Денис Темный – Длань Хаоса (страница 4)

– Немногие видели. И большинство из тех, кому довелось смотреть на это, уже давно мертвы. А теперь и ты присоединишься к ним.

– Прости! Мы же не знали! Мы уйдем! Езжайте дальше, нам ничего от вас не нужно!

Сфера сорвалась с ладони незнакомца и быстро полетела в сторону лучника. Тот бросился бежать, но, когда порождение неизвестной магии наконец коснулось его, он вдруг закричал, как может кричать лишь человек, заглянувший в глаза собственной смерти. Кожа, части мышц и костей вырывались из его тела, бесследно исчезая в черной материи. Сфера прошла сквозь плоть, несмотря на свои размеры, оставив в груди мужчины огромную рваную рану. Жизнь покинула его, и он замертво упал в увядающую траву.

Оставшиеся же разбойники в ужасе отбросили оружие и побежали прочь, пытаясь укрыться в лесу.

– Стой! Не надо! – все еще кричал Харкип. – Мы можем договориться! Мы заплатим сами, если ты пожелаешь!

– Поздно, – печально покачал головой незнакомец. – Вы могли просто пропустить этот экипаж. Вы могли оставить нас в покое и сохранить собственные жизни. Даже ступив на землю рядом с вами, я дал вам последний шанс, предлагая деньги. Но в тот самый момент, когда ты проявил неуважение к моей спутнице, у вас больше не осталось иного пути. Я вынес вам приговор, и теперь просто обязан его исполнить, ибо решения мои окончательны, а воля нерушима.

Последних слов своего палача разбойники уже не слышали. Подгоняемые страхом, они углублялись в лес, разбегаясь в разные стороны. Но смертоносная сфера настигала их одного за другим, возникая из ниоткуда и разя с гораздо большей скоростью, чем способен был передвигаться человек.

Когда пал последний, незнакомец вздрогнул, словно сбросив оковы оцепенения, и медленно двинулся вслед еще мгновение назад убегавшим от него людям. Он обязан был проверить тела – сфера была весьма своеобразным оружием и порой не оправдывала его ожиданий. Он шагал от одного трупа к другому. Кому-то из них оторвало голову, другой лишился плеча, части груди, а вместе с ними и сердца. Увечья были чудовищны, но мужчина привык к подобным картинам. Взгляд его выражал лишь сухое безразличие. Или казался таковым со стороны.

Достигнув Харкипа, человек остановился. Сфера вырвала у разбойника часть левого бока, лишив его при этом руки по локоть. Он истекал кровью, поток которой почти иссяк, но каким-то немыслимым чудом, вероятно от шока, вызванного волной безумной боли и страха, в нем все еще теплилась жизнь.

Он молча смотрел на своего убийцу. Тот поднял ладонь, и черная тьма снова заплясала над ней, мгновенно превращаясь в сферу.

– Нет, постой… – прохрипел Харкип, тщетно пытаясь откашляться. – Хотя ты прав. Прикончи меня. – Голос его затихал, а язык почти перестал ему подчиняться. – Мы бы убили вас всех, будь вы слабее. Таков закон. Сильный всегда пожирает слабого. Поэтому я не чувствую досады и не виню тебя. Позволь лишь узнать твое имя. Я должен знать имя того, кто отправил меня в Хаос.

Мужчина в плаще молчал, словно надеясь, что смерть заберет второго прежде, чем он успеет промолвить хотя бы слово.

– Гелион, – наконец произнес он.

– Не может быть, – почти благоговейно прошептал разбойник и испустил дух.

Маг мгновение помедлил, а затем взглянул на сферу, все еще висевшую над его бледной дланью. Та потеряла форму и, всколыхнувшись подобно языку черного пламени, с негромким шипением исчезла.

Девушка наблюдала за ним издалека, сквозь просветы меж стволами деревьев. Когда он вернулся, они обменялись короткими взглядами, словно ткань их капюшонов вовсе не препятствовала этому, и бесшумно, будто их тела не имели веса, сели обратно в карету.

– Едем дальше. Мы и так потеряли слишком много времени, – сказал Гелион перепуганному кучеру.

Только сейчас, после этих слов, Казар посмел повернуться и вновь посмотреть на того, кого ему доверено было сопровождать. «Наверное, меня никогда не перестанет восхищать и ужасать одновременно, сколь убийственная мощь заключена в этом хрупком теле», – подумал он.

Все заняли свои места, и экипаж, скрипнув колесами, наконец двинулся дальше. Пыхтя и строптиво вздергивая гривы, лошади скакали по пыльной дороге вдоль леса, туда, где у неровной границы горизонта все четче различим был Хаос.

Примерно два часа езды – вот и все, что оставил им угасающий день. Ночь нагрянула стремительно, поглощая останки меркнущего вечера и окутывая все вокруг непроглядной тьмой. Экипажу пришлось остановиться. Конечно, стоянка была не обязательной, а лошади вполне могли бы довольствоваться светом масляных ламп с их мутными стеклянными абажурами. Но маги настояли на том, чтобы сделать привал. Даже они толком не ведали, что ожидало их у конечной цели этого путешествия.

Казар и кучер разбили лагерь, развели костер и достали из двух коробов, прикрепленных позади кареты, скудные запасы походной пищи.

Звуков, которыми обычно полнится ночь вступающей в свои права осени, слышно не было, словно вокруг и вовсе исчезло все живое. Здесь царила тишина. Легкий едва заметный ветер время от времени давал о себе знать – лес, вдоль которого шла дорога, все еще не позволял в полной мере разгуляться его порывам.

Взяв масляный фонарь, двое мужчин принесли из леса несколько широких корявых бревен, которые могли бы послужить в качестве скамей. Вскоре все путники сели рядом с бодро плясавшим во мраке ночи пламенем.

Минуло всего несколько мгновений, как вдруг Эвелина сделала то, что так долго требовал от нее разбойник – откинула назад капюшон, обнажая тонкие изящные черты лица. Глаза ее даже в полутьме отливали светло-голубым отсветом. Слегка заостренный подбородок постепенно переходил в мягкие контуры чуть припухлых щек. Каштановые волосы, освободившись из плена грубой ткани, вьющимися локонами укутали маленькие плечи. По всем, даже меркам самого придирчивого вкуса, она была прекрасна. Жизнь и красота кипели в ней, невольно приковывая взгляд любого, кто оказывался рядом.

Не миновал этих чар и Казар. Он был поражен, а когда опомнился, пунцовая краска смущения залила лицо видавшего виды воина.

Девушка же не обратила на него никакого внимания. Она была холодна и безразлична ко всему.

Гелион, тоже сбросил капюшон. Он оказался мужчиной с лицом, в котором мягкость каким-то непостижимым образом сочеталась со строгостью скул и остротой взгляда. И, несмотря на род его занятий, шрамов на его коже заметно не было.

– Ею сложно не любоваться, правда? – улыбнулся маг.

– Простите, милорд. Это было вне всяких приличий. Примите мои извинения, госпожа Эвелина.

– Не страшно. Вы не первый и не последний, кто очарован ее красотой. Но лишь немногие знают, насколько эта красота смертоносна. А большинство из тех, кому довелось познать это, уже давно отдали свои жизни Хаосу. И да, не беспокойтесь, ей абсолютно все равно. Она не доверяет людям и не любит их уже изначально.

– Но разве сама она не…

– И больше всего на свете она ненавидит саму себя.

– Почему? Разве возможно обладать такой красотой и ненавидеть себя при этом?

Гелион посмотрел на девушку.

– Эвелина, ты позволишь?

Та ответила ему лишь коротким тихим вздохом.

– Делай что хочешь, – прошептала она и плотнее укуталась в плащ, задумчиво наблюдая за пламенем костра.

– Не знаю, почему я пожелал рассказать ее историю здесь и сейчас, ведь она известна всего нескольким людям. Тем, кому мы по-настоящему доверяем. Возможно, на это есть причины, неведомые даже мне самому. На все и всегда есть свои причины. Однако я уверен, что сказанное здесь останется между нами. Проболтаться может разве что кучер. Но в этом случае Хаос заберет его душу гораздо раньше, чем ему предначертано судьбой. – Маг усмехнулся, но взгляд его пылал ледяным пламенем, не предвещая ничего доброго. Нет, это была не ярость. Это было предостережение человека, который всегда, несмотря ни на что, держал свое слово.

Юноша побледнел. В отличие от Казара он не отворачивался и видел, что произошло с разбойниками в мельчайших подробностях.

– Но милорд, если то, о чем вы собираетесь поведать, известно лишь немногим, как получилось, что имя, данное ей, как думается мне, в далеком прошлом, преследует ее почти всюду? – Он, казалось, оправился от испуга. И все же голос его предательски дрогнул, стоило ему заговорить с магом.

Гелион промолчал, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил.

– Вам известно, откуда взялось ее прозвище? Алая Ведьма. И почему оно вызывает у нее едва контролируемую ярость всякий раз, когда она слышит его?

Казар поежился и, медленно потерев друг о друга сухие мозолистые ладони, словно пытаясь таким образом согреть их, подбросил в костер несколько тонких веток.

– Нет, господин, – наконец ответил он. – Я всегда полагал, что люди называют ее так из-за силы, которой она обладает.

– Но почему именно ведьма? Ведьмы – носители дикой магии, не выявленные Советом, проводящие черные ритуалы во славу Хаоса и богов, по их мнению, обитающих в нем, приносящие в жертву как обычных людей, так и своих же собратьев. Хотя то, чем они наделены, и магией назвать нельзя. Спонтанные всплески силы стихий, которые они и сами не в состоянии контролировать. Да и находят они им весьма своеобразное применение. Но, как вы можете заметить, Эвелина на нашей стороне. Она – одна из высших магов Илиасфена. Одна из лучших. И тем не менее этот мрачный титул достался именно ей. Почему?