Денис Тимофеев – Человек из Пекла. Книга 2. Часть 3 (страница 33)

Медоед ещё раз громко фыркнул, поблагодарив кваза, начал натираться полотенцем, в итоге и его выбросил, оделся в новый комплект.

— Едем. И так задержались. Ещё одной такой схватки я не выдержу…

Кваз крякнул, но промолчал, Анжелика тоже решила ничего не говорить и не спрашивать пока, парень на самом деле выглядел довольно измученным. А шрамы по всему телу? И видно, старые, особенно ужасен на животе, будто его проткнули тем же Крюком и провернули клинок в ране. На лице, под глазом, тоже, ровный шрам от пореза, на который девушка уже и внимания не обращала, привыкла. Но сейчас это снова «резануло» взгляд. Шрамы на иммунных не остаются… позже, все вопросы позже, решила она.

Выехали минут через пять, Медоед всё же не выдержал, «оформил» в темпе две банки тушёнки и думается, подожди ещё, съел бы их с жестянками.

Первые полчаса дороги молчали, Дима успел съесть ещё четыре банки и теперь жевал шоколадные батончики, которых тоже набрал изрядно в буфетах офисного здания.

— Спрашивать, как, бессмысленно? — проворчал Шмель. Медоед бросил на него взгляд, прожевал, запил водой.

— А что рассказывать? Использовал Дары, победил.

Шмель сокрушённо покачал головой, прекрасно понимая, что и Даров у Медоеда больше, чем он сказал. Но даже не это важно. Какова должна быть сила этих Даров?!

— Чисто технически, — кваз усмехнулся. — Всё ясно. Взял два ножа, выскочил из машины на ходу, зарезал Элитника со свитой… херня делов… сто раз так делал! Ты, Медоед, прикалываешься?! Никто, понимаешь, никто! Никогда! Не выходил на Элиту в рукопашную! Да ещё и в одиночку!

— Шмель, — начал Дима. — Если ты чего–то не видел или о чём–то не слышал, это не значит, что такое невозможно. Это Стикс, сам будто не знаешь…

— Но…

— Шмель… — перебил его Медоед. — Извини, что перебиваю, скажу кое–что. Скорее всего, что–то подобное вы не раз уже слышали, но сейчас и момент подходящий и думаю, всё станет несколько яснее. Я прекрасно понимаю ваше удивление. Девяносто процентов иммунных так бы отреагировали. Но… это слова Историка, между прочим, не мои, — Дима взглянул на Анжелику через зеркало. — Однажды наступает момент, когда жемчуг добыть становится не сложнее спорана. Историку за кое–какую информацию я предлагал два десятка жемчужин, — на этих словах кваз невольно расширил глаза, да и девушка приподняла брови от удивления. — Он отказался, сказав именно эти слова и взял оплату историями.

Дима намеренно сделал паузу, дав товарищам осознать его слова.

— К чему я веду, — продолжил он. — Улей гораздо «больше», чем мы видим и чувствуем. И вы только что увидели то самое, «большее», вот и всё. Мне удалось перешагнуть некий рубеж, такие вещи для меня привычны и при этом я очень и очень многого ещё не знаю сам, но хочу узнать. И это по силам любому, вам в том числе. Надо лишь… увидеть… не знаю… дверь… цель. Не барахтаться в луже, а вылезти и оглянуться вокруг.

— Ищущий да обрящет… — произнесла медленно Анжелика.

— Что? — переспросил Дима.

— Ищущий всегда найдёт. Библия.

— Слышал, но не читал, — ответил парень.

Кваз и Анжелика ещё более удивлённо посмотрели на него, а затем вспомнили, что он здесь родился. Конечно, кто ему объяснит, расскажет, покажет? Да и зачем, религия в Улье… нет здесь Бога… только та частичка, которую приносят в себе иммунные, но этого мало…

— Не суть, в общем–то, — произнесла Анжелика.

На этом разговор стих сам собой, каждому было о чём подумать. Такие простые, на первый взгляд, истины, которые и Шмель и Анжелика слышали в Институте не раз и не два, почему–то именно сейчас обрели смысл. Наверное, потому, что увидели такое сами, своими глазами, а не с чьих–то слов. Именно сейчас девушку вдруг захватило ощущение необъятности Стикса, на мгновение, но этого хватило, чтобы понять, насколько прав их необычный товарищ. И ещё почаще надо смотреть в небо, а не под ноги, иначе пропустишь много интересного. Что за рубеж перешагнул Медоед? Что надо сделать, чтобы тоже стать выше?

Шмель, в свою очередь, довольно быстро погасил философские настроения и сейчас пытался внести корректировки в и без того туманные планы по «доставке» парня в Институт. Если он на Элиту выходит с голыми руками, то силовой вариант отметается окончательно. «Шестёрка» или «Семёрка»… или всё–таки попытаться сначала договориться? Анжелика была именно за этот вариант. Сейчас Шмель уже и не знал, не отказалась ли его напарница от этой мысли вовсе.

Дима же хотел попросту отдохнуть. Растерял форму… «ожирел», пришла вялая мысль. От еды и усталости Медоеду жутко хотелось спать, но в ближайшее время нельзя, тварей в округе много. Да и «моторчик» работает, восстанавливает энергетический баланс, какие–то полчаса и он придёт в норму. Сонливость, однако, никуда не денется.

Около часа ехали без остановок. Молча. Медоед периодически притормаживал Шмеля, пережидали, пока пройдут заражённые. Местность на этой стороне реки практически не отличалась, те же поля, лесополосы. Вдали иногда виднелись домики посёлков, естественно, без жителей… в общем, всё то же скучное однообразие.

На первом же коротком привале Дима спросил Анжелику о дороге. Девушка ответила, что конкретно этой дороги не знает, но от «бывшей» Венеции путь ей известен. Решили на ту дорогу и выезжать, а это километров триста. Двигаются они в хорошем темпе и если так продолжится, то к вечеру, скорее всего, выйдут уже на нужную трассу.

Ещё через час пути сквозь лесной массив путники уткнулись в берег огромного озера, противоположный лишь угадывался вдалеке, размытый дымкой. Уткнулись в буквальном смысле, лес неожиданно расступился, а дорога после затяжного поворота перпендикулярно слилась с другой, тянувшейся вдоль уреза воды по насыпи высотой в пару метров. Дальше узкий заросший берег. Было в этом что–то неправильное. Не соединяются обычно так кластеры. Дорога к дороге всегда, а тут Т-образный разъезд практически на границе получился, плюс озеро это, словно его специально сюда «воткнули». А самое удивительное, кластер оказался стабильным. И на озере этом жили люди. Несколько огромных судов, пароход и паром, наверное, соединились в одну плавающую конструкцию, которая была пришвартована к длинному пирсу, метрах в пятистах от места, откуда на берег выехали путники. Ещё виднелось с десяток небольших судов, пришвартованных к длинному пирсу. Пристань явно пережила капитальную перестройку, её превратили если не в крепость, то в очень укреплённый рубеж, а лес до границы кластера, метров на двести вокруг, полностью вырубили, сделав подобие зоны отчуждения.

Путников уже наверняка срисовали, не могли их не заметить.

— Видели такое? — спросил удивлённый Медоед.

Девушка отрицательно покачала головой, сама была удивлена, Шмель тоже что–то сказал себе под нос.

— Стоит ли заглядывать? — спросил Шмель, снизивший скорость внедорожника километров до двадцати.

— Поздно решать, — сказал Дима. — Встречающие уже выехали.

Из ворот форта на пристани выстрелило двумя багги, громко верещащими движками, а по воде в сторону путников уже летел аэроглиссер с двумя пассажирами. Один рулевой и второй за пулемётом, способным в считанные секунды расщепить «Ослика» на атомы вместе с пассажирами, так как оружие имело многоствольную конструкцию. И никакой щит не поможет, «сорвёт» через пару секунд от сотен попаданий.

Шмель решил дальше не ехать. «Ослик» послушно и плавно остановился, Дима нацепил очки, щит он всё же выставил со стороны глиссера, заходящего по широкой дуге уже на второй круг. Кучеряво живут, подумал парень.

— Пообщаюсь, — сказал товарищам Медоед и вылез в люк, дверь с его стороны не открывалась.

Багги подкатили секунд через двадцать, раздражая громким треском движков. В каждой машине двое, водитель и пулемётчик. Оружие на машинах было попроще, всего лишь «Печенеги», хотя и их в упор вполне хватит, если ударят. Остановились метрах в десяти. Один из водителей стянул большие авиаторские очки на шею и подошёл метров на пять, при этом не перекрывая сектор обстрела своим товарищам. Глиссер тоже сейчас не двигался, покачиваясь на небольших волнах метрах в семидесяти от берега.

Подошедший мужчина выглядел… обычно. Для здешних мест и условий, естественно. «Горка» лесной окраски с тёмными пятнами, наверное, машинного масла на рукавах и штанинах, обычные кожаные берцы, каких полно в проваливающихся с городами охотничьих магазинах. На поясе фляга, кинжал в ножнах, на бедре кобура, а на плече, стволом вниз, висит «укорот», «Калаш» или нет, не видно. В лёгкой разгрузке из кармашков торчат магазины.

Лицо у бойца округлое, небритое, с недельной щетиной, нос картошкой и мясистые губы. Глаза маленькие и посажены глубоко под густыми бровями.

В эмоциях спокойствие, любопытство и лёгкое удивление.

— Приветствую! Меня Медоед зовут, — начал Дима. — Заплутали малость, хотели бы отдохнуть нормально с дороги, если это возможно, конечно.

— И тебе здорово! Возможно, отчего ж нет, — ответил спокойным тоном встречающий боец. — Если есть, чем заплатить, конечно. Я Шкет. Вы откуда? Места здесь глухие, по суше почти никто не появляется. До основных маршрутов очень далеко, мутантов от реки много… — голос у него чуть хриплый, резкий.

— С переправы мы. Стаб Венеция знаешь?