Денис Тимофеев – Человек из Пекла. Книга 2. Часть 1 (страница 42)

И твари ворвались в город… Виктору хватило буквально десятка секунд, чтобы сознание не выдержало этого эмоционального напора от смертей и боли людей. Живых, чувствующих и думающих людей, которых начали сейчас жрать заживо! Виктора будто самого непрерывно рвали на куски и убивали раз за разом! Он и сам рвал и жрал, прежде чем отключиться…

В себя приходил долго и мучительно. Голова трещала от боли, а во рту образовалась Сахара. С трудом приняв вертикальное положение, достал из рюкзака бусину, даже не посмотрев, какую. Через пару минут состояние выправилось. Правда, облегчения это не принесло. Хотелось Жрать! Е…чие твари! Снова не моё, подумал Виктор, сплёвывая вязкую слюну. В здании и вокруг крутилось с десяток тварей. Дотянувшись до бутылки воды, допил всё за один присест. Нужно провести ревизию. А ещё переодеться.

Справился минут за двадцать, обтёр ещё тело влажными салфетками. Уже переодевшись и проверив содержимое рюкзака, Виктор пришёл к неутешительному выводу. Налобника и маски нет. Рыльно-мыльного тоже. Салфетки добил сейчас. Спиртовка и принадлежности для готовки так же канули в небытие. Ладно хоть любимый охотничий нож догадался прихватить. Из еды осталось только несколько шоколадных батончиков и поллитровая пластиковая бутылка воды. Нужно искать охотничий магазин, что с этой новой способностью превращается в пытку. Да и вообще, существование его превратилось в пытку. Нет, жизненно необходимо научиться контролировать эту дурацкую эмпатию, чтобы она в плюс работала, а не мучая и без того истерзанную психику.

Виктор подошёл к краю крыши, морщась и постанывая. Какая-то из тварей добралась до другой. Вспышка боли и смерть, словно что-то оторвали от него самого. Жесть.

Привычная уже картина открылась взору внизу. Кровища, ошмётки тел, изорванные и искорёженные автомобили. Ни одного целого окна и витрины до второго этажа. В некоторых зданиях окна выбиты и выше. Он вспомнил, "как" умирали люди, словно его самого убивали. Подкатил ком к горлу. Нет… валить нужно отсюда и побыстрее, подумал Виктор. Хорошо хоть другие способности не сбоят с этой эмпатией, контроля не нужно. И как пробраться мимо тварей в здании? Сейчас их там штук пять на нижних этажах и хрен знает, какие они. Если доходяги эти, то ладно, если развитые, плохо. Хотя, в невидимости должно получиться прошмыгнуть.

Минут через десять Виктор уже удалялся от давшего укрытие здания. Выбраться удалось без проблем. Проблемой оставались эмоции тварей. Чувствовал их постоянно. За эти три дня и радиус "приёма" будто подрос. Или это после побега из проваливающегося осколка и последующего прохода волны монстров? Ощущал их Виктор сейчас постоянно. У границы, как раньше и предположил, их почему-то крутилось меньше всего, но не будь невидимости, уже нарвался бы раза три.

По пути зашёл в ближайший магазин, уже не обратив внимания на разруху и обглоданные костяки посетителей и продавцов. Обоняние будто притупилось, всё внимание на себя сейчас оттягивала клятая эмпатия, трупной вони из-за этого почти не ощущалось. Набрал тушёнки, макарон, сгрёб шоколадки. Бросил в рюкзак соль и сахар в кубиках, пачку галет и свежую ещё буханку хлеба. В хозяйственном отделе взял пару упаковок влажных салфеток, зубную пасту, щётку, бритвы и мыло. Верёвку осталось ещё подобрать, усмехнулся про себя.

– Да на…й валите уже быстрее, – шёпотом процедил Виктор, ощущающий пару пробежавших с другой стороны здания тварей, поморщившись от мерзких ощущений в голове.

Выйдя из магазина, осмотрелся. Пусто. Да и сломанный "радар" говорил о том же. На ближайшие метров сто во все стороны, тварей не было. На глаза попалась уцелевшая каким-то чудом вывеска модного бутика. "Jeune Gesseritte fashion house", прочёл парень. Мелькнула какая-то мысль, но её тут же смыло волной Голода. Приближалась тварь. И судя по яркости эмоций, серьёзно развитая. Виктор активировал невидимость и отошёл внутрь магазина. Другие монстры тоже пришли в движение, явно почувствовав более сильного "собрата" и начали разбегаться. Тем лучше, подумал Виктор. Чудище явно стремилось на свежий осколок. С грохотом и шумом отбрасываемых в стороны покорёженных машин, оно пробежало метрах в пятидесяти от магазина, где он скрывался и вскоре "исчезло". Эмоции, исходящие от чудища были не только ярче, но и будто принадлежали уже не безумному животному, понял парень. Эмоции этой твари "понятнее" что ли, но всё же бесконечно далеки от человеческих. Виктор это решил запомнить на будущее и если… нет, когда он научится контролировать эту способность, обязательно проверит это "различие" в эмоциях тварей на других монстрах. Если подтвердится, то хорошо, можно будет уже "прикидывать", каких он тварей чувствует и стоит ли связываться. Связываться? Виктор чуть в голос не засмеялся от этой мысли. Снова не его желание, убивать. Хотя, если вдуматься, будь возможность, он и убивал бы, только чтобы они не "лезли" в голову. Вспомнилось вдруг, что хрипел там, на крыше, когда осколок только провалился. И ведь, парень тяжело признался сам себе, на полном серьёзе желал, чтобы все те люди, ни в чём, в сущности, не виноватые, умерли. Сам уже дичаешь и чудовищем становишься, невесело подумал Виктор. Не произойдёт ли "замещение" своих чувств и эмоций чужими? Что с ним тогда станет? Или… кем тогда станет? Нет, прекращать это нужно, разбираться со способностью, должен найтись способ управлять ей.

С этими мыслями он вышел из порушенного магазина и продолжил свой путь в сторону гор.

За следующие три недели Виктор добрался до гор. Вернее, до места, где стало видно, что это не горы, а небоскрёбы. Огромный конгломерат осколков с небоскрёбами. Разочарование, упадок сил, вот что почувствовал Виктор тогда. Он надеялся, наконец, выйти из этого "города". Но, видимо, этот мир или куда он там попал, так и состоит из бесконечного мегаполиса, собранного из лоскутов разных городов из разных миров. Как это понял? Газеты, журналы. Слишком много отличий обнаруживалось. В его мире, например, как ещё помнил, последним президентом США не был какой-то там бизнесмен, а в "его" России вообще не было президентов. Был Император Василий Третий и Совет Министров с Главой Правительства Лавровым. Это открытие, сначала, поразило Виктора до глубины души, но довольно быстро впечатления поблёкли, помочь это всё равно никак не могло.

С терзавшей разум эмпатией всё же удалось разобраться. Он потом с содроганием вспоминал моменты, когда его "накрывало" эмоциями тварей. Ещё две волны проходили. Парень с трудом тогда сохранил рассудок, вырубиться, как в тот первый раз, не "удавалось". Да и без этого хватало. Он практически не спал все те дни, голову рвало на части чужими эмоциями. С одной стороны, даже начал привыкать к присутствию в своём сознании ещё пары десятков "посторонних". Возможно даже начал сходить с ума или терять себя самого. Стычки с тварями, не развитыми ещё, стали обычным делом. Раньше бы он обошёл преграждающих путь монстров, а сейчас убивал их. Виктор и сам не знал, почему искал схваток, его ли это было или "чужое" и убивая тварей, испытывал даже наслаждение. Чаще всего убивал способностями, но иногда орудовал и саблями.

Помогла Виктору та вывеска модного бутика. Вернее, не сама вывеска, конечно, а имя в названии. В один из моментов редкого "спокойствия" в голове, удалось, наконец, ухватить мысль, вертевшуюся всё время где-то на переферии сознания. Словно озарение. Jeune Gesseritte, поразительно созвучно с известным орденом в одной из любимых книг Виктора, а описываемый мир в ней он знал досконально. Простая мантра, используемая в том ордене помогла и ему. Разве что там речь шла о страхе, но Виктор переложил её на свой манер, да и со страхом, кстати, тоже отчасти помогло. "Пропусти через себя, но не оставляй в себе, иди рядом, но не одной дорогой", примерно так она звучала. Два дня понадобилось парню, чтобы "применить" это на себя. А когда получилось, зарыдал от радости в голос. Правда, полностью избавиться от чужих эмоций так и не вышло, но стало намного, намного легче, даже бусин теперь ему требовалось куда меньше. Посторонние эмоции сейчас воспринимались "фоном", не ввинчиваясь в сознание болезненным буром. Теперь Виктор словно "наблюдал" со стороны. Стало легче "определять" тварей. Оказалось, у них есть множество "стадий" развития. И был порог, после которого тварь существенно менялась. И физически и "умственно". Высшие и низшие, снова по аналогии из какой-то книги, стал разделять их между собой Виктор. И самое главное, что понял, освободившись, наконец, от этого жёсточайшего гнёта и прессинга чужих эмоций, изменился он сам. И продолжал меняться. Понял, что желание убивать, на самом деле, являлось желанием стать сильнее и не бояться больше. Виктор стал жёстче. Если до этого сочувствовал тем тысячам людей, что без своего желания сюда провалились, сочувствовал их участи, то сейчас нет. Смысл сопереживать трупам и жратве для монстров? Но при этом не озлобился на этих самых людей и теперь воспринимал их как часть жизненного круговорота этого мира. При этом совесть или человечность даже не "вставляли свои пять копеек". Видимо, выжгло их, пока Виктор был наедине с "монстрами в голове". Да и три пережитых близких провала никак не прибавили сочувствия. Виктор лишь утвердился в осознании, что люди здесь просто мясо, мертвы изначально, как только сходил этот вонючий туман. Эти три случая парень пережил лишь чудом. Два раза пришлось убегать из начавших проваливаться осколков и находиться всё время поблизости, как в тот самый первый раз. На третий его загнала на свежий осколок волна. Как на зло, высоких зданий вокруг не нашлось, сплошь трущобы из двух и трёхэтажных "деревяшек" и "сталинок". А свежий осколок оказался спальным районом современного города. Вот тогда Виктору и пришлось хуже всего, чем было до этого. Позади нагоняет волна, впереди люди и каждый со своими эмоциями. Его даже задержать кто-то пытался, схватив за плечо, но Виктор отмахнулся "хлопком", породив волну паники, которая совсем доконала его тогда. Как забрался на крышу девятиэтажного дома, совсем не помнил, не помнил и почему весь забрызган кровью, словно прорубался через толпу. Скорее всего, так и было. Свежая кровь на саблях это только подтвердила. Скольких он зарубил? А не всё ли равно? Когда на кону собственная жизнь, все средства хороши. Нужно будет ещё раз прорубить себе через людей коридор, он это сделает. Невесёлые, конечно, выводы, но единственно верные. И снова внутри ничего не колыхнулось. После этого пришлось ещё часа четыре "слушать" завывания смерти вокруг. На крыше Виктор оказался как раз к моменту, когда волна захлестнула осколок. Он всё ожидал, что на крыше появятся монстры, но ни один так и не заявился, вся жратва в квартирах, откуда они и выковыривали людей. И это стало самым жестоким испытанием для разума и психики. Виктор буквально изжевал в лохмотья хороший кожаный ремень, который зажимал в зубах, чтобы не орать в голос, в унисон слившимся в страшный вой крикам умирающих людей. БОЛЬ и НАСЛАЖДЕНИЕ. Дико тяжело сохранить рассудок, когда ощущаешь, насколько больно десяткам людей, которых рвали на куски. А вспышки смертей, словно ледяные иглы пронзали сознание. И нереальное наслаждение при этом, когда вгрызаешься зубами в податливую, исходящую дичайшим страхом, живую плоть. Остальное, страх, злость, отчаяние, ощущалось не столь ярко, лишь добавляло "пикантности" в это "блюдо" из двух ингредиентов. И Виктор, где-то на задворках корчащегося от мучений сознания, понимал, если сейчас отдастся этому потоку не своих эмоций, перестанет сопротивляться, пытаясь сохранить себя, то, скорее всего, умрёт. Или бросится с крыши или пойдёт в свой последний бой. Правда, наверняка его порвёт первая же встреченная тварь. Вот и боролся Виктор, встав "волнорезом" против этого всесокрушающего цунами в его голове. Главное, что выдержал, в итоге.