Денис Тимофеев – Человек из Пекла. Книга 2. Часть 2 (страница 2)

Говорил, к слову, Дима, совершенно безжизненным голосом, совершенно без эмоций и всё время смотрел сквозь людей. Оно и понятно. Такой удар.

Веда, как только по связи сообщили, что вернулся сын Горца и Сойки, не поверила. И когда он зашёл к ней в кабинет, в сопровождении двух бойцов, она сначала обрадовалась, но стоило только встретиться взглядами, поняла, что-то случилось.

Затем вызвали остальных, вернее, они сами с периодичностью в пять минут приехали, новость о возвращении Димы разнеслась, как пожар по сухостою. Затем разговаривали, хотя, говорил больше сын Сойки и Горца. Сойки нет, убили её. В это не верилось совсем. С Горцем тоже не всё ясно, но если на самом деле с катушек съехал, хорошего ждать не стоит. Как быть, никто не знал, новость оглушила, вырвав наживую из душ друзей по хорошему куску и оставив рану обильно кровоточить… как самому юноше приходилось, страшно представить.

После разговора Диму, как он ещё держался, Мятный увёз на Базу. Парню и отдохнуть и отойти от пережитого нужно, одному побыть в спокойной обстановке. Но друзья рядом и поддержат во всём.

Дима стоял перед дверью квартирки, с которой связано столько воспоминаний и не решался зайти. Когда они уходили, оставили накопленные за пять лет вещи, собираясь ещё вернуться. Не много, но все связаны с родными, от которых лишь эти самые воспоминания и остались. Юноша глубоко вдохнул и провернул в замке ключ. Звонкий щелчок замка эхом отозвался по площадке и больно резанул душу.

Пыли в квартире почти не было, видно, прибирались периодически, всё осталось так же, как и в то утро, перед уходом. На небольшом комоде, в гостиной, фотографии. Вот он, маленький ещё совсем, сверкает глазищами и улыбается. На другом фото он же, чуть старше, на руках у мамы. В сердце защемило, да так сильно, что слёзы сами собой выступили и перехватило дыхание. Ещё фото, отец с матерью, счастливые, улыбаются. А вот и они втроём, Диме здесь уже лет двенадцать. Парень по одной перевернул фотографии изображениями вниз, поднёс ладони к лицу и беззвучно зарыдал, бухнувшись на диван позади. Маму он все ещё не оплакал, сначала не хотел перед отцом слабость показывать, хотя и нужно было. Они почти сразу после смерти Сойки стали как-то сами по себе… нельзя было так. Отдалились друг от друга. А дальше, ссоры и в итоге, бешеные гонки со смертью в Пекле, поиски пути к стабу.

Наверное, прошёл час. Дима вынырнул из тягучей и склизкой горести и скорби, полностью захватившей в этот момент разум и душу. Слёзы уже закончились. Воспоминания угасли. Юноша кое-как нашёл в себе силы встать и ушёл в ванную, проведя под горячими струями воды минут тридцать, смывая с тела въевшуюся кровь и грязь.

Одежды нужного размера не нашлось, отцовская оказалась длинновата в рукавах и штанинах. В плечах наоборот, чуть мала, Дима вырос более широкоплечим и ниже ростом. Но да ладно, не критично, купит новую, споранов с жемчугом в рюкзаке достаточно. В желудке заурчало, да, поесть нужно, так и не успел ещё, с разговорами этими. Выходить, разве что, никуда не хотелось, видеть кого-то, тоже. Юношей овладела апатия, он уселся на диван, упёршись локтями в колени и уставился в одну точку, совершенно ни о чём не думая. Через какое-то время желудок снова напомнил, всё же неплохо бы подкрепиться, обильно подкрепиться. Это и вывело из тупого ступора. С силой потерев лицо, Дима встал и вышел из квартиры, взяв с собой пистолет, несколько горошин и горсть споранов.

Выйдя из дома, глубоко вдохнул и огляделся. На улице уже начало смеркаться, но фонари ещё не включали. Знакомых лиц среди встреченных на Базе людей не увидел. На выходе с территории поздоровался с бойцами, те кивнули и парой слов посочувствовали. Снова резануло по сердцу.

До магазина Бороды Дима дошёл минут за пятнадцать. Людей на улице было достаточно, конец рабочего дня, все спешили по домам или в бары. На парня внимания не обращали, что хорошо. Не хотелось, чтобы каждый встречный поперечный выражал сочувствие.

В магазине оказалось пусто, а из-за стойки торчала коротко стриженная голова молодого, на вид, человека, уткнувшегося в планшет. На перезвон колокольчиков он внимания не обратил. Лишь когда Дима подошёл и брякнул «Глоком» о стойку, соизволил поднять глаза. Точно, молодой, не старше его самого. На вопросительный взгляд ответил:

— Патронов, штук сто и пару магазинов к нему, — кивнул на пистолет Дима. — И одежду новую.

В магазине юноша надолго не задержался, купил, что нужно, переоделся и отправился дальше. Отцову одежду отправил в ближайший по пути мусорный бак. Следующим пунктом назначения стал бар Крикливой. Посетители в это время ещё только начинают заполнять бар, поэтому заняв пустующий столик, подальше от входа, Дима стал дожидаться обслугу. Официантка, пухловатая фигурой девушка, в неизменно чёрной форме бара, подошла через пару минут и юноша заказал еды. Много еды. Девушка даже удивилась такому количеству, вида, правда, не подала, это он уже прочёл в эмоциях. Пока ждал свой заказ, потягивал принесённое пиво с орешками и наблюдал за постепенно заполняющимся залом.

Вот зашла компания из четырёх человек, бойцы Охраны, видно по нашивкам на рукавах, явно со смены. Уселись в центре, гогочат над какой-то шуткой или историей.

Дальше, у противоположной стены, два, явно рейдера, угрюмые, о чём-то разговаривают. На столе несколько тарелок и початая бутылка водки. Один из них помоложе, что-то доказывает напарнику. За другим столиком, ближе к барной стойке, трое мужиков, механики, наверное, судя по наброшенным на спинки стульев куртки спецовок. И тоже пьют. Вечером уже можно, впрочем, до свинского состояния надираться в стабе уже давно не принято. Такое только на гостевой зоне возможно увидеть, среди чужих.

На других посетителей Дима внимания не обращал, погрузившись в свои мысли. Невесёлые мысли. Пришёл, добрался, наконец, до стаба. И что? Чего он ожидал? Облегчения? Нет, оно так и не наступило и не на кого переложить ту тяжесть горя, что прижимает к земле и плющит душу. Тащить этот груз придётся одному. Одному. Ты один, Дима. У друзей своя жизнь. У тебя своя. Да, они поддержат, посоветуют, но не более того. Сопли утирать тебе здесь никто не станет. Свою жизнь тебе придётся, да что там, нужно прожить самому. И за каждое действие, поступок, отвечать тебе…

Эти, в сущности, простые истины оглушили, полное осознание и разумом и душой, что нет рядом родных людей, пришло только сейчас. Всё вокруг, вдруг, показалось чужим и бесконечно далёким, каким-то нереальным.

Принесли первые блюда. Это отвлекло. Запахи заставили позабыть о мрачных мыслях и вернули юношу к более приземлённому и насущному. Еда, простая, борщ и солянка, свежий чёрный хлеб, пропали в желудке за какие-то минуты. Следом принесли салат, огромную порцию второго и ещё один стакан пива. Сейчас Дима уже просто наслаждался и растягивал удовольствие. Казалось, желудок безразмерный или всё попавшее в него, тут же пережигается в энергию. Дима, когда официантка собирала на поднос пустые тарелки, заказал блюдо разных колбасок и мясной нарезки под пиво. Та кивнула, уже перестав удивляться аппетиту посетителя. Минут через пять та же девушка принесла заказ и юноша вновь отдался греху чревоугодия.

— О, вот ты где! — послышался знакомый голос. Стопарь. Дима его даже не заметил, хотя и сел так, чтобы всех было видно. Знахарь уселся за стол и тут же подошла официантка.

— Ты, вижу, поужинал уже? — Дима кивнул, отвечать с набитым ртом не стал. Стопарь быстро сделал заказ и взглянув на парня, произнёс:

— Спрашивать как ты, не буду. Что делать дальше будешь, не думал ещё?

Некоторое время юноша молчал, да и принесли бутылку коньяка, пару стопок и тарелку с нарезкой. Стопарь набулькал тёмный напиток, Дима отказался, показав на пиво в своём стакане.

— Нет, ещё не думал. В себя бы прийти хоть немного.

— Сильно не затягивай с этим.

Дима чуть нахмурился. Где-то в глубине сознания колыхнулась злость. Какого хера он говорит? Не затягивай?!

— Ты, Стопарь, родных терял? — ровным голосом спросил юноша. Знахарь опрокинул стопку и посмотрел на собеседника.

— Жене череп табуреткой проломил, когда обратилась и на меня кинулась. Та ещё курва была при жизни, — невесело усмехнулся Стопарь и снова опрокинул стопку. — Дочь убить не смог. Слишком её любил. Оставил урчать за дверью и убежал… а сейчас почти и не помню, как они выглядели… друзей терял, уже здесь. Половина из всех в Улье людей кого-то потеряли.

— К чему ты это говоришь?

— Хреновый из меня психолог и утешать я не умею. А я это, Дим, к тому, что тебе жить дальше нужно. Это Улей, дерьмо здесь случается на каждом шагу и со всеми. Главное, жив ты сам. А если упиваться горем, то проще ствол в рот сунуть и… или Улей сам за тебя решит.

Дима не знал, что ответить на это. С одной стороны, Стопарь прав, да и сам до его прихода думал о том же, времени ночами в Пекле было много. С другой же стороны, горе всё ещё топило и хотелось забиться куда-нибудь и… что? Реветь, плакать, проклиная судьбу? Нет, правильно друг говорит. Суровая правда Стикса. Дерьмо случается. Часто случается. А Диме нужно продолжать жить и помнить. Не забывать.

Юноша вздохнул и решив сменить тему, спросил: