав. Сын лавировал между деревьев, будто бежал по прямой, совершенно не замечая их. А вот Горцу в этом плане оказалось тяжелее, бежать с такой скоростью и не врезаться в какое-нибудь дерево, он не мог физически. Тревога подгоняла его, "зверь" внутри бился, предчувствуя беду. Что же могло случиться?! Нет, ЭТОГО произойти никак не могло! Только не это!

Минут через пять Горец начал ощущать сына. Только сына. Он был наглухо "закрыт", как и тогда, после смерти Иного. Сойка! Где Сойка?! Где??!! С каждым десятком преодолённых метров росла тревога, росло напряжение, руки и ноги наливались всё большей тяжестью.

Вот она граница, вышел он не со стороны прохода. К чёрту! Горец рванул напрямую через Черноту. Легкое головокружение добавилось к остальным терзающим его ощущениям. Сын находился с другой стороны Дома. Быстро миновав двор, Горец увидел их. И всё разом упало. Горца, как молотом по голове ударило, в ушах зазвенело, следом в них напихали ваты, настолько оглушило. Сердца сбились с ритма, стало трудно дышать… он выронил серпы на землю.

Дима сидел там, на Черноте, на коленях, держал тело Сойки на руках, сам согнувшись над ней и плечи его тряслись от беззвучных рыданий, а может и в голос плакал, Горец нихрена сейчас не слышал. Что-то треснуло внутри него и это большое, незыблемое до сего момента, начало рушиться, осыпаясь обломками в чёрную пропасть отчаяния. Её нет. Умерла. Кто-то убил, отнял.

Горец, не ощущая себя, на ватных ногах, приблизился. Её лицо, бледное сейчас, с закрытыми глазами, сын, видимо, закрыл уже, мокрая дорожка от слезы и тонкая струйка крови изо рта. Дима выпрямился и стало видно рану на груди Сойки. Из широкого, наверняка насквозь, пореза, крови натекло много, даже высохнуть ещё не успела.

Горец бухнулся на колени рядом. Дима взглянул на отца, ища поддержки, превратившись сейчас из хлебнувшего крови бойца в ребёнка, потерянного и бессильного. Как выразить словами то, что сжигает изнутри, рвёт на части, испепеляет душу холодным огнем? Как противостоять чувству, осознанию того, что не изменить уже, не исправить? Как не окунуться с головой в ту бездну ледяной пустоты, что растёт с каждой секундой в груди? Горец и сам не знал, слов просто не было. Лицо сына, перечёркнутое дорожками слез и твёрдое, губы в ниточку, еле сдерживается, чтобы не расплакаться снова, огонь янтаря в глазах потух, что-то навсегда исчезло из взгляда, сменившись лютой печалью и вопросом, за что…

Ком в горле, такой, что аж дышать невозможно, слёзы потекли сами собой.

– К-хто..?! – выдохнул Горец, оглядываясь. И только сейчас заметил две неподвижные фигурки метрах в десяти от них, приняв поначалу за часть пейзажа. Одна чуть ниже и выглядит какой-то… словно её надломили. Близнецы. Скребберы. Один из них, тот, что "надломлен", явно ранен. Сражались..? И убили её… убили мою Сойку. Они! Убили!! СОЙКУ!!! Кто же ещё? Здесь на километры вокруг ни души, твари сюда не суются вообще. Но почему? Почему они напали?! А важно ли?! Они её убили!! Твари, убью!!!

Продолговатые фигурки дёрнулись, словно их ударили, это Горец спустил с цепей "зверя", отпустил совсем и зарычав, хотел уже броситься, но крепкая рука сына схватила его за плечо.

– Отец, нет!! – заорал вдруг Дима.

Горец, ослеплённый яростью, горечью потери, зло посмотрел на сына и вырвал из захвата свою руку, снова бросил взгляд на ненавистных тварей. Порву, убью!! Близнецы сжались в небольшие комочки и ощетинились плоскими, не очень длинными шипами. И не давили, как все другие Иные, Горец вообще их никак не ощущал, видел только и желал одного, отомстить, уничтожить, растоптать этих тварей, что отняли у него Сойку!

– Отец, стой!!! – снова послышался голос сына. Горец не обратил внимания, он что, не понимает?! И рванул к тварям. Странно, но Дары не отзывались. Пох…й, руками разорву!! И врезался в стену. Сын. Почему он стоит между ними?! Почему не даёт убить их?!

– Отойди!! – зарычал Горец. Сын стоял перед ним, глаза почернели, полыхают огнём зрачки. Горец снова бросился, попытавшись обойти Диму, но мир вдруг кувыркнулся и в плечо ударилась земля.

– Не трогай, отец!! – рычал уже Дима, еле-еле сдерживая рвущегося отца. – Это не они!! Не, они!! Бл…ть… да уймись ты, наконец!!!

Горец не слышал или не хотел слышать сына. Он рвался, рычал, ослеплённый яростью. И снова и снова сын сдерживал его, под "стрёкот" Близнецов.

– Уймись же!! – заорал в лицо отцу Дима, сам до жути уставший от борьбы, в ссадинах и порванной одежде. И Горца вдруг "отпустило", разом, он просто обмяк в захвате сына.

– Почему… ты не даёшь… их убить… ведь это они… – глухо прохрипел отец, смотря сейчас сквозь Диму.

– Не они убили маму…

Взгляд Горца обрёл осмысленность, словно он только что услышал слова Димы.

– Старик… Нестор этот ваш, ху…в… – так же глухо ответил сын. – Они… пытались защитить, предупреждали её… не успели… мы… отец… не успели…

И Дима уткнулся отцу в грудь, зарыдал, без звука, сотрясаясь и сжимая руками плечи отца. Горец прижал к себе Диму.

Близнецы пропали. Исчезли. Сбежали. Твари. Горец не поверил Диме. Что здесь делать старику? Нет у него причин просто прийти и просто убить Сойку. Да и… смог бы? Хрен его знает. С её-то Даром, "высушила" бы в три секунды. Хотя и он не прост. Но, незачем ему Сойку убивать, не за чем. Отдали долги. Перемкнуло и мстит за сестру? Бред. Да и я её убил, а не Сойка. А рана на груди? Такие только Иные и могут оставить, ровная, идеальная, если так можно сказать. Насмотрелся уже. Второй Близнец ранен, явно дрались. Да и Сойка к ним тепло относилась. Нет. Это они, паскуды чёрные! Всех. Всех убью. С каждой твари спрошу…