Денис Тимофеев – Человек из Пекла. Книга 2. Часть 3 (страница 59)

Послышалось цокание и рядом с Медоедом встал Близнец.

— Нам туда? — кивнул на Черноту Медоед. В этот раз ответом был короткий мысле–образ согласия. Иной перетёк в «походную» форму и прошёл на Черноту, остановившись в метре от края, снова встал столбиком, ожидая и Диму. Выдохнув, парень осторожно ступил на ломкую поверхность. Под подошвой тут же захрустело стеклом.

Замутило неприятно сильно, картинка в глазах закачалась, поворачиваясь наискосок, но общей ориентации Медоед не потерял, хотя и ожидал, что будет хуже, всё же давние тренировки не прошли даром. Это радовало.

— Держаться разумность за мы… отрицание взгляд долгость в пространство… — сейчас «голос» в голове отозвался особенно больно.

Медоед кое–как сфокусировался на скреббере. Что дальше–то?

И в этот же момент живот прострелило адской болью, Близнец воткнул два своих отростка чуть ниже рёбер Димы! Глаза его расширились, брызнули слёзы, от боли крик застрял в горле!

— Переход… — выжгло болью в голове парня и тело обдало колючим льдом, проникающим в каждую клетку. В глазах моментально потемнело, он совершенно ничего не видел. Затем пришла БОЛЬ. Казалось, его разбирают на молекулы, медленно и одновременно быстро. Сколько это длилось, разум Медоеда не понимал. Сквозь боль прорезались слова:

— Держись нас…

«Взгляд» прояснился. Рядом с ним… а где, собственно он? Пришёл страх. Нет, УЖАС. Тела не ощущалось вообще! С чувствами и ощущениями творилось что–то невообразимое! Телесных ощущений, вроде обоняния или тактильного осязания не было! Дима начал паниковать. Откуда–то слева или сверху, не ясно, прилетела оплеуха. Самое интересное, ударили прямо в разум.

— Держись нас, не рви связь! По сторонам долго не смотри, растворишься. Рано тебе ещё здесь быть! Но Он просил передвигаться быстрее и если недолго здесь, полезно для твоего развития, — голос без эмоций, ровный, почти. Лишь громкость отличается. И что–то в нём знакомое!

— Да. Мы те, кого ты зовёшь Близнецом.

Дима «вдохнул» и «посмотрел», казалось, туда, откуда звучит голос. Нестерпимо яркий сгусток… огня? Нет… что–то постоянно изменяющееся и одновременно не теряющее сферической формы. Изменения происходили внутри сферы. Это нечто, словно состояло из ярких белёсых жгутов и лент, постоянно двигающихся, переплетающихся, выворачивающихся внутрь или наружу и ни разу «форма» не повторилась, а изменения не остановились. Паника, слава Улью, прошла. Но теперь Дима находился в ступоре. От этого «нечто», Близнец, наконец–то дошли слова этого конгломерата светящихся лент и канатов до парня, к нему самому тянулись два еле видных жгутика. Вот она, «привязь», понял Медоед.

— Г-где мы..? — своего голоса он не услышал, да и рта, чтобы говорить, не имелось.

Осторожно огляделся. И был поражен! И одновременно разочарован. Его тянуло туда и отвращало. Совершенно непонятно, где они находились. В этом… пространстве, да, так правильнее, не имелось понятия верх или низ. Не было и гравитации. А может и была, но работала здесь по другим законам. Вокруг них находились какие–то огромные, циклопического размера ажурные конструкции, переходящие одна в другую. Всё это переплеталось настолько дико и одновременно идеально, что разум Димы начинало «коротить» от невозможности осознать, понять, что он видит! И всё это многообразие идеальных форм переплетений и слияний простиралось во все направления бесконечно далеко! Цветов, как таковых, не существовало и они были все одновременно, витали туманом неизвестности в свободном от этих безумно идеальных конструкций пространстве, словно воздух! И они, эти конструкции, тоже изменялись! Но менялись незаметно взгляду! Эта масштабнейшая объёмная головоломка попросту утягивала за собой, впитывала в себя!

Снова оплеуха!

— Не смотри! Твой разум ещё не готов воспринимать это!

— Ч‑что… это..?

— Многомерная развёртка… — голос явно хотел добавить ещё что–то, но не стал, окончил обидной, но правдивой фразой. — Ты ещё слишком примитивен. Держись нас.

Дима сейчас не отрывал взгляда от светящегося сгустка, которым был Близнец. Имелось множество вопросов, но Медоед почему–то не мог их задать, в этом пространстве, даже он сам, его разум, казалось, стали другими, словно он стал таким же… многомерным? Как это? И что это такое, многомерность? Мысли приходилось из себя «выворачивать», складывать части воедино, чтобы получилось что–то осмысленное. И нет, они не были мозаикой. Всё здесь соединено воедино и одновременно разделено. Так и с мыслями, приходилось натурально, на физическом будто уровне, их «думать»! Словно это процесс, сравнимый с письмом, например. И это оказалось очень трудно! Утомляло нереально!

А ещё Медоед всё–таки посматривал по сторонам. И его тут же начинало «утягивать» в это пространство, которое его неразвитый разум даже на сотую долю воспринять и интерпретировать не мог! Наверняка, все эти ажурные, переплетающиеся титанические конструкции, которые при этом не ощущались тяжеловесно, не были тем, чем виделись Диме, его разум попросту не мог найти аналогий, чтобы хоть как–то осознать окружающее! Даже внутри них происходило постоянное изменение, текстура этих конструкций была объёмной, имела свою, многокилометровую и многочасовую или многовековую глубину и тоже состояла из похожих ажурных, лёгких переплетений… так красиво…

И снова оплеуха.

— Держись нас, — произнёс голос всё так же без эмоций. Дима снова состредоточил внимание на «Близнеце». Кто же он? Кем является скреббер здесь?

— Колония… — пауза в несколько секунд или же направлений… здесь даже время ощущалось. Да–да, именно ощущалось, как физический процесс, так же переплетённый с направлениями. — Скоро выходим, готовься, — добавил голос.

Диму нещадно тошнило. Рвало сухими спазмами, но он всё не мог остановиться. Ощущение, когда тебя собирают заново парень никогда не забудет. Он сейчас даже не понимал, не знал, где он и что он. Приходилось заново привыкать к телу. Казалось, он не был «в нём» тысячу лет! Руки, ноги, голова, всё это воспринималось как–то отстранённо, словно «не его». Органы тоже, чувствовались каждый отдельно, мышцы даже, Дима ощущал каждое их сокращение и ещё какая–то непонятная щекотка по всему телу, пробегающая постоянными волнами от кончиков пальцев и в мозг! О-о, мозг, вообще, отдельная история! Диме казалось, что его голова размером с автомобиль! И она вся болит… хотя нет, боли как раз и не ощущалось. Мозг, раздутый до размера легковушки, пульсировал и Дима ощущал все процессы, которые в нём происходят, от тока крови до электрических импульсов, пробегающих от нейрона к нейрону! А их переплетения что–то напоминали…

Так продолжалось… час, а может и несколько минут. Дима обнаружил себя лежащим на холодном асфальте, весь продрогший и мокрый. Рядом лужа блевотины, то, что вышло из него. Ладно хоть не вляпался. Со вздохом принял вертикальное положение, огляделся. Темно. Ночь. Близнец тут же, рядом. Ощущается прекрасно, как любой живой эмпатией. Прожгло мыслью, живот, его же проткнули! Ощупал себя, нет. Ничего, совсем ничего, даже одежда целая! Посмотрел на Близнеца. Мысле–образ собрался сам собой.

— Один переход… ты отдыхательность сейчас… разумность ты не принять там… — снова эти корявые фразы пробурили и без того переутомленный разум. Мысле–образ же дал понять, что они преодолели огромное расстояние и сейчас находятся у совершенно другого Чёрного пятна. И что посредством Черноты возможно передвигаться по Улью. А место где они были… вот тут снова не вышло расшифровать. Значений и интерпретаций слишком много, необъятно широкое значение. Изнанка или же наоборот, объективная реальность мира или же… в общем, хрен поймёшь. Многомерная развёртка, вспомнились слова Близнеца «там».

Ощущения и чувства, вроде бы, пришли в порядок, стали снова «своими», неотъемлемой частью его существа.

Воняло гнилью, где–то далеко что–то ухало, словно чем–то тяжёлым бьют о землю. Неважно. Дима стянул рюкзак. Тело снова продрало, слишком чувствительным стало, ладони ощущали каждую ниточку лямок. Да и вообще, вся поверхность кожи тела неприятно сильно ощущала одежду. Достал воду, попил. Чуть не вывернуло снова. Грязная, с кучей примесей металлов и органики…

Твою же! Да что это такое?! Дима глубоко вдохнул. Воздух тоже, отравлен, но впитается только то, что нужно, а яд выйдет с мочой и дерьмом. Да пиз…ц же! Что это?! Снова глотнул воды. Жидкость, на самом деле была обычной. Но вот он сам ощущал гораздо больше и глубже!

— Отдыхательность ты… — выжгло фразу в сознании. Медоед поморщился.

— Ага…

Спустя часа три, Диму разбудил голос:

— Сейчас…

Ощущения «спросонья» не было. Медоеда словно «включили». Он прислушался к себе, нет, вроде бы уже нет этой сверхчувствительности. На улице только–только начало светать, ещё темно, но уже можно разглядеть окружающее.

Оглянулся. Чернота вдруг ощутилась на мгновение… нет, не на мгновение, ощущение постоянно. Провал. Многослойный объёмный провал, отделенный от реальности, от трехмерного Улья лишь тонкой «прослойкой» стекла, в которое превращается любая материя. Дима даже, казалось, понял, чем именно это стекло является на самом деле. Вернее, расшифровалась часть мысле–образа. Но сами «слова» не были понятны Диме. Не учили его такому… потому и забросил подальше, расскажет потом Анжелике, она в этом плане поумнее будет.