Денис Сытин – Град (страница 5)

Ω.

— Что это?

Она уже уходила, но услышала. Не обернулась.

— Не лезь. Это не наша графа.

---

Подвоз.

Грузовик — обшарпанный, с пробитыми бортами — затормозил у крыльца, и из него посыпались носилки. Не аккуратно — как дрова, одно на другое. Крики, мат, стоны — всё слилось в сплошной, нечленораздельный вой.

Кровь потекла по полу сразу — в три ручья, смешиваясь с грязью, с растоптанными бинтами, с осколками кирпичной крошки.

Макс работал. Жгут — на бедро, выше раны, туго, до хруста. Тампон — в открытую брюшную полость, прижать, удержать, не дать кишкам выпасть. Трубка — в трахею, нащупать хрящи, не промахнуться. Следующий.

Руки двигались на автомате — навык, отточенный годами на «скорой», но здесь, в этой мясорубке, он работал быстрее, жёстче, безжалостнее к себе. Пальцы находили артерии — пульсирующие, тугие. Зажимы щёлкали, перекрывая поток. Тампоны входили в раны, впитывая тёплую, липкую кровь.

— Следующий!

Макс поднял глаза на секунду — вдохнуть, выдохнуть. Увидел Натали в другом конце зала. Она делала то же самое — но успевала ещё и говорить. Не команды — слова. Одному, молодому, с перебитой ключицей: «Тихо, тихо, это просто царапина, зашьём — бегать будешь». Другому, старому, умирающему, взяла за руку — чумазую, в грязи и крови: «Я здесь. Слышишь? Я здесь».

Старик умирал — хрипел, захлёбывался, и она держала его за руку, не отпускала, пока зрачки не застыли. Потом аккуратно положила кисть на грудь, поправила одеяло и перешла к следующему.

Макс отвернулся. Внутри что-то сдвинулось — не боль, не страх, что-то другое, тёплое, живое.

«Она не выключилась. Она работает — и остаётся человеком. Как она это делает?»

---

Он оформлял очередного раненого — писал в планшете, выводил буквы дрожащей рукой. Планшет выхватила Натали, глянула на экран, нахмурилась:

— Не «Омега». Этот — зелёный. Отправляй в общую.

Макс поднял глаза.

— Что такое «Омега»?

Она замерла на секунду — на одну, короткую, как выдох.

— Не лезь. Это не наша графа.

Захлопнула планшет. Ушла.

---

Затишье.

Оно пришло внезапно — будто кто-то нажал паузу. Раненых больше не привозили, санитары уносили мёртвых, медсёстры меняли капельницы.

Макс вытер руки о штаны — они были красными, в крови, в жире, в какой-то серой слизи, которую он не хотел идентифицировать. Смотрел на планшет — на графу «Код Ω». Пролистал статистику: за сегодня — двенадцать «омег». Все — тяжёлые, стабилизированные.

Он прошёл к отдельному боксу — бывшая учительская, дверь закрыта. Заглянул в щель между дверью и косяком. Носилки. Тихо. Чисто. Отдельный пост. Санитар у входа — молодой, с пустым, вымороженным лицом — преградил путь:

— Закрытая зона. Только по допуску.

Макс отступил. Но увидел, как одного из «омег» грузят в чёрный фургон — без опознавательных знаков, без номеров, глухие стёкла, никаких крестов. Не в общую эвакуацию. Отдельно.

Натали перехватила его взгляд.

— Сказала же — не лезь. Хочешь здесь остаться — работай. Не хочешь — пиши рапорт и вали в тыл.

Макс проводил взглядом фургон. Тот выехал за ворота — мягко, бесшумно, будто крался.

— Я не лезу. Я смотрю. Ты же сама учила: отличать по глазам.

Она усмехнулась — без веселья, одними губами.

— У «омег» нет глаз. У них есть коды. И те, кто эти коды ставят, не любят, когда в них смотрят. Так что работай, Макс. Просто работай.

Она впервые назвала его по имени. Он не знал — хорошо это или плохо.

---

Планшет издал сигнал — короткий, резкий, как укол.

Макс открыл спутниковую сводку погоды. «Внимание: град прогнозируется в секторах 5-8. Вероятность 95%. Время начала — 18:30».

Сектор 7 — их медпункт.

Макс посмотрел на часы: 18:15.

Вышел на крыльцо. Небо было зеленоватым — того особого, больного оттенка, как перед первой атакой, перед смертью Валентины Петровны. Внутри похолодело — засосало под ложечкой, сдавило горло.

Он достал сигарету. Руки не дрожали. Но тело чуяло — что-то не так.

«Град, который предсказан с точностью до минуты и сектора. Это не погода. Это — расписание».

Рядом, на ступеньках, сидел пожилой фельдшер — тот самый, с трясущимися руками. Он закурил, кивнул небу:

— Опять эта хрень. У нас тут град через день. Привыкай. Говорят, климат сошёл с ума.

Макс молчал.

— А после града — налёты? — спросил он, не глядя на фельдшера.

Тот прищурился:

— С чего ты взял?

— Я считал. В сводках за последнюю неделю. Град — потом дроны. Град — потом дроны. Совпадение?

Фельдшер долго молчал — докурил, затушил о перила, поднялся.

— Ты, парень, слишком умный. Здесь умные долго не живут. Запомни: град — это просто град. Дроны — это просто дроны. А ты — просто медик. Понял?

Ушёл, не оборачиваясь.

Макс остался один.

---

Ровно в 18:30 начался град.

Мелкий, редкий — не такой, как тогда, на Тополиной. Но Макс уже знал: за этим придёт удар.

Он пошёл к боксу «Омега». Там была суета — санитары сновали, фургон стоял у входа, двигатель работал на холостых. Загружали последнего — того самого, которого Макс видел через щель. Носилки скользнули внутрь, дверь захлопнулась.

Макс подошёл к водителю — мужику с обветренным лицом, в куртке без знаков различия.

— Куда их?

Водитель не повернул головы.

— В тыл. Спецборт. Не задерживай.

Макс глянул в планшет — маршрут, проложенный для этого фургона, выводил не на «тыл», а на точку «Z-0». Такой точки не было в реестре.