Денис Тимофеев – Человек из Пекла. Книга 2. Часть 1 (страница 35)
Парень хотел во что бы то ни стало туда дойти, зачем, пока и сам не знал. Просто появилась цель. Если есть цель, значит есть и смысл в существовании.
Глава 4
До "Шестёрки" добрались достаточно быстро. Присутствие Горца со своими серпами сделало дорогу спокойной и без происшествий. Многие в Отряде уже давно знали, что твари до Элиты на Горца вообще не рыпаются. Мятный, всё равно не давал никому расслабиться, пресекая левые разговоры в эфире, но это и правильно.
По дороге Дима всё время смотрел в окно, задумавшись о своём. В основном, мысли витали вокруг дальнейшего пути. Отец иногда рассказывал о каком-то доме в глуби Пекла, где он до встречи с мамой и жил. Думал о том, КАК они туда доберутся. Ладно отец, он там жил, а они с мамой? Однако, они вдвоём, ещё до его рождения, тоже немало походили по Пеклу. Мама, правда, об этом старалась не рассказывать сыну, он маленький тогда был. А сейчас Дима и сам не спрашивал. И вот они едут из безопасности и спокойствия стаба в направлении самого ужасного места во всём Улье. Только сейчас, спустя пару часов езды, он начал осознавать, что всё, сладкая жизнь закончилась, закончились так нелюбимые им наряды в Патруль по стабу, закончились занятия с Мятным и Басом, закончились… да всё, к чему он привык, закончилось. Хотел же сам в большой и серьёзный выход, усмехнулся про себя Дима, получите, распишитесь! Как оно будет, даже не представлял. Не могла фантазия нарисовать бесконечный город, тысячи заражённых, постоянную кровавую мясорубку. Как они преодолеют всё это? Понятно, что отец защитит, но… Диме тоже хотелось быть таким же сильным и полезным в походе. Да, в свои почти восемнадцать, он уже сильнее многих мужчин в стабе, но до отца ещё ох как далеко. Нет, он не завидовал Горцу и отец, вообще, являлся для него кумиром, эталоном силы, пусть и не признается в этом, не сейчас, во всяком случае. Пора взрослеть, Дима. А это один из этапов. То, что этих этапов в его, вдруг, резко изменившей вектор жизни, будет ещё предостаточно, понял только сейчас. Что-то неведомое, какое-то новое ощущение, "напряглось" внутри, породив волну беспокойства и тяжёлого предчувствия.
Горец, сидящий напротив и будто бы дремлющий, открыл глаза и посмотрел на сына, не отрывающего взгляда от окна.
– Всё хорошо будет, сын, – произнёс Горец. Дима обернулся к отцу. Сойка тоже посмотрела на сына.
– Тревожно? – спросила она.
Дима только кивнул в ответ, что тут ещё скажешь.
В "Шестёрке" Горец с семьёй остались до утра. Ждать Институтских так скоро не стоило, да и связь со стабом пока есть, предупредят, если что. Мятный, как только заехали в Форпост, после проверки, раздал команды своим бойцам и ушёл к Сонику, бессменному, уже шестой год, начальнику "Шестерки". Из людей в небольшой крепости сейчас были только взвод охраны, обслуга и старшие. Винта с новенькими не оказалось, они со штрафниками и надзирателями где-то в окрестностях шлялись, "чистили" заражённых. Штрафников, к слову, после введения закона о "Гражданстве и гостях", стало заметно меньше. Если раньше здесь постоянно "гостили" не меньше двадцати-тридцати человек, то в последние годы едва набиралась дюжина. Поэтому сначала усилили гарнизон ещё одним взводом, а затем здесь на постоянной основе "прописался" и Винт с новичками Отряда, обкатывая их на зачистках и помогая в рейдах. "Северяне", кстати, уже давно как "подмяли" два других отряда трейсеров, так и не восстановивших былую силу после памятного нападения сектантов. Образовалась эдакая трейсерская Артель на выгодных для всех условиях, основным костяком которой и стали "Северяне".
Горец со своими заняли две комнаты в "гостевом доме", одну занял Дима, другую, понятно, родители. Затем обедали в столовой на первом этаже с бойцами Мятного, так же расселившимися здесь.
– Пойду на стену, огляжусь, никогда в Форпостах не был, – сказал Дима после обеда. Да и понимал он прекрасно, что родителям нужно дать побыть наедине перед сложным походом. Стенки в номерах пальцем проткнуть можно, всё слышно, а комнаты у них соседние. Да и ночью тоже, народу много ночевать сегодня будет.
Обойдя по периметру территорию Форпоста, интересного для себя Дима ничего не нашёл. Огороженный барак для штрафников и казарма гарнизона со штабом в центре. К одной из внешних стен примыкала кирпичная коробка склада, тут же стоял наливник с топливом. Ну и две парковки. Одна у гостевого дома, вторая между складом и казармой, уже с техникой. Сейчас здесь стояли всего две машины ГБР, это если вдруг бойцы на рейде попадут в переплёт и нужна будет поддержка, прилетят. Опять же, если связь позволит.
Забравшись по металлической лестнице на карниз стены, обошёл периметр и поздоровавшись со встреченными бойцами патрульной смены, остановился на западной стороне. Сама стена, что удивило, по ширине и высоте, была не намного меньше, чем в стабе. Пейзаж вокруг "Шестёрки" представлял собой, в основном, лес. Форпост стоял на большом поле с двумя подъездами к комплексу. Где-то в нескольких километрах, может и больше, судя по рассказам рейдеров, уже начиналось Приграничье с частыми городскими кластерами. Дима пытался "заглянуть" за зелёную полосу, увидеть эти города и что в них творится. Он побаивался дальнейшего пути. Немудрено. Одно дело, гулять в окрестностях стаба, где за год их с отцом походов, Дима уже каждое дерево знал, можно сказать и совсем другое, идти туда, куда никакой, даже самый дурной рейдер в жизни не сунется. Можно же и в другой стаб уехать на время, наверное. Зачем идти именно в Пекло? Конечно, их там никто не достанет, оглядываться придётся только чтобы какая-нибудь тварь за жопу не схватила, но всё равно, не слишком ли это?
Кто-то шёл в его сторону. Мятный, определил Дима, не оборачиваясь. Он встал рядом и некоторое время так же смотрел вдаль.
– Страшно?
Дима только хмыкнул в ответ. Нет блин, просто пылаю желанием тащиться в Пекло! Но сказал другое:
– Не без этого.
Мятный опёрся локтями на" подоконник" бойницы и так же, не смотря на парня, начал говорить:
– Вспоминаю свои первые часы здесь. Ещё до появления Нюхача с Горцем и Сойкой. На учения с ротой ехали тогда. Я ещё взводным ходил, а Бас "замком"… не понимали ничего, когда пацанам плохо становилось одному за другим. Да и нам не лучше было, что уж говорить. И ни связи, ни хрена. Война ни война, не понятно… а потом бойцы обращаться начали и друг на друга кидаться, как в самом дерьмовом фильме про зомби, – Мятный чему-то усмехнулся и продолжил:
– Вот тогда страшно было. Четверо нас осталось в итоге и штук сорок пустышей вокруг. И все наши. Были. Меня ещё за ногу цапнули, так от этого совсем пиз…ц ощущения, боялся, что и я в такую же тварь обращаться начну и на своих брошусь. Сидели, отстреливались с крыши "Тигра"-КШМки. Баса попросил, мол, не дожидайтесь, сработайте меня. Отставить обращаться, сказал тогда он и запретил остальным думать даже об этом. Корж, самый молодой, сразу ведь за ствол схватился и если бы не приказ Баса… в итоге я иммунным оказался, а не Корж. Вот смеху-то было бы, если пристрелили меня.
Дима внимательно и с интересом слушал Мятного, этого он о себе никогда не рассказывал подробно, так, в общих чертах. И ощущалось, что воспоминания эти тяжёлые. Только вот к чему Мятный решил это рассказать именно сейчас?
– Мы всё храбрились, уже когда перестреляли всех, твои родители с Нюхачом на прицеле у нас были и мы с ними ситуацию проясняли. А сами боялись так, что поджилки тряслись. Боялись, что всё правдой окажется, о чём Нюхач тогда толковал. Горец ещё башку топтуна притащил, стая, оказывается, совсем рядом сидела, ждали твари, пока мы настреляемся. Но больше всего я испугался, когда Баха, четвёртый боец, на Коржа кинулся и пол лица ему отгрыз с ходу. Положили их быстро, Нюхач сработал. Но я тогда себя совсем не как боец повёл, забился вглубь машины и скулил, как ссыкуха… – переведя дыхание, он продолжил:
– Так я больше никогда не боялся, даже когда на Элиту выходили… и когда сектанты эти е…ные нападали, так не боялся. Это твой отец научил меня, да кого… всех нас научил…
Мятный снова сделал паузу, подбирая слова, посмотрел на Диму, произнёс:
– Бояться, это не плохо. Если боишься, значит ты ещё жив. Горец научил меня бояться правильно, смотря своему страху в глаза. Во всех последующих стычках он не вмешивался до последнего, если только уже сами не справлялись. И мы все боялись, но делали дело. И с каждым разом всё смелее смотрели на свои страхи, шли рядом с ними, но уже не позволяли страху решать за нас. А вот Горец боялся за нас всех. И сейчас боится. Только теперь ещё есть и ты, Дима. За тебя он боится больше, чем за всех нас вместе взятых. Оно и понятно, ты его сын, родная кровь. И ты, Дима, как его сын, должен не дать ему повода бояться ещё больше. Если что-то случится с тобой или Сойкой, это его сломит. Будет себя винить, что не углядел или не успел. И сломается. Не расстраивай старика. Это, наверное, мой крайний урок для тебя, Дим. Научил я тебя всему, что ты на данный момент можешь усвоить. И Бас тоже. Так что… взрослей, племяш. Хватит быть капризным ребёнком…
Мятный в конце как-то стушевался, отвёл взгляд и хлопнув его по плечу, ушёл. Дима же стоял и смотрел вслед, читая эмоции этого человека, который давно стал ему другом, учителем, мучителем на тренировках и понимал, что он тоже за него волнуется. Наверное, для всей их компании, Нюхача, Веды, Баса и Мятного, Дима стал не просто племянником или ребёнком ближних друзей, а кем-то больше. И только сейчас, расставаясь с ними, это начало доходить до самого Димы. Какой же он всё-таки дурной был… Тряхнув головой, снова устремил взгляд в сторону Пекла. Взрослей…