Денис Тимофеев – Человек из Пекла. Книга 2. Часть 3 (страница 56)

Машина тронулась, лёгкий толчок и уродливый внедорожник мягко поехал, шурша протектором и порыкивая двигателем.

«Я вернусь. Жди», этот мысле–образ оказался последним, перед тем, как машина выехала из радиуса действия эмпатии. Дима глубоко вздохнул. Ну что, снова в Пекло. Лишь бы успеть…

Приграничье.

Вторая половина того же дня.

Стабильный кластер–тройник, под названием Отсечка.

До Отсечки добрались без проблем. Пострелять пришлось совсем немного. Крюки Димы делали своё дело, отгоняя заражённых. В эфире через какое–то время, как и ожидал Медоед, начались разговоры о странном поведении тварей. Мятный знал, в чём дело, дал команду прекратить лишнее словоблудие. И всё равно, рычащая и шумная колонна из пяти машин внимание привлекала и нет–нет, но лес периодически выплёвывал подтупливающих заражённых.

Стаб представлял собой классический тройник, практически идеальный равносторонний треугольник, длиной сторон метров четыреста каждая. Тоже, причуда Улья, кластеры обычно квадратные, реже прямоугольные.

Чуть в стороне от дороги, которая на тройнике была разбитой, с потрескавшимся асфальтом и множеством выбоин, имелась поляна. Вернее, раньше это была поляна, сейчас же место расчищено, расширено так, чтобы и торговый караван, если что, вместился. А почти в центре этой площадки вкопан столб, метров пяти от земли. И на этом столбе прибиты таблички с именами, некоторые попросту выцарапаны на поверхности. Они накладывались друг на друга и местами уже не прочесть. Это имена тех, кто не вернулся «оттуда», куда был направлен прибитый указатель с надписью «В Пекло».

Именно здесь на опушке леса, под одной из раскидистых старых берёз, Дима и зарыл свои мечи.

Заражённых вокруг не было. Место в глуши, до ближайшего городского кластера километров семьдесят. Но всё равно, Мятный приказал быть всем начеку, а сенсам бдеть. Он не знал, что именно здесь надо Медоеду, потому и решил заодно сделать и короткий привал.

Дима выбрался из машины, потянулся, разгоняя кровь по телу, огляделся. Бойцы рейда, настороженные, тоже потягивались, прохаживались возле техники, не отходя далеко. Те, кому требовалось облегчиться, группой отошли к опушке, по одному никто не ходил и все находились в пределах видимости.

Мятный, вставший рядом с Димой, спросил:

— Отсюда стартанёшь? Или с нами ещё поедешь?

— Отсюда. Дорогу и так плохо помню, а если дальше поеду, могу заплутать, пока выйду к знакомым местам.

Друг кивнул, не ответив.

— Лопата есть? — спросил Дима. Мятный скосил взгляд. Лопата?

— Есть… в грузовиках должны быть. Знаешь, где клад зарыт? — пошутил он.

Медоед усмехнулся.

— Почти.

Через минуту Дима держал в руках самую обычную штыковую лопату и под взгляды бойцов вместе с Мятным направились к опушке, вспоминая, под какой именно берёзой зарыл клинки. Найдя взглядом нужное дерево, Дима воткнул лопату в землю, огляделся. Мятный недоуменно спросил:

— Реально клад, что ли?

— Не знаю, может и ничего уже, — ответил парень.

Он и правда не знал, сохранились ли клинки за такое время. Если быть совсем откровенным, очень сомневался. По рассказам отца, самые его первые рассыпались через две недели. А сколько без подпитки держатся эти? Явно не год. Но проверить необходимо. Да и две Белых жемчужины здесь, с ними–то точно ничего не случится. Если их не нашли, конечно.

Медоед заработал лопатой, аккуратно вываливая в сторону комья земли. И минут через пять штык уткнулся во что–то твёрдое. Друзья переглянулись.

Неужели целые, пришла мысль. Обкопав по сторонам, Дима аккуратно вытащил полиэтиленовый продолговатый свёрток. Мятный присвистнул, догадываясь, ЧТО это может быть, присел рядом. Дима положил свёрток на землю и всё так же аккуратно распорол Крюком пакеты и полуистлевшую ткань, бережно развернул и на лице тут же расплылась широкая улыбка. Целые!

Клинки, на самом деле, целые, без единой щербинки, тускло отсвечивали. У Медоеда даже ощущение неуверенности возникло, словно когда–то давно оставил верную собаку, сейчас нашёл её и вроде как даже виноват перед ней, а та ждала всё время.

Скользнув взглядом по клинкам, обнаружил и жемчуг. Шарики, правда, были какие–то странные, не притягивали взгляд, не возникало желания их сразу взять в руки и съесть. Они, вроде, даже размером меньше стали.

— Ого… — протянул Мятный. — Вот оно почему, значит, здесь заражённых нет. Кто бы знал… и шарики ещё. Точно, клад.

Дима протянул руку к жемчужинам и стоило только дотронуться, как одна попросту рассыпалась прахом, превратившись в кучку сероватой пыли. Со второй произошло то же самое, разве что остался совсем небольшой, с ноготь мизинца, неровный серый кругляш.

Дима и Мятный переглянулись недоуменно. Это что выходит, жемчуг, за счёт своей энергии поддерживал целостность клинков?!

— Пролюбил ты Дима жемчуг… — задумчиво сказал Мятный.

Медоед забеспокоился, а если и клинки всё–таки тоже, с виду только целые? Хотя нет, ощущалось от них что–то. «Живые» ещё. Но помнят ли хозяина?

Хмыкнув, Медоед взял оба за рукояти, обмотанные твёрдой кожаной лентой. Клинки оказались целыми и даже завибрировали в руках, как показалось парню.

— Отойди–ка, — попросил Дима и сам тоже сделал пару шагов в сторону от Мятного.

Взмахнул раз, другой, третий. Почувствовалась какая–то неуверенность. И не от того, что давно уже не держал такое оружие в руках, а словно не уверены были сами мечи. Снова подойдя к Мятному, воткнул их в землю и присев, осторожно провёл по поверхности клинков кончиками пальцев. И тут же «прострелило» картинками, эмоциональное наполнение которых было полно безудержным голодом, тоской и ощущением вселенского одиночества и обиды. Было ещё что–то, но этого распознать уже не удалось. В себя Дима пришёл через мгновение, но уже сидел на заднице, а Мятный с тревогой поддерживал его за плечи.

— Ты чего?!

Медоед тряхнул головой, промочил горло из фляги, ответил:

— Нормально всё. Помнят меня, но обижены, — пауза. — Не смотри на меня так, я серьёзно. И похоже, задерживаться мне здесь лучше не стоит.

— Почему?

Медоед встал, выдернул мечи из земли и аккуратно завернул их в плащ–палатку, специально для этого и приготовленную.

— Не уверен, что твари не набегут. Есть у этих клинков свойство дурацкое, заражённые с округи сбегаются, когда их, — он кивнул на свёрток в руках, — приручать надо. Не думаю, что мне это предстоит заново, но лучше перестраховаться. Так что, Мятный, я ухожу сейчас.

Мятный хмыкнул.

— Ну как знаешь.

Вернувшись к машине, Медоед достал рюкзак, автомат, закинул на плечи, снова подтянул все ремешки, попрыгал. Вроде нормально.

— Ну все, я погнал, — произнёс Дима, протягивая руку Мятному. — Спасибо. И Удачной охоты вам!

Мятный пожал ладонь, по–дружески обнял Медоеда.

— Возвращайтесь оба. Давай, Удачи!

Дима коротко кивнул и не оборачиваясь пошёл к лесу, на Запад, в сторону Пекла.

Когда фигура Димы скрылась в лесу, Мятный снова тихо повторил свои слова и обернувшись, оглядел бойцов, гаркнул:

— Получасовая готовность парни! И в путь!

Ближний Запад.

Неизвестный кластер.

Три дня спустя.

На мир опускались сумерки. Тени и без того густые, стали сейчас непроглядно чёрными, словно провалы в пространстве. Лёгкий ветерок покачивал деревья вокруг водонапорной башни, на которой Медоед устроился на ночь. Неподалёку стояло несколько домов, но в них не укрыться, воняли останки людей, да и порушено жильё изрядно.

Металлическое строение возвышалось над землёй метров на пятнадцать и имело наверху небольшую площадку с люком. Внутрь, в резервуар, Диме конечно не надо, места разлечься на ночлег хватало. Парень осматривал окрестности, но взгляд притягивал горизонт на Западе. Из–за коробок домов, слившихся в одну линию, он был неровный, словно щербатый зубной ряд. Высотки тянулись вверх тупыми зубьями. И что влево, что вправо, картина не менялась. Сплошной, бесконечный город. Ещё не самое Пекло, примерно на этой границе Мятный с бойцами и охотились, заезжая порой и в города, но глубоко не совались, чревато. Заражённых и здесь полно, но Элиту встретить можно нечасто, матёрых так и вообще не сыскать. Но в любом случае, уже слишком опасно, чтобы лезть сюда неподготовленной группой. Про одиночный поход и вообще речи нет. Всё это верно для обычного иммунного, не для Димы. Он же смотрел дальше, за горизонт, в самое Пекло, куда ему и надо.

За прошедшие три дня он снова «подружился» с мечами. На самом деле, они не забыли, но как Дима Мятному и говорил, были словно «обижены» за то, что бросил так надолго. Первая же схватка с тварями, которых Диме пришлось догонять, потому, что топтун и два лотерейщика в ужасе бежали от него, снова наладила «дружбу» и восстановила ту самую «синхронизацию» энергетики. Мечи и Крюки излучали, как подумал Медоед, ещё более концентрированно, потому твари и рванули так резво от него. Догнать удалось только лотерейщика, который то ли споткнулся о ствол давно сваленного дерева, то ли собратья решили им пожертвовать и сбили с ног. А когда Дима рассёк и погрузил клинки в плоть заражённого, он на самом деле ощутил что–то очень близкое к умопомрачительному экстазу, исходящему от мечей. Понятное дело, пролежать год в земле без кровяной подпитки, оставаясь «живыми» лишь за счёт двух Белых жемчужин, день за днём вытягивая из них энергию. А взглянув на труп твари, Диме показалось даже, будто он немного ссохся. Потом было ещё несколько стычек, но заражённые неизменно убегали. Сам напал только рубер, решивший всё же попробовать надкусить странного двуногого, воняющего Врагом и доставил… нет, не сложностей, схватка с ним стала похожа именно на схватку, а не на догонялки. Медоед, естественно, не обольщался и большие стаи обходил сам.